Ярлык певца природы накрепко приклеен к Михаилу Пришвину. Однако его вклад в литературу значительно больше – одни только дневники могли бы обессмертить это имя.

В них – не только выходки мальчишки, вдохновленного Майн Ридом на неудачный побег в Азию. В них – не только дерзости смельчака, рискнувшего нагрубить самому Василию Розанову и с треском вылетевшему за это из гимназии с волчьим билетом. В них – не только муки первой любви (скроенной по лекалам блоковских причуд) и драма последовавшей развязки.

Их ценность в переплетении искрометных наблюдений об эпохе с тонкой личной рефлексией. "За каждую строчку моего дневника – 10 лет расстрела", – своеобразно замечал Пришвин, который изначально не планировал публиковать заметки.

В подмосковном Дунине ярким пятном выделяется деревянный дом начала прошлого века – северный модерн, воплощенный финскими эмигрантами. Пришвин купил его после войны, восстановил и провел здесь последние восемь лет жизни. Сохранилась библиотека писателя, его охотничьи и фотографические принадлежности, автомобиль "Москвич-400".

Сказка, которую так мечтал создать для себя Пришвин, почти осязаема. Роскошная липовая аллея (совсем как при дворянской усадьбе), живописный берег Москвы-реки, привычные в незамысловатой красоте русские пейзажи – природа здесь и правда требует того, чтоб быть воспетой. Однозначный рекомендасьон к посещению!

Добро пожаловать в клуб анонимных бездельников! 😜

Не вздумайте отрицать: соврете ведь, если скажете, что не грешны безделием под маской деловитости. По-модному – прокрастинацией.

Что ж, как председатель клуба я обязана поделиться своей историей падения в тартарары праздной лености. Каяться не могу – я сделала вывод, который предвещает мне суровые пытки перфекционистского ада. Вот он: паразитирующие слабости бывают полезны.

Работу над текстом о прокрастинации (👉🏻 результат доступен по ссылке 👈🏻) я растягивала на весь день как могла. Бодрое начало перетекло в страшные страдания над каким-то притянутым за уши исследованием с классификацией прокрастинаторов.

Чтобы облегчить свою участь, я вспомнила о планах сбежать из душной Москвы в суровый, дикий край. А еще о том, что для побега мне понадобятся самые что ни есть настоящие армейские берцы. С нетерпением жду курьера и пытаюсь представить, как это будет выглядеть. Жутко интересно: в прошлом я нарочно покупала себе мужские рубашки для стиля, но в мужских ботинках не расхаживала никогда 😅

Затем я бездельничала в обществе рассудительных мужчин. Пусть они и похожи на ежей (я старательно нашпиговала их закладками), зато эрудированы – для меня это главное. Представлю фаворитов недели: Шумпетер, Хайек, а также несколько набоковских и лимоновских кумиров – читать понемногу во избежание передоза. Задать бы им парочку вопросов, да вот с мертвецами не поспоришь.

Оставалось отшлифовать последние абзацы во славу борьбы с прокрастинацией, как нестерпимый зов чистопрудных закоулков вынудил меня собрать бумажных любимцев в неаккуратную стопку – для видимости порядка – и отправиться блуждать среди увенчанных закатным светом исторических зданий Москвы.

Если безделие – роскошь, то роскошествовать нужно со вкусом. Как видите, статья от этого не пострадала 😏

.

Еду в автобусе, листаю ленту новостей. Репортаж с празднования Le Quatorze Juillet — Дня взятия Бастилии — привлекает мое внимание. Как франкофон со стажем не могу такое пропустить.

В это же время на остановке в автобус заходит женщина, от макушки до пят облаченная в ткань. Овал лица живым пятном выделяется из кокона. Хмурый орлиный взор сканирует автобус — ищет свободные места. С ней аж семь пацанов-погодок. Старшему на вид не больше двенадцати.

