Порадовало, что Тверская область отправила пазики в утиль. Вместо них ездят вот такие современные автобусы.

Да, мне везет на разные штуки из серии "разжигай, но помни" 😅

Стараниями Жужжи получилось такое видео. Необъятная Волга, дышащие историей Кимры... Что еще нужно для счастья? 😄

Завтра планирую проснуться к 4.20 утра, чтоб полетать на рассвете вокруг колокольни Макарьева монастыря в Калязине. Эх! 🥱

Доброе утречко! ☀️

С Днем Победы, дорогие друзья!

Помнить о подвигах дедов, о той неимоверно высокой цене, которую пришлось им заплатить за жизнь нынешних поколений, – наш долг. Как бы ни пытались истрепать смысл праздника, умышленно или непреднамеренно, День Победы – это не столько абстрактная, потускневшая от времени идея, которая призвана объединять разношерстных представителей нашего народа, сколько личная история о величии духа, гордости и подлинном бессмертии. Забыть о ней равносильно предательству высшей пробы.

Время титанов кануло в Лету, но его эхо слышно по сей день. Реальность – это бульон из несуразностей, анахронизмов и лжи. Сейчас как никогда важно сохранить в себе человека, причем не только мыслящего, но и чувствующего.

Фото было сделано три года назад в Карлсхорсте. Здесь в ночь с 8 на 9 мая 1945 года был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Германии. В каждой семье есть тот, кто приближал Кейтеля к этому столу. Слава им, нашим героям!

Мое повествование прервалось в Калязине, где в 4.30 я сонно отправилась к одиноко высящейся среди толщ воды колокольне, чтобы запустить дрон. Плохой интернет и плотный график не позволили в живом режиме комментировать весь маршрут, который прошел через Кимры, Калязин, Углич и Рыбинск. Не терпится показать вам захватывающие дух видео и рассказать о своих подвигах (дегустацию улиток ведь можно считать подвигом?), но сначала поделюсь впечатлениями от поездки в Тарусу и Поленово, из которой вернулась вчера в полночь.

Место сбора – Курский вокзал, время – восемь утра. Из пестрой группы в 25 человек я знакома только с одним, да и поэзия меня интересует мало. Такой прожженный индивидуалист, как я, мог отправиться в путешествие с поэтическим клубом МГУ только в одном случае – из любопытства. Его, в свою очередь, подогрело стойкое желание убежать из Москвы, делегировав хоть кому организацию такого побега. Так что случай, как понимаете, представился самый что ни есть подходящий.

Организованной толпой мы погрузились в экспресс-электричку и прибыли в Серпухов. Уже здесь план-капкан дал трещину: оказалось, что способные вместить всю ватагу автобусы просто не ходят до Тарусы. Вместо них – крошечные дряхлые пазики, на которые нужно занимать очередь среди бабушек с тазиками и котомками. Бабушки смотрели на нас с прищуром, обещающим достойный отпор всем, кто решит покуситься на святое – место в автобусе. Мой лимит на пазики с бабушами и тазиками в этом месяце был исчерпан: хватило поездки из Углича в Рыбинск, где люди разве что не сидели друг у друга на головах. Поэтому, когда предприимчивый бомбила предложил свой минивен в качестве альтернативы, я поломалась лишь для вида, сбрасывая цену поездки для той части нашей группы (студенты, мол), которая смогла живо вообразить все ужасы экспириенса с пазиком.

Быть лидером – зло: меня удостоили почетного места возле водителя. Обсудив мэров, зарплаты, молодежь, весну и пробки, мы переключились на то, как изменился Серпухов за последнее десятилетие. Таксист давно вышел на пенсию, из развлечений – только споры с женой и поездки с ней же на дачу, которая расположена недалеко от Тарусы. Дочь окончила академию Гнесиных по классу вокала, отказалась от какой-то престижной должности, чтобы поскорее приступить к обязанностям жены – по крайней мере, такую мотивацию ей приписал отец-водитель. Да уж, чего только не узнаешь о людях за полтора часа.

