Привет из XIX века, mes chers amis 🧐

Эх! Танцевать бы до упаду на балах, бегло играть на клавикордах, душевно распевать алябьевского "Соловья", писать романтическую чепуху в альбом и мечтать на рассвете о Той-Самой-Большой-Любви-Как-В-Книжках из белой садовой беседки... а не вот это вот все 😵‍💫

Продлила аспирантское удостоверение. Подумать только — уже восемь лет я часть журфака, и Дом на Моховой для меня не просто красивый поэтический оборот. Пусть факультет нередко становится героем громких скандалов, это нисколько не портит моих теплых воспоминаний о первых годах обучения. Горжусь, что слушала лекции одних из лучших преподавателей Московского университета — еще старой, энциклопедической закалки. Чтобы получить у них “отлично” на экзамене, нужно было постараться. Помню, как затеяла во время своего ответа спор о литературе: с ужасом ждала, что меня с треском выставят за дверь и отправят на пересдачу. Как же я удивилась, когда обнаружила в зачетке “отлично” с двумя восклицательными знаками! Сейчас я бы с удовольствием послушала эти лекции еще раз — на повзрослевшую голову, как говорится. Жаль, сделать это невозможно — многие из этих преподавателей ушли туда, откуда возврата нет.

Стеклянный купол, роскошная мраморная лестница, ровное свечение желтых ламп, разлитое по интерьерам, напоминающим типичное севильское патио, — ничего не меняется, кроме студенческих лиц. Кажется, будто я снова во временах своей бакалаврской юности, пока третьекурсник, который исправно ходил в том году на мои семинары, не здоровается со мной по имени-отчеству. Невольно приходится признать, что бакалаврская юность давно сменилась магистерской зрелостью и аспирантской — эм — перезрелостью. Что ж, всему свое время. Хочется верить, что я взяла от журфака лучшее 🧑‍🎓

Почему некоторые люди спорят до хрипоты и не признают иных точек зрения? 😡

Причин может быть множество: от банального упрямства и инфантилизма до ригидности мышления. О последней я подготовила большой материал для Forbes. Пока писала текст, нашла интересное исследование о роли когнитивной ригидности в формировании политических идеологий. Если верить авторам, люди, которым свойственны предубеждения и догматизм, склонны придерживаться крайних идеологических полюсов — как правых, так и левых. Согласно исследованию, их радикализм связан с психологической неспособностью воспринимать альтернативные точки зрения.

Методология этого и других подобных ему исследований кажется мне довольно сомнительной, но здравое зерно как в гипотезах, так и выводах все же есть. Логично, что негибкий человек не будет прислушиваться к окружающим с противоположным мнением, независимо от того, в какой сфере он ведет баталии — хоть в бытовых ситуациях, хоть в сугубо политических.

Лично мне всегда интересно понять логику оппонентов. Зачем рушить связи с теми, кто мыслит иначе, если это вполне себе порядочные люди? Никогда не поступлюсь принципами, но слушать аргументы (если они не перетекают в оскорбления) всегда готова. Конечно, приятного в этом бывает мало, зато открываются просторы для рефлексии. Идеологических противников, если они не истерички с завышенным ЧСВ, всегда можно удивить ответочкой из мощных контраргументов. Это уже вопрос интеллектуального превосходства, а не обид детсадовского уровня 😉

Автор POLITICO диагностировал у Илона Маска истерическое расстройство личности ⛔️

Нет, я, конечно, нисколько не сомневаюсь в профессионализме, этичности и многосторонних талантах американских журналистов (не таблоид же какой-то помоечный, да и должность у автора вполне себе солидная). Мне просто захотелось порассуждать о высоких стандартах журналистики, свободе слова и демократии — иными словами, об абсолютном благе, которого мы с вами, по едким замечаниям некоторых популярных в народе экспертов, лишены ✊🏻✊🏻✊🏻 Начать, пожалуй, можно издалека, с концепции спирали молчания. В случае с Маском она весьма показательна.

