Завтра последний день голосования. Муниципальные выборы в этом году — политическое событие далеко не первого порядка. Однако участвовать в них важно: большие победы не гремят громом среди ясного неба, они начинаются с крохотных изменений.

Прав был Монталамбер, когда утверждал, что пока вы не занимаетесь политикой, она занимается вами. Беспредел с ДЭГ — яркое тому подтверждение. Много развелось любителей перманентного нытья по убитым дорогам, грязным дворам, нулевой транспортной доступности, вырубленному без зазрения совести лесу да и в целом беспределу, попахивающему феерической тупостью, некомпетентностью и безразличием. Ныть и идти слушать блеющих фальцетом ноунеймов под раскаты роскошного салюта (о полнейшей неуместности гуляний в Москве я с большим трудом промолчу) гораздо проще, чем потратить час личного времени на избирательный участок в своем районе.

Все мы хотим одного — хорошо жить. И по факту у нас есть для этого море возможностей. Используем ли их? Ответ очевиден. Мы восхищаемся Швейцарией с ее практикой прямой демократии, где учитывается голос каждого, и в то же время сознательно игнорируем закрепленное в конституции всеобщее избирательное право. Стоит ли тогда удивляться, что нас принимают за бесправных холопов?

Завтра последний день голосования, и это весомый повод прийти на физические участки и оставить свой голос за независимых кандидатов. За тех, кому не все равно. За тех, кто фактически на волонтерских основаниях (у мундепов нет зарплаты) будет всерьез заниматься районными проблемами. Если не знаете, за кого голосовать, присмотритесь к командам самовыдвиженцев, которые разделяют идеи движения “Общество.Будущее”.

Как вы помните, я выдвигала свою кандидатуру в Совет депутатов района Ново-Переделкино, собирала подписи. Но меня сняли, причем не только за якобы некачественные подписи, но и за то, что я имела наглость выдвинуть свою кандидатуру как обладатель двух паспортов — белорусского (по рождению) и российского (по большой любви к России). Я не нарушаю закон и не обязана отказываться от белорусского гражданства. Тем не менее у меня нет пассивного избирательного права. Но оно есть — сейчас будет не про депутатов Госдумы, приготовьтесь смеяться — у граждан Армении, Туркменистана и Киргизии (да, без гражданства РФ). У меня давно накопились вопросы к конструкторам долгостроя в лице Союзного государства, и после этой неприятной ситуации я адресовала их Администрации Президента РФ и Посткому СГ. От первой я получила формальные отписки из разных инстанций (сюжет, достойный Кафки), от второго — упрямое молчание.

Я не отчаиваюсь. Обещаю, что обязательно что-нибудь придумаю — изобретательности мне не занимать. Ну а вас призываю не игнорировать выборы (чего не скажу о ДЭГ) и сходить завтра на избирательный участок. Вместе победим!

Не хотелось бы проводить параллели с операцией “Фредерикус”, но это сравнение воскресшей страницей истории само приходит на ум. Не дай Бог, конечно, сюжету из прошлого воплотился во всей полноте и со всеми последствиями.

Август того же 1942 года, только тысячей километров южнее. Немцы покоряют стратовулкан Эльбрус, самую высокую точку Европы (5642 м), и водружают на обеих вершинах свои флаги. По факту это не имело никакого стратегического значения, но открывало неплохие возможности для пропаганды (поднять дух солдат — это же священная гора ариев! — и попытаться втянуть в войну Турцию). В ряде источников даже описано бешенство Гитлера, который злился на “чокнутых альпинистов”, штурмующих “идиотские пики”, когда нужно было сосредоточить все силы на прорыве к Сухуми.

На минуточку, через советско-иранскую границу шло около половины поставок по ленд-лизу. На Кавказе добывали вольфрамомолибденовые руды — важнейшие компоненты танковой брони. Однако главным ресурсом региона была нефть, порядка 90% добычи в СССР. И да, все это добро защищалось плохо, ведь советское командование считало кавказские перевалы практически непроходимыми. Зря.

