Если обернуться, озеро кажется с высоты не таким сказочно-голубым, как с берега, но очень органично вписывается в виды, чем-то напоминающие субтропики: снег растаял совсем недавно, зелень сейчас в самом соку. Вот мы оказываемся внутри громадного скалистого полукольца. Масштабы потрясают. Раньше считалось, что это кратер разрушенного древнего вулкана, однако специалисты не нашли здесь следов вулканической деятельности. Такой каприз природы.

Спуск оказался не проще подъема. То и дело приходилось цепляться за ветки и коренья, чтобы не скатиться кубарем вниз. Вскоре мы вышли к неглубокой, но широкой горной реке. Провожатый начал раздавать непромокаемые тканевые сапоги — мне удалось добыть себе пару. Остальные, включая С., прыгали по выступающим камням, рискуя искупаться в ледяной воде. Мне купание было противопоказано из-за техники, которой я набила рюкзак.

Это был последний, самый длительный привал похода. Пока большая часть группы уничтожала свои запасы еды, я летала на дроне над рокочущим водопадом. Возле него грязно-серым пятном лежал сбитый, подтаявший снег. Сверху это смотрелось красиво.

Путь назад оказался бодрым. Да будет вам известно: русские мишки Камчатки слушают русский рок. По крайней мере, наш провожатый постоянно просвещает зверушек подобным образом:


Нааас точит семя орды
Нааас гнет ярмо басурман
Нооо в наших венах кипит 
Неееебо славяяяян


Разрывается колонка, веселятся мишки. Пыль столбом поднимается из-под ног, снижая видимость до нуля. Я, грязная как черт и голодная как удав, пытаюсь вырваться вперед к чистому воздуху.


Ииии от Чудских берегов 
До ледяной Колымы
Всеее это наша земля
Все это мы!

Уже в вахтовке одна инстадива обнаруживает, что оставила свой iPhone в беседке на берегу озера. Ее возрастной супруг пытается успокоить благоверную: мол, в Москве ее будет ждать такой же девайс, а может, даже лучше. Несчастная безутешна. Сложив губы трубочкой, она причитает, что ей жаль фоточек — не подгрузятся в облако, ведь в этой глуши совершенно не ловит сеть. Муж инстадивы порывается вернуться к озеру, смеется, что это пойдет на пользу его пивному животу и его больше не будут подкалывать расспросами о восьмом месяце. Внезапно из глубин розового рюкзачка появляется злополучный iPhone. Девушка плачет от счастья, обнимает супруга. Finita la commedia, занавес.


Вахтовка снова трясется по бездорожью, а я по традиции бьюсь головой о стекло. Через полчаса всех нас высаживают возле Начикинского санатория — там можно поплавать в бассейне под открытым небом с термальной водой.


Погружаться после долгого похода в обжигающе горячую воду невероятно приятно. Пусть в ней плавают корешки и дохлые мошки, пусть она пахнет серой (читай: тухлыми яйцами, как и в бюветах Пятигорска и Кисловодска) — после такого купания чувствуешь себя воскресшим. Жаль, правда, что снова приходится натягивать на себя пыльные джинсы и грязные берцы.

Стрелка часов приближается к десяти, мы в Петропавловске. Лениво поглощаем с С. свиную отбивную на фудкорте местного гипермаркета.


— Ну что, идем за машиной? — напоминает С. о моих планах.


Мне лень. Накануне я всерьез подумывала арендовать автомобиль, чтоб отправиться к океану встречать рассвет. Затем — объехать все самые живописные бухты, полюбоваться маяком и скалами-кекурами, а потом забросить нас с пожитками в новый хостел (да, пришло время переселяться). Если бы не сумасшедшая усталость, я бы смирилась с правым рулем и даже доплатила за сложный маршрут: у местных автопрокатов есть шиза брать сумасшедшую наценку за бездорожье. Какой идиот возьмет себе монстра 4х4 для езды по городу? Загадка.


— Ай ну ее, поехали на такси. Шиковать так шиковать, — решила я и пожалела об этом уже через пару часов.