На этом истории не закончились. Когда проезжали мимо деревни Дракино, таксист рассказал, как одноименный остров переименовали в Русский и обустроили на нем развлекательный парк-отель. Прошлой зимой туда запустили Олечку Бузову. Ее перформансы возымели силу – к острову ринулись толпы любителей красивой и веселой жизни. В прямом смысле слова: двухполосная дорога сутками стояла в пробках. Видно, эффект Бузовой еще не до конца прошел, ведь после Дракино дорога на Тарусу стала куда свободнее. Таксист попросил нас рассчитаться с ним переводом на подъезде к городу, поскольку там это стало бы невозможным из-за плохого сигнала сети. Сказано – сделано.

Я в Тарусе – в моей коллекции уже собраны все города-герои, теперь она пополняется впечатлениями от визитов по списку исторических городов России. Всюду одноэтажные и двухэтажные домики, которые были построены в XIX веке. Пока оставшаяся часть группы трясется в пазике, идем малочисленным составом смотреть местный храм на главной площади города. От исторической постройки, возведенной на средства Екатерины II (предыдущая деревянная церковь сгорела, жители обратились к императрице с просьбой помочь построить каменный храм – та не отказала и даже наняла счетовода, который должен был предотвратить возможный распил-попил), осталось совсем мало: над храмом поиздевались большевики. Интерьер церкви странный, но вполне себе интересный и даже красивый. Никаких вырвиглазных цветов, каменный иконостас работы местного мастера, украшения в виде à la византийской мозаики. Обрадовалась полкам буккроссинга. Расстроилась, когда увидела книги для фанатов мультикульти и сталинизма.

Выхожу к набережной. С высокого берега открывается панорама удивительной красоты. Ожившие поленовские пейзажи, никак иначе. И это справедливо, ведь в десятке километров отсюда находится усадьба семьи Поленовых. Ее мне предстоит посмотреть на следующий день. Ока напротив Тарусы выписывает красивый изгиб. Им и многочисленными оврагами обусловлена необычная планировка города – опять же заслуга Екатерины II. Противоположный берег покрыт кустарником, дальше за ним возвышается лес. Справа взгляду открывается возвышенность, которую венчает еще один храм, слева видны дачные дома и настолько плотные ряды деревьев, что издалека они похожи на спящее пушистое животное. Две утки будто замерли на месте, пытаясь побороть сильное течение Оки. Березы принарядились, надев серьги. Пейзаж нисколько не портят темные пятна – проекции тучных сизых облаков, эгоистично купающихся в солнечных лучах. Никакая фотография не передаст этого великолепия, разве только пленка – и я задумываюсь над тем, что пора заняться очередным дорогостоящим хобби. Нежно-зеленая сочная трава, поющие птицы – время замирает. Нет смысла ловить ускользающую жизнь за хвост.

Хорошо бы на старости лет построить здесь домик, купить лошадь вороной масти и посадить куст роскошных роз. По вечерам читать книги и пить душистый чай, а по утрам мчаться на лошади – если позволит возраст – сквозь густой туман к какому-нибудь живописному холму, чтоб под пение птиц наслаждаться рассветом и алмазной россыпью лучей на поверхности Оки. Картинка видится мне вполне симпатичной. Не знаю, правда, как насчет старости, но сейчас я бы вытерпела от силы неделю такой размеренной жизни.

Жадно вдыхаю свежий воздух. Тонко, пока еще не дурманяще-остро пахнет цветением яблонь, травой и еще чем-то древесным. Ветер доносит и другие приятные весенние ароматы. Память достает из закромов-ледников воспоминания об Изборске, Печорах, Михайловском – там так же звонко щебетали птицы, так же ярко светило солнце, так же свежо веяло травой и чем-то древесным. Закрываю глаза и растворяюсь в пучинах своих не менее ярких, чем реальность, воспоминаниях. Чем сильнее я хочу от них избавиться, тем более детализированную картинку получаю в ответ. У всех есть мысли, преследующие нас, будто овод несчастную Ио. Иронично, что они вонзают свои жала в самый неподходящий для этого момент.