К началу войны немцы имели хорошо подготовленные резервы для ведения войны в условиях гор и соответствующую экипировку. Почти беспрепятственно они заняли перевалы и высокогорные базы Кавказа, расположили там артиллерию, заминировали ущелья. Со своих позиций они легко обстреливали мирное население, которое пыталось перебраться через горный массив в Грузию.

Водрузив на вершинах Эльбруса флаги, немцы еще полгода отсиживались в гостинице “Приют одиннадцати” на высоте 4050 м. Ее построили в 1938 году в виде дирижабля: каменный фундамент, теплоизоляция, водопровод, канализация, электричество и обшитые листами оцинкованного железа фасады, защищающие от ураганных ветров, — просто райские условия для форпоста.

Врага попытались выбить из гостиницы в сентябре 1942 года. Почти невыполнимая задача: подняться выше “Приюта одиннадцати” на высоту 4200 м и атаковать оттуда акклиматизированных, хорошо укрепленных, экипированных и вооруженных немцев. Разведчикам (без подготовки, обмундирования и снаряжения) удалось подобраться к цели под прикрытием плотной облачности, но внезапный порыв ветра оставил сотню человек на открытом леднике — и их расстреляли в упор.

После поражения на Волге немцы были вынуждены покинуть Кавказ из-за угрозы окружения. Их флаги были сорваны с вершин Эльбруса в феврале 1943 года. Когда в 2000-х ледники Эльбруса начали подтаивать выше 3000 м, там начали обнаруживать десятки трупов. Холод законсервировал тела бойцов — они выглядят так, будто погибли вчера. Те, что лежат выше этой отметки, останутся на Эльбрусе навеки.

Вид на Эльбрус с плато Канжол (2860 м)

Туристы, рискнувшие взобраться на вершину Эльбруса, начинают восхождение ночью почти с 3800 м. Туда они добираются с помощью канатной дороги, ночуют в гостинице — для акклиматизации — и лишь затем отправляются в непростой путь. На ногах альпинистские кошки, за спиной тяжеленный рюкзак. Они проходят суровую подготовку, но это не спасает от галлюцинаций, обмороков, потери сил, разбитости и безволия на высоте от 5000 м — на всех по-разному действует кислородное голодание, перепады давления, жуткий холод.

Крупный мужик из местных, который занимается турами по Приэльбрусью, рассказал, что он добрался до вершины лишь с третьего раза. При первом восхождении он постоянно терял сознание, во второй раз не хватило физической подготовки, ну а при третьей попытке все получилось по плану. Его товарищу же все время казалось, будто приближается бульдозер, —  он страдал от слуховых галлюцинаций.

Мне было крайне любопытно, как можно получше подготовиться к восхождению в физическом плане. Рецепт оказался простым, но с небольшой шизинкой: прицепить к ногам утяжелители по 2 кг каждый, надеть на спину рюкзак весом в 10 кг и начать ежедневно ходить по лестнице до 10 этажа в течение 8 часов. Что ж, если Москву закроют на очередную самоизоляцию по случаю ковида, я знаю, как развлечь себя и соседей.

В 2022 году я посмотрела аж 9 вулканов, но началось все год назад именно с Эльбруса. В Пятигорске черт дернул меня взбираться кратчайшим путем на Машук (канатка ведь для неспортивных слабаков 😆), чтобы наслаждаться закатом и любоваться двумя белоснежными вершинами, торчащими из грозового фронта.

Каково же было мое удивление, когда утром возле кенотафа Лермонтову у подножия Машука я обнаружила роскошнейшую панораму — вожделенный вид! Считаю, деспотичная бабушка поэта была неправа, когда настояла перевезти тело внука в Тарханы. Эльбрус и Лермонтов — это как лед и пламя: достойны друг друга в неподражаемой красоте своих противоречий.

