Огромная мохнатая собака (кажется, тибетский мастиф) — вылитый медведь и по виду, и по размерам. Ее хозяин наверняка способен похвастаться отменным чувством юмора. Боюсь, правда, если бы “медведь” сопел и не лаял еще какое-то время, у меня разорвалось бы от ужаса сердце.

До четырех утра не могла сомкнуть глаз, несмотря на бешеную усталость. Работала над статьями. Той ночью довелось поспать от силы три часа — меня ждал ранний подъем и первые приключения в горном массиве Вачкажец. Если и стоило где-то ждать медведей, то именно там.


День 2. Вачкажец: в поисках медведей и древнего вулкана


Буржуйский завтрак красной икрой — остатки былой роскоши требуют быть немедленно съеденными. Такси к десятому километру — там меня уже ждет вахтовка, способная преодолеть почти любые природные препятствия. Вахтовые автобусы по всему миру доставляют рабочих в труднопроходимые уголки, на Камчатке же их ежедневно используют для туристических целей.

Туры на вахтовках — один из наиболее бюджетных вариантов: фактически их арендуют энтузиасты для энтузиастов. Никакого питания или развлечений — только гарантия, что тебя доставят в заявленную точку, а потом вернут назад на десятый километр. Бонусом полагается заявка в МЧС: если группа не вернется, ее начнут искать.

Камчатских гостей, не готовых тратить дохрениарды на туры из разряда luxury ++, называют “нищебродствующей саранчой”. По мнению главы Минприроды Камчатки Алексея Кумарькова, на сумму в 45к рублей туристам в Петропавловске-Камчатском делать нечего, разве что “глотать слюну, глядя на ценники”. “Нам зачем это нужно? Какой будет толк для экономики и природы Камчатки, если сюда хлынет саранча нищебродствующих пакетников, жмущихся за каждый рубль?” — написал он у себя в соцсетях. Эта запись исчезла со страницы Кумарькова после громкого медийного скандала, но министр по-прежнему занимает свой пост, затаив обиду на туристов-нищебродов. Кажется, ее излечит только люстрация, но она господину Кумарькову, увы, не грозит.

Доля истины в словах министра все же есть: самая дешевая вертолетная экскурсия к гейзерам стоит 50к. Только вот к этому ценнику нередко прибавляется стоимость собственной жизни, ведь вертолетные катастрофы на Камчатке далеко не редкость. О факте крушения пишут новостные агентства и местные медиа, но зачастую только сотрудники МЧС знают, что после таких экскурсий нечего хоронить: тела растаскивают медведи. Короче говоря, если я и отправлюсь когда-либо в вертолетный тур, то только на личной вертушке.

Вахтовка весьма комфортна, разве что жесткая подвеска вынуждает страдать несчастных со слабой вестибуляркой — к несчастью, я принадлежу к этому роду. Трансфер тотчас же вгоняет меня в глубочайший сон. Вахтовка не предполагает роскошеств в виде подголовника. У спящих есть две опции: клевать носом соседа или биться головой о стекло подобно мухе. Шишка на левом виске красноречиво говорит о том, какой вариант я предпочла.


Остановка. Медведей предусмотрительно распугали клаксоном, но я их все еще опасаюсь. Дамским составом углубляемся в лес. Под комариные трели мне рассказывают, что достойно посещения, а чем можно пренебречь. Комары здесь бесноватые, дико крупные. Одни нагло пробираются под футболку, другие кусают даже через плотную джинсовую ткань. 


Под ногами стелется мох, контрастом ему красуются роскошные пестрые цветы. Там, где лес становится совсем редким, видны горные вершины — их обволакивают густые темные тучи, погода явно портится. Почему-то вспоминаю, как на Алтае, куда мы ездили большой компанией, для таких вот остановок мы придумали конкурс на лучшее пейзажное фото — победителя выбирали в последний день поездки голосованием.