Ребятня рассыпается по салону: сидит, стоит, раскачивается на поручнях. О чем они щебечут, можно только догадываться — евразийский лепет, не имеющий никаких намеков на великий и могучий. Их родительница восседает возле окна, раскачивая на руках меньшого — остальным самостоятельности не занимать, вниманием их уже не балуют. Разительный контраст с семьями, где растят одного ребенка. Тому принято вытирать сопли, пока он не отправится в университет.

Праздничный репортаж и автобусная сценка схлопнулись в одно далекое воспоминание о Франции. У меня тогда был куплен автобусный билет на два часа ночи из пригорода Парижа Сен-Дени до бельгийского Антверпена. Метро закрывалось раньше, поэтому я прибыла на конечную станцию 13 ветки уж слишком заблаговременно. Планировала отсидеться на автовокзале.

Удивление было безмерным, когда я не обнаружила ничего, что могло бы напоминать действующий автовокзал. Бесконечные ряды пустых перронов погрузились в густую тьму, лишь изредка разбавленную лучами тусклых фонарей. На выходе из метро ни одного белого лица. Метро закрывается, толпа редеет. Воплощенный ночной кошмар.

Сен-Дени… Я начинаю припоминать, что это название гремело в 2015 в контексте крупных терактов и что слышала я о нем еще в бакалавриате, когда на семинарах по французскому нам ненароком рассказывали о зонах ZUS (zone urbaine sensible / no-go zones), где жизнь течет по правилам шариата, а не по законам Франции. Беспорядки, поджоги, убийства — норма, которая десятилетиями расцветала на плодородной почве мультикультурализма.

Полиция не явится к местной разборке — разве что с внушительным подкреплением, да и то если дело запахнет жареным, грозя перерасти в крупный медийный скандал. Не стоит думать, что это угасающее явление: сторонниками джихада в Сен-Дени считают себя 80% школьников.

Лучшая мысль, которая только могла посетить меня в той ситуации, — отправиться в круглосуточный McDonald's. Выбитые фонари, раскрошенный асфальт, громкая музыка из открытых окон редких автомобилей. Я иду к “Макдаку”, натянув до бровей капюшон, и радуюсь, что выгляжу не как гламурная киса, а как кондовый бомжара. Главное — не выдать в себе туриста.

Пытаюсь вспомнить что-то погрубее слова merdre, чтоб в случае чего мимикрировать под окружающую среду. Беда: на ум приходят лишь кондисьонели о потенциальных круассанах, эйфелевых башнях да джокондах.

Пока я иду и ворошу воспоминания, кто-то маленький и шустрый копошится возле моих ног. Ничего не видно, подсвечиваю вспышкой смартфона. Десятки крыс испуганно шарахаются в стороны. Те, что дальше, нагло блестят глазами, восседая на мусорном баке — они уж точно не побегут.

Все закончилось благополучно: к пяти утра я любовалась знаменитым вокзалом Антверпена и размышляла над новыми впечатлениями. Простой и очевидный вывод напрашивался сам собой.

Проблема не в толерантности, политкорректности и прочих формах терпимости, а в недальновидности любителей приписывать кому ни попадя примордиалистские грешки: ассимиляционный подход не равнозначен дискриминации. Чтобы различать эти понятия и превентивно избегать нежелательных последствий, не нужно быть ведущим футурологом с дипломом Sciences Po. Но даже обладателям последних, как показывает практика, свойственно заблуждаться.

​​Проснулись, потянулись, улыбнулись… побежали 🥲

Если бы полгода назад кто-то сказал, что я по доброй воле соглашусь участвовать в спортивном челлендже, я бы покрутила пальцем у виска и громогласно расхохоталась. Реальность в лице работы оказалась очень коварной: со вчерашнего дня и до конца августа я обязалась пройти, пробежать, проплыть, проехать на роликах и велике какое-то запредельное количество километров 🏃‍♀️🚴‍♀️🏊‍♀️Не за просто так, конечно. Тем, кто выживет, полагаются крутые призы.