Как минимум я могла бы избежать нервотрепного скандала, как максимум — не отправилась бы с дохлой тушей в музей.

Продолжение следует 😉

🔍 День 1
🔍 День 2

День 3. "Воистину, Камчатка — страна чудес"


Жизнь часто поступает с нами по-свински. Главное — смотреть на подобные проделки с юмором. Камчатка показала, что у меня это отменно получается. 


Рассвета не было. Вернее, в тот день он разгорался не для меня, стыдливо спрятавшись в туман. Я добросовестно проснулась в полпятого, приоткрыла окно, вгляделась в молочную пелену, разочарованно вздохнула и перевела будильник на полседьмого. По новому плану, в семь мы с С. должны были сидеть в такси, а восемь — гулять по угольно-черному песку Халактырского пляжа.


Такси не приехало ни в семь, ни в семь тридцать, ни в восемь. Местные агрегаторы сначала томили ожиданием, потом отменяли заказ. После серии гневных звонков к хостелу прибыл автомобиль от Yandex. Хамоватый мужик сказал, что не поедет за косарь к пляжу, и назвал свою цену — в два раза выше. Он отправился со своими запросами в известном направлении, я же вызвала такси уже через приложение. Сумма за поездку — 850 рублей.

Через пять минут подъезжает тот же автомобиль. Мужик смеется как конь и говорит, что никто не поедет к пляжу меньше чем за две тысячи рублей. Я пытаюсь урезонить его, что он работает не самостоятельно, а с агрегатором, что он нарушает законодательство РФ и что я не обязана платить сверх той суммы, которая автоматически спишется с моей карты за поездку.


— Вы дорогу туда видели? Может, вас еще и к кратеру Авачинского вулкана доставить? — огрызается водила.


Перформанс уже фиксируется моим смартфоном, и я прошу его назвать фамилию и имя. В ответ он показывает burnout-пробуксовку и с визгом срывается с места. Вот же псих! 


Служба поддержки Yandex слушает все, что я думаю о подобном представлении, и присылает водителя-евразийца. Тот везет по оговоренной таксе.


Дорога к Халактырскому пляжу — вполне себе гладкая грунтовка, с которой легко справится любой седан. В Центральной России можно встретить дороги похуже, с метровыми кратерами как после артобстрела. Получается, либо местные таксисты обнаглели в край, либо туристы рады разводиться на подобных лохотронах.

Бриз с горьким запахом йода ударяет в лицо, до ушей доносится мощный рокот волн. Прежде чем я вижу свой второй океан (первый был Северный Ледовитый, а до Атлантики я немножечко не добралась), воображение уже рисует нечто необъятное и очень мощное — и этот образ вполне вторит действительности.


Я замираю, пораженная силой и красотой: размеренные удары волн об угольно-черный берег напоминают дыхание какого-то крупного животного. Эта мощь вызывает во мне какой-то детский восторг. Обиды на Yandex забыты, я бросаюсь к воде, то и дело увязая в вулканическом песке. Как же красиво!

⏰ Всего 1 минута Тихого океана:

https://www.youtube.com/embed/Yljy2lLOnq8

.

Пляж пустынен, если не считать гигантских чаек. Холод стоит ноябрьский, ветер пронизывает до костей. Ни лавочек, ни раздевалок — только капризная природа в своей первозданной красоте. Не стоит недооценивать ее хартер: несколько лет назад цунами смыло с Халактырки целый исследовательский городок — его будто и не существовало вовсе.


Мы выпили чаю, съели бутерброды и призадумались, как бы без потерь воплотить свои фотографические идеи в этот лютый холод. Накануне поездки я придумала, что буду бегать в белоснежной летящей рубашке по пляжу, а затем, уподобившись новорожденной Афродите, выходить из океанских волн. Ха! 


Первый пункт программы я воплотила вполне легко, хотя пробежка в шифоне стала тем еще испытанием — казалось, ткань магнитит к себе сырость. Для второго пункта пришлось снять берцы (песок был мокрым, противно-холодным) и лечь вдоль линии волны — снимали с дрона. Все бы ничего, если бы не команды С. спуститься ближе к воде. Мол, что-то я разлеглась слишком далеко от волн, некрасиво выходит.