Спираль молчания — социопсихологический термин, описывающий склонность людей не высказывать собственное мнение, если оно, как им кажется, не совпадает с мнением большинства. Спираль молчания приводит к тому, что люди начинают внешне поддерживать более популярную точку зрения или просто скрывают свои истинные взгляды и убеждения, не выступают открыто против того, что считают несправедливым. Такая тактика помогает успешнее интегрироваться в общество.

В том или ином виде спираль молчания упоминается еще в работах античных философов. Но сам термин придумала в 1960-х вместе с группой коллег немецкий социолог и политолог Элизабет Ноэль-Нойман. На мысль о том, что люди в своих общественных проявлениях склонны поддерживать самую популярную, по их мнению, точку зрения, Ноэль-Нойман натолкнули наблюдения, сделанные во время студенческих волнений 1960—1970-х годов в ФРГ и выборов в немецкий парламент в 1960-х. За большинство мест в парламенте боролись две партии: Христианско-демократический союз (ХДС) и оппозиционная Социал-демократическая партия Германии (СДПГ).

По данным опросов, обе партии поддерживало примерно одинаковое количество избирателей. Но сторонники СДПГ, как отмечают исследователи, были более заметны и активны в обществе и более открыто выражали свои взгляды. Это создало у остальной части общества впечатление, что социал-демократы более популярны. В результате на выборах за них проголосовали даже некоторые сторонники ХДС. И СДПГ неожиданно получила большинство в парламенте.

В разгар этих событий Ноэль-Нойман встретила одну из своих студенток со значком ХДС на лацкане. Ноэль-Нойман это удивило. Она знала, что студентка поддерживает СДПГ. Но та пояснила, что проводит своего рода эксперимент: ей было интересно, что чувствует человек, активно выражающий непопулярную в его среде позицию. Вечером того же дня Ноэль-Нойман снова встретила эту же студентку — уже без значка. Та объяснила, что опыт оказался слишком мучителен: было психологически невыносимо чувствовать себя частью меньшинства.

В своей книге "Общественное мнение. Открытие спирали молчания" Ноэль-Нойман так описывает формирование спирали молчания. Когда в обществе происходит раскол по важному вопросу, люди начинают интересоваться, какой точки зрения придерживаются другие. Те, кто обнаруживает, что их мнение совпадает с мнением большинства, становятся увереннее и начинают более открыто высказываться. Это создает иллюзию, что их точка зрения — самая популярная в обществе, хотя это может быть не так.

В результате те, кто думает иначе, начинают бояться активно выражать свое мнение, опасаясь конфликтов с оппонентами. Их убеждения — из-за того, что их никто не транслирует, — начинают казаться маргинальными, хотя многие могут их втайне разделять. Так спираль молчания закручивается окончательно.

«Зданиям не следует скрывать свой возраст, не нужно мешать им стареть, — замечает реставратор в документальном фильме “Палладио. Власть архитектуры”. — Даже та глубокая трещина, рассекающая пополам фреску, является неотъемлемой частью виллы, этого стареющего организма». Как изящно и точно! Это должны услышать все, кому позволено хоть в какой-нибудь роли соприкасаться с произведениями искусства прошлых веков.

Прежде чем прийти на фильм о Палладио, я посмотрела документальные работы из той же серии о Бернини и Канове. Но только картина о Палладио — первом модернисте в истории архитектуры, повлиявшем на всю последующую традицию, в особенности английскую и американскую, — произвела на меня такое яркое впечатление.

Часто документальный фильм — это серия эпизодов с говорящими головами, которые перемежаются короткими футажами или исторической реконструкцией. Скучно! Современные режиссеры любят заимствовать приемчики у тиктокеров. Пошло! Фильму о Палладио удалось избежать крайностей. В нем сплетены две сюжетные линии. Первая — истории архитектуроведов и их студентов. Она отражена в диалогах, где зритель словно является немым участником. Вторая — собственно творческая биография Андреа Палладио с видами созданных им зданий.

