Но то Доник. А нам то точно надо самые толстые плиты, потому что лично нас конкретно в грудь застрелит Кадыров патроном 152 калибра.

Жаль в плитоноску две плиты из рессор не влазит одновременно. Что ли две плитоноски одеть.

Дорогой украинский военный на двух вертолётах, который раньше летал в Белгород. Пишет тебе мальчик Саша. Я весь год вёл себя хорошо и поэтому прошу, чтобы ты полетел и разъебал нахуй один-единственный базарчик в Беларуси.

В рубрике "шоцезамузло" песня, Чичериной "Рвать", которую я вам не поставлю, потому что нахуй бы пошла Чичерина ещё просмотры в запрещённом ей ютубе поднимать.

Но текст реально готов быть гимном российской федерации. Тупо гимн бессмысленной злобы, агрессии, войны и смерти за нихуя.

***

Где-то далеко ведут бой в ЧУЖИХ городах
Наши мечты, погибает любовь и наш страх
Наши голоса навсегда остались во тьме
Где-то далеко умирать на войне

И опять все готово для того что бы рвать
И легко наполняются яростью наши сердца
И ПЛЕВАТЬ ЧТО НИКТО НЕ ХОТЕЛ УМИРАТЬ
Нам НЕ ЖАЛКО СЕБЯ, а, тем более, слов и свинца

Нам бы осадить, нам уже все БЕЗ ТОРМОЗОВ
Мы с тобой умрем как ковбои из "Бешеных псов"
Обними меня перед тем, как меня разорвать
Нам бы осадить, но некому это сказать

***

Больше текста нет. Ни слова о том, НАХУЯ. Просто песня о том, что пойдём куда-то и сдохнем там, а перед этим насрём там как следует.

Великая песня. Прямо в нерв. Марш мрази.

Не слышал, чтобы Байден задавал вопрос, на который такое может быть ответом.

МВАХАХА.

"Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что нападение на любого члена ОДКБ, в частности Белоруссию, приравнивается к нападению на Россию. Он также сообщил о готовности России оказать республике абсолютную военную поддержку.

«Нападение на любого члена ОДКБ, особенно на нашего ближайшего союзника, по сути, приравнивается к нападению на Российскую Федерацию. Здесь абсолютная взаимная поддержка. Никто не может подвергать это сомнению»,— заявил господин Песков в интервью телеканалу «Беларусь 1»."

"БУДЕТ КАК В БЕЛГОРОДЕ, УТРЁМСЯ", - ПОДЧЕРКНУЛ ПЕСКОВ

Так… кто же… убил?.. – спросил ЛЮБОЙ РОССИЯНИН, не выдержав, задыхающимся голосом. ЛЮБОЙ УКРАИНЕЦ даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом. – Как кто убил?.. – переговорил он, точно не веря ушам своим, – да вы убили! Вы и убили-с… – прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

Я так полагаю, звание подполковника Арестовичу дали за героические действия по освобождению Киевской области. Сейчас много званий дадут. Всем, кто освобождал. И Арестовичу, и Подоляку, и Ермаку, и Татарову.

Победа же. Победу ни с чем не спутаешь. У неё всегда два признака - мусора охуели и бляди стали гвардии орденоносными блядьми.

По другому вопросу зато есть полная ясность. По вопросу, не конченые ли вы мрази.

Просто напоминаю, что в Буче стояли не особенные москали, а такие же как везде москали.

Поэтому всё, что нас шокирует в Буче - уже произошло. А в Херсоне, Мелитополе и Бердянске такой же геноцид происходит прямо сейчас.

Я очень умный.

Но как мир будет реагировать на любое количество украинских смертей я понял только в 38 лет в 2019 году. Как ни странно, мне для этого потребовалась компьютерная игра Call of Duty и максимально трагичная судьба Фарах Карим.

Всем похуй на то, сколько умрёт нас и насколько это будет мучительно.