Чего не сделаешь ради искусства! Я вообразила себя номинанткой “Оскара” и расположилась возле самой кромки воды, стараясь изобразить на лице умиротворение. Все наносное сошло как позолота, когда первая волна бережно накрыла меня, словно одеялом. Казалось, я прохожу поэтапную заморозку, параллельно которой в меня вонзают миллиарды крошечных иголок. Эта динамика отразилась на фото. Выглядит хайпово, постмодерново. Я бы озаглавила серию снимков так: “Удивляясь асфиксии”.

Согреться оказалось непросто. Я пила чай и порывалась обнять белую пушисто-плюшевую собаку — даже не знаю, откуда она взялась. Как и я, она была измазана в черный песок, зато дышала жаром точно печка.

На побережье начали появляться серферы, их ждал урок по покорению волн. Вероятно, это были новички: они смешно барахтались в воде — я наблюдала за ними как за аквариумными рыбками.

Вот и бухта. На берегу бесхозно разбросана ламинария — морская капуста. Ей лакомятся мухи, у меня же она не вызывает никаких чувств, кроме любопытства: тыкаю в водоросли носком ботинка и думаю, что в нашинкованном виде и в достойной обертке эта штука выглядит куда аппетитнее, хоть я и не ее фанат. 

Новое такси — на этот раз к Малолагерной бухте. Я чувствую себя собирательницей фольклора.


— Этот китенок — совсем крошечный, метров десять от силы — кричал, прямо как человек. Столько страдания, аж разрывалось сердце. И представляете, на горизонте показались два плавника. Взрослые косатки подплыли к сетям, разорвали их и вызволили китенка, — рассказывает душещипательную историю таксист. 


Вообще косатки в естественной среде убивают китов — англосаксы неспроста называют их killer whale. И если со взрослой особью косаткам разделаться довольно сложно, то китята нередко становятся их добычей. Косатки практикуют коллективизм: они нападают сообща на отбившихся от мамки детенышей китов, держат в верхних слоях воды, не позволяя ни набрать воздуха, ни залечь на дне. Короче говоря, как бы ни закончилась история, судьбе китенка остается посочувствовать.


Вспомнились лекции по экологии на первом курсе бакалавриата. Одна из них была посвящена эндемикам — редким видам, которые живут на ограниченной территории. Рыдал лектор, рыдал весь студенческий поток, когда речь зашла о дронтах — эндемиках острова Маврикий. Доверчивых нелетающих птичек истребили прожорливые англичане, а гнезда-норы разорили корабельные крысы.


— Когда снимаешь шкуру с медведя, он уж очень напоминает человека. Руки, ноги — так и не отличишь. Вот откуда наши предки брали сюжеты для сказок о всяких там превращениях, — продолжает водитель. — Вообще медведь трус, первым не нападает. Но вот недавно мать с дочкой пошли в лес собирать ягоды и неожиданно повстречали медведя — тот испугался и маленько их поцарапал. Несмертельно, но неприятно все-таки, — кошмарит таксист.


— А раньше сюда приходила лисичка и ждала, пока ее туристы покормят. Такая доверчивая, кушала прямо с рук, — выдает он новую историю и тут же переключается на советы: — Вы ведь в курсе, что здесь в океане нельзя купаться, потому что на Халактырке очень сильное отбойное течение? Оно не дает выбраться на берег, истощает силы, — говорит водитель, выразительно жестикулируя. 


Серферам такое течение играет на руку, а вот без доски можно очень быстро оказаться в полусотне метров от берега: статистика по таким случаям не самая радужная, ежегодно в пучине погибает минимум сотня обессилевших человек.


Затем таксист задает коварный вопрос: откуда мы. Я бросаю предупредительный взгляд С. молчать как партизан. Накануне я пригрозила, что если С. хоть раз еще упомянет при продавцах или таксистах Москву, то будет ходить отдельно от меня и платить за все в пять раз дороже. 


Китята и лисички сменились политотой. Сначала глобальной, потом местной. Досталось всем: и зарплатам, и дорогам, и сельскому хозяйству — только правительственные конкурсы и нового губернатора таксист оценил высоко. 