Вместе с коллегами по отделу мы объединились в команду Unsportsmanlike ("Неспортивное поведение"🤙🏻 ) и принялись соответствовать своему статусу с самого утра. Объелись булок-круассанов, а потом заказали на обед грузинскую кухню. За третьим хачапури вприкуску с хинкали мы придумали стратегию, как обойти другие команды и стать чемпионами. Стратегия работает плохо: пока что очки команде приношу только я, но как долго это протянется – науке неизвестно.

Сегодня пробежала целых пять километров. Признаюсь, мне даже удалось почувствовать невероятный всплеск эндорфинов – предполагаю, организм отсалютовал на радостях окончанию этого мучительного процесса. Самое страшное впереди: на следующей неделе норматив требует проехать на велосипеде целых 30 км. Как с этим разделаться, не представляю. Наверное, придется отказаться от метро 😂 Если у вас есть рецепты для победы – делитесь, я готова внимать

Сказала — сделала: 32 км на велике позади 💪🏻😎

Полагаю, после такого подвига (я не каталась лет 10) степень физподготовки можно оценивать высшим баллом. Другой вопрос — смогу ли вообще завтра шевелиться. Придется, ведь мне предстоит продюсировать очень-преочень важный проект 😅

Из интересного: я каталась с рацией. Когда проезжала мимо стройки, где на той же частоте переговаривались наши евразийские братья, позволила себе небольшую шалость. "Работаем, ребята, не отвлекаемся", — выдала я со всей серьезностью и поднажала на педали 😜

Нет, на этом фото я не колонизирую Марс, а всего лишь обозреваю кратер одного из трех покоренных вулканов. Камчатка – лучшее, что могло со мной случиться: первозданная природа и мощь стихии созвучны всему, о чем я думаю и что чувствую в последнее время.

Я видела водопады из серной кислоты, взбиралась на вершины действующих вулканов, гуляла по ядовитым фумарольным полям, распугивала медведей свистком и хлопушкой, выходила на парусной яхте в штормящий Тихий океан, преследовала косаток, купалась ночью в термальных источниках среди леса каменной березы, наблюдала за парадом Тихоокеанского флота – и это далеко не предел всех приключений.

А теперь главное: обо всем самом интересном я расскажу в серии заметок о Камчатке. Готовы увидеть моими глазами этот суровый и в то же время прекрасный край? Не переключайтесь!

P.S. Видео на ютубчике тоже будет 😎

«Кожаным ублюдкам пора уступить место прогрессивным формам жизни»: что не так с технологиями и почему мы в них верим

С таким заголовком должна была выйти на Forbes моя многострадальная статья с комментариями Виктора Вахштайна*, но кожаные ублюдки решительно не понравились шефреду. Война за них была непродолжительной – во время камчатских каникул у меня просто не оставалось сил на споры.

Изучить матчасть по технопессимизму можно по ссылке. Без философии, как понимаете, не обошлось 😉

👉🏻 ЧИТАТЬ

* внесен Минюстом РФ в реестр СМИ-иноагентов

День 1. Человек из будущего выбирает красную икру

Турбулентность то и дело сотрясает гигантский самолет — по моим подсчетам, в нем находится ровно пятьсот человек. Солнце опаливает яркими лучами пассажиров возле иллюминаторов — жмурясь, они прячутся за шторками: их организм привык, что эта часть суток отдана во власть ночи. Мы мчимся против течения времени со скоростью под 900 км/ч — пожалуй, лучшая иллюстрация расщепления по Латуру. Всего девять часов (у Беринга такое путешествие заняло куда больше времени) — и я смогу одной из первых в России встречать рассветы и называть себя человеком из будущего.

Стюардессы, образец лицемерной услужливости, снуют по салону. Меня занимает философский вопрос о предстоящей трапезе: будет это ужин или все же завтрак? Ответ на него я так и не получу: кормили несколько раз по принципу “поспали — можно и поесть, поели — можно и поспать”. Жутко хотелось получить все причитающееся сразу и спокойно выспаться, а не хомячить девять часов подряд.