Вопрос для каждого только в том, сколько может умереть их.

И это честно. И я не обвиняю в этом американцев британцев немцев или французов.

Меня не беспокоят смерти в Сирии и я продолжаю считать, что я ок. Их не беспокоят смерти в Украине и они продолжают, что они ок.

Вопрос только в том, как именно донести до них максимально доступно, что Мемминген и Безансон - тоже могут стать Бучей и Мариуполем.

Остальные не такие умные. Они пока ещё верят в перспективы призывов чужих людей к их гуманитарному долгу и общечеловеческим ценностям. Это так не работает.

И к хорошим новостям!

10,3 килокомментария за полчаса даже у ботоёба дондона не бывает. Это признак того, что он подключил к этому конкретному посту прямо всю ботоферму вселенной, вот настолько он ему важен.

Как видим, кадыровские войска уже на подступах к Кремлю и проводят спецоперацию против пресс-секретаря Путина. Против самого Путина пока ещё ссутся-с, но подобрались уже совсем близко.

Эх, блять, не успеем сжечь Москву, столицу Российской Федерации, придётся жечь Москву, столицу Чеченского Халифата.

Я конечно чёрный человек с чёрными мыслями, и нормальным меня конечно же не назовёшь. Потому что я мало что знаю про то, что в людях хорошего, но идеально знаю, что в людях плохого и умею этим пользоваться. Собственно, в этом моя работа и состоит, и я в ней мастер международного уровня.

Так вот одним из ужасных свойств человеческого характера является свойство забывать плохое. Травмирующие воспоминания, которые нам не нравятся, организм вытесняет просто. Больно вспоминать, вот мы и не вспоминаем.

И вот я смотрю фотографии эти все, читаю истории про детей, истории про детей особенно вымораживают, конечно. И судя по тому, как я хуярю тут в телеге пост за постом, меня это довольно сильно задевает. Мог бы быть шокирован - называлось бы шокирован, а так выглядит как будто расстраиваюсь.

Про детей почему вымораживает. Потому что лично я воспринимаю жизнь, как историю. Как череду случаев, которые складываются в интересную, поучительную и мудрую сказку, которую ты сам проживаешь и в том, насколько ты понял мораль этой сказки, состоит твой смысл жизни, а в том, насколько мораль твоей сказки поняли другие люди, состоит их смысл жизни. Истории. Жизнь это истории. Как книги, как игры, как приключения. В которые ты входишь никем, а выходишь каким-то героем уникальным.

И у каждого такая история есть. У миллиардера-олигарха, у старого врача-терапевта в районной больнице, у строителя какого-нибудь, у алкоголика, который подсаживается к тебе весной на скамейке и просит закурить. Он за сигарету расплачивается своей историей про то, как он был дублёром космонавта Леонова, но жена как раз рожала и его не отправили в космос, поэтому теперь он бомж. У всех жизнь - это истории, это тысячи выборов, которые производят из ничего - смысл, историю. Даже у моего ротвейлера, который умер много лет назад, была история про то, как на него упал мешок с сухим кормом, он сожрал несколько килограммов сразу и чуть потом не умер от счастья. И это тоже своего рода поучительная история, мораль есть даже в ней.

А у детей которые погибли этих историй нет и больше не будет. И это не их решение - погибнуть, глядя, как насилуют их матерей. Не их история. У них больше историй не будет, они все умерли.

Истории зато будут у тех ублюдков, которые насиловали, которые грабили. Не у всех. Но у тех, кто вышел, будут. И тех, кто вышел, всё ещё очень много. И у них очень плохие истории.

В их историях будут фигурировать мобильные телефоны, кофеварки, стиральные машинки. Будут крики и слёзы. Будут маленькие детские серёжки-гвоздики из серебра со звёздочками, стразиками, полумесяцами всякими. Которые плохо продаются и даже не всегда принимаются в ломбардах.