Операторская работа, монтаж, цвет, свет и звук создают потрясающую атмосферу: в одном эпизоде зритель будто сидит у камина с вином и сыром и под треск поленьев слушает беседу об архитектуре, в другом — он оказывается на лекции в Йельском университете, где вместе со студентами вникает в онтологические основы творчества Палладио.

К концу фильма мне захотелось одновременно нескольких вещей: отправиться в Италию, купить новую камеру и написать своему сценаристу, чтоб тот немедленно посмотрел эту картину. Пока что я выполнила только последнюю из трех задач. Но думаю, запала от Палладио хватит и на две другие — вопрос времени, как понимаете, здесь вторичен 😌

В Новой Третьяковке проходит выставка «Дягилев. Генеральная репетиция», которая посвящена «Русским сезонам» — гремевшим на весь мир гастролям русских артистов балета и оперы за рубежом. Их организовывал художественный критик, автор статей и книг, издатель журнала «Мир искусства» Сергей Дягилев.

Вообще я не самый большой фанат балета, при этом с деятельностью Дягилева и его коллег-мирискусников знакома довольно хорошо. Поэтому не могу сказать, что выставка удивила меня или привела в сумасшедший восторг (повторюсь, это чистая субъективщина, смело берите билеты, оно того стоит), но в целом эстетическое удовольствие я получила плюс сделала некоторые выводы.

✉️ «Русские сезоны» — это чистый хайп со знаком плюс. Если вы не интересовались раньше этой темой, то наверняка думаете о классике жанра вроде «Лебединого озера» или «Спящей красавицы» с подтянутыми балеринами, облаченными в белоснежные пачки. А вот и нет: дягилевский балет — феерия своеобразных (даже по меркам нашего времени) костюмов и декораций, корпулентных танцовщиц и темнокожих танцовщиков, эклектики классического и национального, что проявляется как в оформлении, так и в самих балетных па. Если бы я была консервативной француженкой начала ХХ века, то наверняка бы убежала с такого представления. Но вряд ли Дягилев рассчитывал на подобную аудиторию 🤥

✉️  Кстати, об аудитории. «Русские сезоны» — пример того, что недостаточно просто иметь повод для национальной гордости, его еще нужно правильно подать как своему, так и зарубежному зрителю. Дягилев с этим справился мастерски: он приглашал на репетиции журналистов, критиков и даже монарших особ — и это во многом определяло успех постановки. Журналисты поддерживали ажиотаж в прессе, а монаршие особы как фэшн-инфлюенсеры заказывали себе бриллиантовые кокошники и записывались на балетные уроки. Впрочем, этот прием не новый, им активно пользовался, например, Верди: еще до премьеры оперы «Риголетто» половина Италии распевала на улицах «Сердце красавицы склонно к измене» — любопытные фанаты дежурили возле оперного театра и подслушивали, что происходит на репетициях.

✉️  Чтобы быть услышанным и уж тем более востребованным, нужно говорить на понятном языке — в случае Дягилева это были обыгранные стереотипы о России (причем не в оскорбительном ключе, как это часто происходит сегодня). Русские — это варвары? Пожалуйста, получите «Половецкие пляски». Русские — это Пушкин да Римский-Корсаков? Пожалуйста, вот вам «Золотой петушок». И т.д. и т.п.

☝🏻Все это в очередной раз доказывает, что проблема не в русской культуре как таковой, не в глупых и испорченных европейцах и не в якобы иссякших смыслах, которые можно было бы экспортировать за рубеж. Проблема в раскормленных грантами бездарях, которые могут лишь награждать друг друга должностями да званиями и с непоколебимой уверенностью вещать о прекрасном будущем России, которое притаилось среди сардоб и кишлаков.

Скоро на YouTube 😃

Турки берут Константинополь? 🤔
Видимо, маэстро Доменико и Стефано тоже немного увлеклись историей Византии 😟