Вахтовка катит дальше в горы. Трясет так, что разговаривать совершенно невозможно: из легких тотчас же выбивает весь воздух. На начальной точке маршрута уже стоят другие вахтовки и пара-тройка внедорожников. Наш проводник готов к походу основательно: аптечка, фальшфейеры, хлопушки, рожок, непромокаемые тканевые сапоги на треть группы, средство от мошек — если бы не последнее, вполне можно было бы предположить, что намечается тематическая вечеринка.


Меня обрызгивают репеллентом. Говорят, если этого не сделать, появятся крупные, трудносводимые волдыри. Свежо и сыро — в поход все выходят в куртках. Через четверть часа группа вышагивает уже в одних футболках: даже такой небольшой подъем вынуждает попотеть.


Еще через полчаса я вся покрыта слоем пыли: дорога, по которой мы идем, — сплошной сухой песок, взлетающий облаками из-под ног. Мои берцы — продукт отечественного Военторга — обновлены. С каждым шагом чувствую, как растет уровень моей фитоняшности. Что же будет на вулканах?

Провожатый показывает на дерево с серовато-желтым стволом — это каменная береза, срок жизни которой может доходить до 800 лет (я, правда, читала максимум о 300). Вскоре за березовой рощей показывается озеро на фоне гор, с которых еще не до конца сошел снег. Пятнистые, они напоминают мне не то каменных коров, не то косаток. Экспресс-фотосъемка, отражение атаки комаров под яблочный перекус — идем дальше, громогласно предупреждая рожком медведей со всей округи.

Это был первый и последний поход, куда я потащила одновременно дрон с телевиком. Нести на себе все это добро в гору было невероятно тяжело. Пот жемчугом скатывался со лба, унося в своих потоках гигантских подбитых комаров. Самое обидное, когда мне действительно понадобился телеобъектив, я не успела его расчехлить. 


Дело было так: возле одного из валунов нес свой пост на задних лапках камчатский сурок, которого называют евражкой. Естественно, когда его увидели мои коллеги по походу, они двинулись к евражке с дарами в ладонях и улыбками на лицах, позабыв об усталости и чертыханиях. Прошаренный евражка понял суть такого лицемерия, испугался натиска и скрылся за камнем. Я же сфотографировала место, где он находится долю секунды назад.

Красота пейзажей достойна пленэра. Перемещаемся мы так быстро, насколько это вообще возможно в подобных условиях, поэтому живописать я могу только словами. Узкая тропинка круто поднимается вверх вдоль быстрой, шумной речушки. Я то и дело черпаю в ладони студеную воду — вместе с С. мы додумались лишь до термоса с обжигающе горячим чаем. Подъем становится все более крутым, пышным ковром раскинулся цветущий рододендрон (раньше мне казалось, что он растет только кустами), густыми зарослями розовеет иван-чай. Больше всего меня удивляет крошечный папоротник — вероятно, ему не хватает каких-то питательных веществ для полноценного роста. 

Если обернуться, озеро кажется с высоты не таким сказочно-голубым, как с берега, но очень органично вписывается в виды, чем-то напоминающие субтропики: снег растаял совсем недавно, зелень сейчас в самом соку. Вот мы оказываемся внутри громадного скалистого полукольца. Масштабы потрясают. Раньше считалось, что это кратер разрушенного древнего вулкана, однако специалисты не нашли здесь следов вулканической деятельности. Такой каприз природы.

Спуск оказался не проще подъема. То и дело приходилось цепляться за ветки и коренья, чтобы не скатиться кубарем вниз. Вскоре мы вышли к неглубокой, но широкой горной реке. Провожатый начал раздавать непромокаемые тканевые сапоги — мне удалось добыть себе пару. Остальные, включая С., прыгали по выступающим камням, рискуя искупаться в ледяной воде. Мне купание было противопоказано из-за техники, которой я набила рюкзак.

Это был последний, самый длительный привал похода. Пока большая часть группы уничтожала свои запасы еды, я летала на дроне над рокочущим водопадом. Возле него грязно-серым пятном лежал сбитый, подтаявший снег. Сверху это смотрелось красиво.