Идем на посадку. На часах почти четыре. Вылетала вечером, прилетаю вечером — съеденные сутки. Спускаюсь по трапу, жар от огромной турбины ударяет в лицо. Бросаю взгляд на вулканы — и ничего не вижу, они укутаны в облака и туман. Примерно то же происходит и в моей голове — густой туман, жуткая усталость.

Это первое за десятки лет путешествие, в которое я взяла с собой багаж. В ручной клади летел телеобъектив для фотоохоты, поэтому тряпье пришлось разместить в отдельной сумке. Чтобы она выглядела солиднее бесформенного комка и чуть пухлее, я не придумала ничего лучше, как забить ее яблоками и зерновым кофе (спойлер: с ним на Камчатке все хорошо). М-да. На Камчатке много людей, которые ни разу не ездили на электричке, зато все яблоки (и не только они) пропутешествовали до витрины или по воздуху, или по воде.

Аэропорт находится в городе Елизово. Добраться до Петропавловска-Камчатского можно или на такси, или на автобусе. Останавливаюсь на втором варианте — все равно никуда не спешу. По моим планам, я должна была отправиться в тот день в музей “Вулканариум”, но сотрудники просто проигнорили мою онлайн-заявку и лишь после звонка внесли мою фамилию в списки на 25 число.  


Вместе с С. мы втискиваемся в крошечный автобус. Сберовские карты истошно пищат, но оплачивать проезд ни в какую не собираются. В автобусе мало приезжих, больше местных из Елизово, которые решили выбраться в город. Я успеваю застолбить себе место в хвосте. По правую руку сидит бабушка, которая с интересом наблюдает за моими кривляниями на камеру и попытками снять проплывающий за окном пейзаж. На вопрос, кто я и откуда, она получает стандартную легенду о моих студенческих скитаниях. И понеслось.


За четверть часа я узнала, что с вулканов то и дело снимают мертвых туристов, включая тех, кто профессионально занимался альпинизмом. Я также выяснила, что яблоки на Камчатке все же растут, но только размером с горошину. Поглощать их можно в виде компота — если верить рассказам, получается не хуже, чем на материке. Мне пришлось отсмотреть на чужом смартфоне тысячу фото цветущих яблонь и пару сотен — сакуры. 

Затем настала очередь медведей — и к обсуждению этой темы подключился мужик по левую руку. Оказалось, звери могут ходить по городу, рыться в мусорных баках в поисках пищи и пугать людей на остановках. В лесу — еще того хуже. Я прослушала кулстори о том, как какой-то несчастный нарвался в лесу на медведя, подстрелил его, а потом отхватил ответочку, да такую, что потом ему пришлось до ближайшего поселения нести свои кишки в руках. Жуткие истории сыпались как из рога изобилия, добрая половина автобуса подключилась к разговору, искренне наслаждаясь ужасом в моих глазах.


На обочине цвел борщевик. Не трехметровый, как в европейской части России, но его точная уменьшенная копия. Как он сюда попал? Автобусные эксперты сказали, что это местный и совсем не опасный вид (потом я слышала другие версии), что растение называют не то бучка, не то пучка и что его стебли можно есть как морковку. На вопрос, борются ли здесь с этой заразой, мне твердо ответили “нет, ведь он не нападает”. Логично!


Затем меня кормили красной икрой, выдав пароли-явки лучших рыбных рынков.


— Икра — это деликатес, и на вкус она должна быть как деликатес! — с видом критика Michelin заявила бабуся по правую руку. — Не торопись, попробуй все-все виды и говори, что берешь ее для ребенка. Старая, прошлогодняя икра пресная, безвкусная. Есть у тебя ложка?


Ложки не было. Я притащила с собой из Москвы что угодно, но только не ложку. Бабуся не растерялась, смело вывалила мне на тыльную сторону кисти порцию икры, которая могла бы украсить гигантский новогодний бутерброд. Половина автобуса внимательно наблюдала за тем, как я, подпрыгивая на кочках, облизываю собственную руку.