Всюду расставлены сети, вокруг них хлопочут рыбаки. Справа виднеется пришвартованный военный корабль. Все это меня мало интересует, я рассматриваю великолепный мыс, хочу запечатлеть его с дрона. Одна беда: природные глушилки — чайки — устроили на нем гнездильню. Страшно запускать к этим дьяволам малютку Жужжу. Зимой стамбульские чайки подняли ор на весь город и чуть было не укокошили и Жужжу, и меня в придачу как ее хозяйку.

Чайки попались понимающие, дрон их совсем не волновал. Зато рыбакам очень понравились технологии будущего. Разговорились, получили на память тушку кижуча. Нам порывались вручить еще камбалу, но от такого рыбацкого стартер-пака пришлось отказаться — к 17 часам нужно было явиться на экскурсию в “Вулканариум” — музей о вулканах. Если одну крупную рыбу еще можно было пронести, не привлекая внимания (мало ли кто чем пахнет во время длительного путешествия!), то с целым уловом вышло бы неудобно.


Кижучу явно не хотелось в музей. Он продрал острым носом пакет и демонстрировал миру превосходный оскал. А может, он просто подслушал наши планы на вечер: С. предстояло чистить и потрошить кижуча, мне — готовить.

От Малолагерной до города немалое расстояние. Ловим попутку. За рулем дедушка-рыбак. Сжалившись, он подбрасывает нас даже не до ближайшей остановки, а прямо до города. Там погружаемся в автобус, едем к “Вулканариуму” и размышляем, что же прикупить к кижучу, чтоб сделать его вкус эталонным.


— Предлагаю обернуть его фольгой и запечь в духовке.


— Нужно не забыть взять лимон, какие-нибудь супер-пупер специи и белое винцо.


Кижуч возмущенно высунул из пакета правый глаз, автобус внемлет кулинарным дебатам.


— А что если в новом хостеле нет духовки? Порежем его кругляшами и зажарим на сковородке, м?


— Вообще было бы неплохо найти решетку-гриль и запечь его в костре.


Гуглю мангальные зоны Петропавловска, С. звонит в хостел насчет духовки. Решительное “нет” звучит по всем фронтам: ни духовки, ни плиты, ни мангала. Я в отчаянии. 


Гениальные идеи не заставляют себя ждать. Почему бы не заявиться с кижучем в рыбный ресторан и не попросить шефа приготовить его по всем правилам? Сказано — сделано. Ищем ресторан, звоним по нагугленным номерам.


Все складывается лучшим образом: шеф забегальни над нашим новым хостелом располагает свободным временем, чтобы приготовить кижуча. Более того, он предлагает сварить из головы и хвоста уху. От радости я хлопаю в ладоши: шансы уничтожить деликатесную рыбину, превратив ее в несъедобное нечто, сведены к нулю.

Но сначала “Вулканариум”. Кижуча пришлось оставить в гардеробе — там он вдоволь распространял свои ароматы, пока мы с С. вникали в устройство вулканов, рассматривали базальтовые бомбочки и давали концерт на музыкальных инструментах камчадалов. Чудесный музей! Разве только цена на билет несколько завышена — что, в принципе, тренд для Камчатки.

Вулканы бывают разные. Пресловутые конусы идеальной формы — это стратовулканы. Их лава достаточно вязкая и не может далеко “убежать” от кратера — так стратовулканы вырастают до запредельных высот. Примером тому служит Эльбрус, ну а на Камчатке — вулканы Карымский, Ключевской, Вилючинский. Чтобы взобраться на них, нужна альпинистская подготовка.


Щитовые вулканы — большие и плоские. Их лава достаточно текуча и “убегает” далеко от кратера, прежде чем застыть. Получается этакий гигантский блинчик с кратерами-дырочками. На Камчатке к таким относится вулкан Горелый. У него аж 11 кратеров с озерами, наполненными серной кислотой. Мне удалось рассмотреть это великолепие достаточно близко. И вы тоже увидите, если продолжите читать мои заметки 😉