Путь назад оказался бодрым. Да будет вам известно: русские мишки Камчатки слушают русский рок. По крайней мере, наш провожатый постоянно просвещает зверушек подобным образом:


Нааас точит семя орды
Нааас гнет ярмо басурман
Нооо в наших венах кипит 
Неееебо славяяяян


Разрывается колонка, веселятся мишки. Пыль столбом поднимается из-под ног, снижая видимость до нуля. Я, грязная как черт и голодная как удав, пытаюсь вырваться вперед к чистому воздуху.


Ииии от Чудских берегов 
До ледяной Колымы
Всеее это наша земля
Все это мы!

Уже в вахтовке одна инстадива обнаруживает, что оставила свой iPhone в беседке на берегу озера. Ее возрастной супруг пытается успокоить благоверную: мол, в Москве ее будет ждать такой же девайс, а может, даже лучше. Несчастная безутешна. Сложив губы трубочкой, она причитает, что ей жаль фоточек — не подгрузятся в облако, ведь в этой глуши совершенно не ловит сеть. Муж инстадивы порывается вернуться к озеру, смеется, что это пойдет на пользу его пивному животу и его больше не будут подкалывать расспросами о восьмом месяце. Внезапно из глубин розового рюкзачка появляется злополучный iPhone. Девушка плачет от счастья, обнимает супруга. Finita la commedia, занавес.


Вахтовка снова трясется по бездорожью, а я по традиции бьюсь головой о стекло. Через полчаса всех нас высаживают возле Начикинского санатория — там можно поплавать в бассейне под открытым небом с термальной водой.


Погружаться после долгого похода в обжигающе горячую воду невероятно приятно. Пусть в ней плавают корешки и дохлые мошки, пусть она пахнет серой (читай: тухлыми яйцами, как и в бюветах Пятигорска и Кисловодска) — после такого купания чувствуешь себя воскресшим. Жаль, правда, что снова приходится натягивать на себя пыльные джинсы и грязные берцы.

Стрелка часов приближается к десяти, мы в Петропавловске. Лениво поглощаем с С. свиную отбивную на фудкорте местного гипермаркета.


— Ну что, идем за машиной? — напоминает С. о моих планах.


Мне лень. Накануне я всерьез подумывала арендовать автомобиль, чтоб отправиться к океану встречать рассвет. Затем — объехать все самые живописные бухты, полюбоваться маяком и скалами-кекурами, а потом забросить нас с пожитками в новый хостел (да, пришло время переселяться). Если бы не сумасшедшая усталость, я бы смирилась с правым рулем и даже доплатила за сложный маршрут: у местных автопрокатов есть шиза брать сумасшедшую наценку за бездорожье. Какой идиот возьмет себе монстра 4х4 для езды по городу? Загадка.


— Ай ну ее, поехали на такси. Шиковать так шиковать, — решила я и пожалела об этом уже через пару часов.


Как минимум я могла бы избежать нервотрепного скандала, как максимум — не отправилась бы с дохлой тушей в музей.

Продолжение следует 😉

🔍 День 1
🔍 День 2

День 3. "Воистину, Камчатка — страна чудес"


Жизнь часто поступает с нами по-свински. Главное — смотреть на подобные проделки с юмором. Камчатка показала, что у меня это отменно получается. 


Рассвета не было. Вернее, в тот день он разгорался не для меня, стыдливо спрятавшись в туман. Я добросовестно проснулась в полпятого, приоткрыла окно, вгляделась в молочную пелену, разочарованно вздохнула и перевела будильник на полседьмого. По новому плану, в семь мы с С. должны были сидеть в такси, а восемь — гулять по угольно-черному песку Халактырского пляжа.


Такси не приехало ни в семь, ни в семь тридцать, ни в восемь. Местные агрегаторы сначала томили ожиданием, потом отменяли заказ. После серии гневных звонков к хостелу прибыл автомобиль от Yandex. Хамоватый мужик сказал, что не поедет за косарь к пляжу, и назвал свою цену — в два раза выше. Он отправился со своими запросами в известном направлении, я же вызвала такси уже через приложение. Сумма за поездку — 850 рублей.