— Ммм, отличный вкус! Такой яркий, насыщенно-рыбный, — вынесла я вердикт с серьезным видом, кивая головой. Автобусная публика улыбалась и тоже довольно кивала головой: казалось, что все эти люди причастны к созданию икры, которую я только что попробовала.

Скоро я сменила автобус, чтобы добраться до центра города. Вдоль проспекта виднелись четырехэтажки с необычными выступами-контрфорсами для защиты зданий во время землетрясений — на Камчатке они не редкость. Позже я узнаю от таксистов, что четырехэтажки возводили югославы, а редкие многоэтажки — японцы.

На рыбном рынке у меня разбежались глаза. Я ходила по рядам и пробовала с видом знатока все, что только можно было попробовать. Скоро мне начало казаться, что икра нерки не отличается от чавычи, та — от горбуши, а горбуша — от кеты.


— Когда выбираешь духи, нужно перебивать ароматы, вдыхая запах кофейных зерен. А есть ли такой лайфхак для икры? — поинтересовалась я у одной из продавщиц. 


Та сказала, что помогает заварка черного чая. Чая под рукой не было, поэтому я продолжила дегустацию, пытаясь найти тот самый деликатесный вкус. Из аквариумов за мной следили гигантские крабы и лупоглазые незнакомые рыбы. Когда я перепробовала все и почувствовала, что сыта и не могу больше ничего дегустировать, выбор пал на икру нерки. Местный, который закупался в этом же киоске, похвалил мой вкус: он сказал, что это 100% свежая икра, а вот остальные виды нет — чавыча и горбуша еще не нерестились. Что ж, могу гордиться своими способностями.  

Я вызвала такси, чтобы заселиться в хостел и бросить там барахлишко. Водитель сидел справа, что показалось необычным, хотя я прекрасно знала, что автомобили на Камчатку, как правило, доставляют из Японии — и они с правым рулем. Хостел попался отличный, с видом на Авачинскую бухту. В нем я должна была прожить две ночи, а затем переселиться в другое место: жилье здесь разбирают как горячие пирожки.


Захватив банку с икрой и избавившись от футболок да яблок, я отправилась к Никольской сопке, где во время Крымской войны шли ожесточенные бои. Сопку я в тот день так и не посмотрела, но икры объелась так, что стало нехорошо: вместе с С. мы заняли лавочку с видом на океан, нарезали на весу багет, вымазались как черти в подтаявшее сливочное масло и благополучно встретили закат — да, одними из первых в России.

По дороге в хостел пришлось идти через частный сектор. Каждый второй куст я принимала за медведя, мне даже казалось, будто животные следят за мной из-за углов. Внезапно почти в кромешной темноте я разглядела смутный силуэт крупного зверя. Сердце замерло: в двух диких глазах отразился свет от вспышки, и нечто огромное двинулось в мою сторону, тяжело дыша.

Продолжение следует 😉

👉🏻 В начало

Огромная мохнатая собака (кажется, тибетский мастиф) — вылитый медведь и по виду, и по размерам. Ее хозяин наверняка способен похвастаться отменным чувством юмора. Боюсь, правда, если бы “медведь” сопел и не лаял еще какое-то время, у меня разорвалось бы от ужаса сердце.

До четырех утра не могла сомкнуть глаз, несмотря на бешеную усталость. Работала над статьями. Той ночью довелось поспать от силы три часа — меня ждал ранний подъем и первые приключения в горном массиве Вачкажец. Если и стоило где-то ждать медведей, то именно там.


День 2. Вачкажец: в поисках медведей и древнего вулкана


Буржуйский завтрак красной икрой — остатки былой роскоши требуют быть немедленно съеденными. Такси к десятому километру — там меня уже ждет вахтовка, способная преодолеть почти любые природные препятствия. Вахтовые автобусы по всему миру доставляют рабочих в труднопроходимые уголки, на Камчатке же их ежедневно используют для туристических целей.