Поговаривают, что Таруса располагает к творчеству, что здесь легко пишется и все проблемы снимает как рукой. Отчасти это верно, ведь город связан с Цветаевой, Паустовским, Заболоцким, Ахмадулиной, Борисовым-Мусатовым, Рихтером. Но будем честны: творчество неразрывно следует за страданием и болью – и у тех, кто прославил Тарусу, страданий и боли по жизни было предостаточно. Так получилось, что я побыла почти во всех местах, связанных с Цветаевой. Не доехала разве что до Елабуги, где она покончила жизнь самоубийством, да и то из-за сильного снегопада. Нет, она не входит в мой литературный пантеон, но история ее жизни весьма поучительна и плодородна для взращивания важных выводов.

Электричество, асфальт и современный водопровод, равно как и другие элементы благоустройства, в Тарусе появились только после того, как «Правда» опубликовала один из острых очерков Паустовского – план ГОЭЛРО аккуратно обошел город стороной, не собираясь в нем обосновываться. Жаль, что литературный труд в наши дни котируется невысоко. Может, поэтому достойных современных авторов найти не так просто.

После разнообразных экскурсий (изрядно повеселилась в доме Цветаевой, где кассир громко и протяжно звала Марину, которая оказалась всего лишь экскурсоводом) остается свободное время. Я отправляюсь искать мозаики итальянского архитектора, который нагрянул в Тарусу с непродолжительным визитом. К месту, обозначенному на карте, невозможно пройти – частная территория. Пробираюсь к вершине холма, шурша прошлогодней листвой. Вовремя замечаю блеснувший змеиный хвост. Не хватало еще быть укушенной гадюкой.

К шести вечера из центра Тарусы отходит последний автобус, который едет к базе отдыха, где наша поэтическая компания зарезервировала целый этаж. Карты показывают, что от злополучного места со змеями я доберусь к остановке аккурат к отбытию. Тем не менее, заприметив киоск с квасом, я прошу налить мне пол-литровый стакан. Бежать на автобус с норовящим ускользнуть напитком крайне непросто, но предельно весело. Может, такая идея и не отличается гениальностью, однако воплощать свои безумства, не скрою, приятно.

Мы просачиваемся в доживающий свой век автобус и пытаемся отыскать по 22 рубля – столько стоит билет. Меня всегда забавляли подобные суммы: хотелось бы посмотреть на человека, который их придумывает. Почему не 20, не 25, не 30? Думаю, регулярный процесс поиска 22 рублей на дне сумки довел бы меня как человека, который никогда не держит монет или избавляется от них всеми доступными способами, до нервного тика.

Выходим напротив гигантских ворот с не менее гигантской надписью «Таруса». Ворота со скрипом разъезжаются, идем внутрь – отличное начало хоррора! У всех пакеты с какой-нибудь снедью. Мне досталось блюдо вечера – курица в маринаде, высокое предназначение которой состояло в том, чтоб реализоваться во вкусном шашлыке. Турбаза мало изменилась с советских времен. Сервис отвратительный, цены высокие. Дамы с начесом на ресепшне читают нотации, как должно себя вести.

Мизерная и в меру убогая комната под номером 404 (она точно существует?) отдана в мое персональное распоряжение. Кровать разместилась почти всю комнату, оставляя лишь по полметра с краев, чтоб можно было перемещаться от окна к ванной комнате и обратно. С тоской вспоминаю свое жилище примерно за ту же цену в Будапеште на проспекте Андраши (аналог московской Тверской по степени понтовости) в доме XIX века.