Я знаю, чем хочу заниматься. Я хочу находить этих людей, и продолжать их истории своей моралью. Забивать им в голову эти серёжки-гвоздики при помощи молотка. Не думаю, что мне это как-то поможет, я действительно равнодушный человек без эмоций. Просто я думаю, что было бы правильно. Я много чего делаю просто потому что мне кажется это правильно, а не приятно или красиво. Вот мне кажется правильным, чтобы истории, в которых фигурируют детские серёжки-гвоздики отдельно от детей, заканчивались невыразимым ужасом для тех, кто затеял эти истории. Чтобы про них потом выжившие всей деревней рассказывали шёпотом. Я простой человек, я не понимаю смысл термина "денацификация". Читал про него, но никогда не видел. Я верю в парализующий ужас. Считаю его надёжнее.

Но тут у нас проблема. Как я говорил ранее, человеческий мозг склонен вытеснять. Даже мой, хотя в моём от рептилии не меньше, чем от человека. Поскольку я это про себя знаю, у меня восемь лет уже на заставке телефона не меняется фото девочки, которая получает золотую звезду за погибшего отца. Хочется заняться хуйнёй, расслабиться, забыть и забить, и расслабляешься, забываешь, забиваешь, но фото девочки на заставке напоминает. Резервирует часть сознания на войну постоянно.

Так что сейчас-то мы все хотим отомстить, построить сайерет маткаль, моссад, фонд симона визенталя и прочий царь давид.

Но мы расхотим. Такая плохая новость. Мы расхотим. Не сейчас. Не через год. Кто-то через пять, кто-то через десять, но постепенно мы расхотим.

Я бы хотел, чтобы мы расхотели как можно позже.

Для этого я бы хотел, чтобы в каждом украинском городе и селе, вне зависимости от того, насколько он тыловой и нетронутый войной, появились художественные инсталляции. Трупы, проще говоря. Из манекенов, пластиковые. Оторванные руки манекенов с маникюром. Манекены со связанными за спиной руками. Головы отдельно. Не в мемориальных местах. На тротуарах. Где дети ходят. Чтобы дети спрашивали у родителей - а что это, зачем это, почему оно мешает нам пройти.

Чтобы в историях их жизни тоже появились истории про чужих детей, которые закончились вот настолько плохо.

Кому-то должно помочь.

Ну и нам тоже должно помочь. Сайерет маткаль, он же не сам появляется. Его надо организовать, проголосовать, профинансировать, визировать, согласовать. Всё откуда-то берётся. Молоток в одной руке, гвозди в другой, оперативные документы, белорусский паспорт, билет до села "нижние нихуи" усть-пиздюйской губернии, фото солдатика, который много лет назад изнасиловал троих украинок, а потом вернулся с свои нижние нихуи с наворованным приданым, женился на девушке, которая его дождалась, и уже пять лет как он честный семьянин, отличный сосед, примерный отец, которого любят двое его детей, мальчик и девочка, одному два, другому три. Просыпаются они однажды утром, а в доме праздник - кишки отца по всему дому развешены, как гирлянды, а голова в стиральной машинке старой, которую он ещё с Украины привёз до их рождения. Голова кружится.

I kept my word as the years crept by
I slaughtered all to watch them die
I'd make them doubt, oh they believed
Men can marry, men can father, men can grieve

They'd beg their Lord, as I did my will
Their wives would scream and their children still
I heard their stories one by one
Men have prayers, men have regrets, I have none

Before the war came, I was free
Now a darkness consumes me
I'm the last face men will see
And they waste their breath on bended knee

https://youtu.be/8VZMoWF1zyI

В УКРАИНСКОЙ больнице. В украинских больницах стоят шкафы для одежды. Также там есть другие предметы невиданной для россиян роскоши - кровати, стёкла в окнах, одеяла.

До комментариев "где ты был, когда я, простой депутат, Бучу освобождал", осталось 5, 4, 3...