Немного лет тому назад,
Там, где, сливаяся, шумят,
Обнявшись, будто две сестры,
Струи Арагвы и Куры,
Был монастырь. Из-за горы
И нынче видит пешеход
Столбы обрушенных ворот,
И башни, и церковный свод;
Но не курится уж под ним
Кадильниц благовонный дым,
Не слышно пенье в поздний час
Молящих иноков за нас.
Теперь один старик седой,
Развалин страж полуживой,
Людьми и смертию забыт,
Сметает пыль с могильных плит,
Которых надпись говорит
О славе прошлой — и о том,
Как, удручен своим венцом,
Такой-то царь, в такой-то год,
Вручал России свой народ.
                   ---
И божья благодать сошла
На Грузию! Она цвела
С тех пор в тени своих садов,
Не опасаяся врагов,
3а гранью дружеских штыков.

Да, это строки из поэмы "Мцыри". Литературоведы считают, что Лермонтов начал писать ее под впечатлением от монастыря Джвари, который был возведен в VI в. на горе возле Мцхеты, первой столицы Грузии. Отсюда открывается вид на слияние рек. Видна четкая граница между мутно-серой водой Куры и ярко-зеленой водой Арагви. Восторг! 💫

Как большой ценитель искусства (на фото вышагиваю на день рождения Московской консерватории 🎶) не могу не поделиться анонсом крутой выставки-продажи картин современных русских художников. Приятный бонус — фуршет и общение с авторами работ.

👆🏻Это благотворительное мероприятие, все средства пойдут на гуманитарную помощь и лекарства для больниц Херсонской, Запорожской областей и Донбасса.

📍Москва, 22 сентября в 19.00 
Регистрация здесь, а подробности здесь

Я уже с билетом! 👌🏻

Ага! В моем камерном уютном сообществе зашились латентные эмигранты и фанаты многомиллионных салютов да колес обозрения?

Забавно ведь получается: на гуманитарку активно собирают деньги книжные магазины и художественные объединения – те, кто никогда не катался как сыр в масле от переизбытка средств, а не те, у кого есть возможность неплохо помочь без всяких там благотворительных мероприятий (почему бы, например, подобным не заняться распильно-попильным НГО, которые на наши налоги фонтанируют светлыми идеями евразийства и скифства да наращивают аудиторию на своих каналах, закорешившись с Кадыровыми и Азаренками?)

Причем помочь даже не дронами, не амуницией, а ЛЕКАРСТВАМИ для людей, которые находятся на грани жизни и смерти и которым в миллиард раз хуже, чем вам.

Что ж, дорогие какашечники, передаю привет вашей дремлющей совести и камню, который заменяет вам сердце

​​​​Когда Москва превращается в дождливый маркесовский Макондо — а именно осенью — и вездесущая сырость настолько плотна, что “рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон”, из беспросветной апатии меня, точно маятник, то и дело бросает в жажду радикальных перемен и новых впечатлений.

Так было и вчера. Мой протест состоял в нежелании работать из дома — слишком много соблазнов отвлечься от дела. Хотя раньше мне казалось, что в людных заведениях невозможно написать что-то внятное, я все же решила последовать примеру французского журналиста XIX века Лео Леспеса, который вел раздел ежедневной хроники в одной из первых массовых газет Le Petit Journal. Он был большим франтом и любителем пустить пыль в глаза, что неплохо влияло на рост тиража: утром Лео разъезжал в экипаже по парижским бульварам в поиске свежих тем, а днем на виду у многочисленных зевак писал в кафе хронику для газеты, потягивая кофе.

Моя кофеиновая зависимость после Грузии удивительным образом сошла на нет, поэтому, не желая больше потакать этой слабости, я заказала какой-то хипстерский латте без кофеина. Его жуткий баклажановый цвет мог смутить кого угодно, но я была слишком увлечена материалом — оказывается, продуктивность растет до небес, когда доступно всего две опции: либо есть, либо работать.