Через пять минут подъезжает тот же автомобиль. Мужик смеется как конь и говорит, что никто не поедет к пляжу меньше чем за две тысячи рублей. Я пытаюсь урезонить его, что он работает не самостоятельно, а с агрегатором, что он нарушает законодательство РФ и что я не обязана платить сверх той суммы, которая автоматически спишется с моей карты за поездку.


— Вы дорогу туда видели? Может, вас еще и к кратеру Авачинского вулкана доставить? — огрызается водила.


Перформанс уже фиксируется моим смартфоном, и я прошу его назвать фамилию и имя. В ответ он показывает burnout-пробуксовку и с визгом срывается с места. Вот же псих! 


Служба поддержки Yandex слушает все, что я думаю о подобном представлении, и присылает водителя-евразийца. Тот везет по оговоренной таксе.


Дорога к Халактырскому пляжу — вполне себе гладкая грунтовка, с которой легко справится любой седан. В Центральной России можно встретить дороги похуже, с метровыми кратерами как после артобстрела. Получается, либо местные таксисты обнаглели в край, либо туристы рады разводиться на подобных лохотронах.

Бриз с горьким запахом йода ударяет в лицо, до ушей доносится мощный рокот волн. Прежде чем я вижу свой второй океан (первый был Северный Ледовитый, а до Атлантики я немножечко не добралась), воображение уже рисует нечто необъятное и очень мощное — и этот образ вполне вторит действительности.


Я замираю, пораженная силой и красотой: размеренные удары волн об угольно-черный берег напоминают дыхание какого-то крупного животного. Эта мощь вызывает во мне какой-то детский восторг. Обиды на Yandex забыты, я бросаюсь к воде, то и дело увязая в вулканическом песке. Как же красиво!

⏰ Всего 1 минута Тихого океана:

https://www.youtube.com/embed/Yljy2lLOnq8

.

Пляж пустынен, если не считать гигантских чаек. Холод стоит ноябрьский, ветер пронизывает до костей. Ни лавочек, ни раздевалок — только капризная природа в своей первозданной красоте. Не стоит недооценивать ее хартер: несколько лет назад цунами смыло с Халактырки целый исследовательский городок — его будто и не существовало вовсе.


Мы выпили чаю, съели бутерброды и призадумались, как бы без потерь воплотить свои фотографические идеи в этот лютый холод. Накануне поездки я придумала, что буду бегать в белоснежной летящей рубашке по пляжу, а затем, уподобившись новорожденной Афродите, выходить из океанских волн. Ха! 


Первый пункт программы я воплотила вполне легко, хотя пробежка в шифоне стала тем еще испытанием — казалось, ткань магнитит к себе сырость. Для второго пункта пришлось снять берцы (песок был мокрым, противно-холодным) и лечь вдоль линии волны — снимали с дрона. Все бы ничего, если бы не команды С. спуститься ближе к воде. Мол, что-то я разлеглась слишком далеко от волн, некрасиво выходит.

Чего не сделаешь ради искусства! Я вообразила себя номинанткой “Оскара” и расположилась возле самой кромки воды, стараясь изобразить на лице умиротворение. Все наносное сошло как позолота, когда первая волна бережно накрыла меня, словно одеялом. Казалось, я прохожу поэтапную заморозку, параллельно которой в меня вонзают миллиарды крошечных иголок. Эта динамика отразилась на фото. Выглядит хайпово, постмодерново. Я бы озаглавила серию снимков так: “Удивляясь асфиксии”.

Согреться оказалось непросто. Я пила чай и порывалась обнять белую пушисто-плюшевую собаку — даже не знаю, откуда она взялась. Как и я, она была измазана в черный песок, зато дышала жаром точно печка.

На побережье начали появляться серферы, их ждал урок по покорению волн. Вероятно, это были новички: они смешно барахтались в воде — я наблюдала за ними как за аквариумными рыбками.