Даже не пришло в голову, что эта фиолетовая амброзия — напиток хипстерских богов — нарисовала мне усы на пол-лица, аж до самых скул. Никто — ни официант, ни прохожие — не подавал виду, что мой образ несколько экстраординарен. Я ходила по городу с фиолетовыми усами, размышляя над тем, как бы опубликоваться в журналах из базы Scopus или Web of Science (если вы вдруг знаете, напишите мне), пока не заметила свое отражение в одной из витрин. “Это еще что такое?” — подумала я, с удивлением рассматривая усы. Наверное, во времена процветающей инклюзивности и тотального равнодушия примерно так рождаются модные тренды.

Вдогонку к посту про Кюнлюм ☝🏻

В начале августа 1942 года вермахт вторгся в населенные мусульманами области Северного Кавказа — прежде всего в Карачаево-Черкесию и Кабардино-Балкарию. К октябрю немецкие войска были уже на границах Чечено-Ингушской АССР. За линией фронта вспыхнули восстания, во главе которых зачастую стояли религиозные лидеры. Все это сопровождало массовое дезертирство местных из КА и разгул бандитизма.

Такая ситуация во многом стала закономерным следствием политики большевиков. Если в годы Гражданской войны до Северного Кавказа по очевидным причинам никому не было дело, то в последующие десятилетия в русле борьбы с великорусским шовинизмом (включая снисходительное отношение к исламу вплоть до 1930-х годов, жесткую политику расказачивания и даже оды Шамилю на страницах Малой советской энциклопедии) с Кавказа чуть ли не сдували пылинки, в надежде экспортировать революцию в страны мусульманского Востока. Однако в глазах многих приверженцев ислама большевизм оставался еще одной формой империалистического доминирования русских гяуров.

За что боролись, на то и напоролись: в 1925 году ситуация накалилась до предела, бесчинствам чеченцев и ингушей советская власть (внезапно!) решила положить конец. Большевики провели — хм — небольшую спецоперацию с участием артиллерии и авиации. Это дало свои плоды, но лишь на время. Интересно, что от чеченских бандитов страдали даже дагестанцы, но они могли носить оружие, в отличие от русских казаков, и вполне успешно отбивали грабительские рейды.

В 1930-х годах “Союз воинствующих безбожников” обрушил на мусульман атеистическую пропаганду, однако кампания большевиков против чадры оказалась провальной: в ответ местные религиозные лидеры объявляли священную войну Москве и призывали к независимости.

Тем не менее в военные годы Кавказ был важен в стратегическом плане: утрата контроля над ним (а значит, и над бакинской и чеченской нефтью) была равносильна поражению. Что оставалось делать с несколькими сотнями тысяч потенциально нелояльного населения, которое потворствовало дезертирству и бандитизму (горцы придерживаются принципа круговой поруки и ответственности всего рода за преступление, совершенное его членом) и ряд представителей которого еще помнил русское завоевание Кавказа в 1863 году?

При всем этом в расовой иерархии нацистов кавказцы стояли выше славян. Гитлер даже симпатизировал исламу: “Наше несчастье в том, что мы получили неправильную религию… Магометанская вера гораздо более подходит нам, чем христианство. И почему нашей религией стало учение Христа с его кротостью и дряблостью?”. Третий рейх с прагматизмом и нехарактерным для себя сочувствием отнесся к мусульманскому населению, проживавшему на оккупированных территориях (могу порекомендовать к прочтению работу “Ислам в политике нацистской Германии (1939-1945)” Д. Мотаделя).

Все эти факторы повлияли на решение о депортации жителей Северного Кавказа в 1944 году. Вопрос, как можно было наказать целый народ за преступления его отдельных представителей и насколько это справедливо даже по меркам военного времени, до сих пор открыт.