День 2. Playing Hard

Смотреть: Netflix

For Honor хорошая, но вышла с потерями. Креативный директор Джейсон Ванденберг (большой бородатый мужик с тростью и перстнями, который сотрясал сцену на конференциях Ubisoft) ушел из студии почти сразу после выхода игры, и из Playing Hard становится ясно, почему.

Местами слабо верится, что это не художественное кино. Во-первых, необычно, что пиар Ubisoft пропустил историю о том, как одни сотрудники компании охреневают, а другие ведут себя как мудаки. Во-вторых, образы трех непохожих руководителей складываются в пафосную производственную драму как-то слишком естественно.

Три руководителя — это Джейсон Ванденберг, бренд-менеджер Люк Дюшен и продюсер Стефан Карден. На всех большая ответственность. Первый впервые реализует проект мечты, но чем дальше, чем тем меньше этот проект похож на задумку. Второй ручается головой, чтобы игра продалась. На третьем — команда из нескольких сотен человек, которая должна делать, что должна.

Больше всего внимания уделяется Джейсону. Он большой пассионарий. Рассказывает, как легко обидеть мечтателя, переживает каждый раз, когда приходится быть резким с коллегами, и становится все грустнее и грустнее, пока его игру — его ребенка — понемногу уводит механический продакшен, которому плевать на эмоции автора.

И благодаря Ванденбергу это кино иногда становится опасно театральным. Чего стоит сцена на вечеринке к запуску игры. Джейсона спрашивают "Чего не веселишься?", а он отвечает: "Если позволите, я не стану танцевать на собственной могиле".

Не девелопер, а романтический, сука, герой.

День 3. Unforeseen Consequences: A Half-Life Documentary

Смотреть: YouTube

К двадцатипятилетию Half-Life Дэнни О'Дуайер из Noclip сделал полнометражную документалку. Никто из создателей участвовать не стал — вместо них он поговорил с теми, кого Half-Life так или иначе затронула.

Кори Барлог (опять God of War) тогда делал коридорный боевик Requiem: Avenging Angel. В конце девяностых было принято рекламировать игры короткими бесплатными демо-версиями, и у Half-Life с Requiem они вышли на одной неделе. Тогда разработчики боевиков по всему миру одновременно осознали, что делают херню — Half-Life сломала жанр. Ее демо оказалось длиннее и проработаннее, чем вся Requiem вместе взятая.

Из прочего: основатель The Game Awards Джефф Кили рассказывает, как учился в школе и ездил в офис к разработчикам, чтобы написать превью для Gamespot. Роберт Янг (тот самый) примерами жутких костылей показывает, как Half-Life устроена технически. Есть и про моды, и про Counter-Strike, а заканчивается всё фанатскими играми по Epistle 3 — сценарию точно-не-третьей-Half-Life, который Марк Лэйдлоу выложил после ухода из студии.

Последняя Half-Life оборвалась на полуслове двенадцать лет назад. Если так все и останется, фильм Noclip — хорошая, пусть немного апокалиптичная концовка всей истории.

День 4. Indie Game: The Movie

Смотреть: Steam

Не хотел писать про этот фильм, потому что он и так есть в каждом списке игровых документалок... но вчера пересмотрел, и все-таки решил добавить.

Во-первых, это все еще лучший фильм про геймдев, который можно показать маме. Тебя сразу окружают контекстом: что такое независимые игры, чем она отличаются от игр зависимых, и почему их вдруг стало больше (спойлер: появился Стим и продажа игр через интернет). Ко всему есть иллюстрации и пояснения. Деталей — ровно столько, чтобы понять непротухающую и очень хорошо снятую историю.

2009 год. Щетинистый перфекционист (это про характер, не про бороду) Фил Фиш уже пять лет вымучивает Fez — приключение двухмерного парня, который внезапно осознал, что мир трехмерен. Эдмунд Макмиллен и Томми Рефенес делают игру про мальчика без кожи (Super Meat Boy — он не просто мясной) и постепенно едут крышей. А с высоты над всем этим сияющий будда Джонатан Блоу (уже отмучившийся с Braid) философствует о сути авторской игры. Всё просто: "Беру, значится, все свои страшнейшие изъяны и уязвимости, делаю из них игру и смотрю, что получится".

Фильму уже семь лет, и отношение к инди с тех пор сильно изменилось. Раньше что ни авторская игра — то откровение, а сейчас в Стиме каждый день появляется штук сорок новых названий. Фиш со скандалом ушел из индустрии, Блоу сделал другую игру (еще более замороченную), а Эдмунд Макмиллен десять раз перекрыл успех Super Meat Boy с The Binding of Isaac. Но это мало меняет, и в ретроспективе фильм смотрится даже лучше.

Моя любимая сцена — когда Super Meat Boy вдруг не появляется в магазине в назначенный час, и убитый Рефенес начинает обзванивать инстанции и истерить, проходя через все стадии вплоть до смирения: "Окей, буду бомжевать". Макмиллен тем временем смотрит с женой кино: не буду, говорит, смотреть на продажи; все равно ни на что не повлияю и только распереживаюсь весь. Контраст — супер.


Читать еще:
- Старая рецензия на The Witness, вторую игру Джона Блоу

День 5. Telltale: The Human Stories Behind The Games

Смотреть: YouTube

Раз уж заговорили про провалы и слезы, вот свежак.

Telltale после первого сезона The Walking Dead (который, многие согласятся, получился лучше, чем у AMC) и The Wolf Among Us нашла свою формулу интерактивного сериала. После этого студия сделалась фольклорным олегом, который за всё берется смело: она скупала лицензии и превращала в киноигры всё — от "Стражей галактики" до Minecraft. Хватило на пару лет, пока импульс от "Мертвецов" не кончился: технологии устарели, рисованных персонажей стало сложно воспринимать всерьез, да и сюжеты уже не так волновали.

Это интервью с четырьмя бывшими сотрудниками Telltale объясняет одну простую и правдоподобную версию, почему так вышло. Если совсем вкратце: менеджмент облажался, и всего этого можно было избежать.

Еще говорят, что под конец студия наконец-то вернулась в русло. Устаревшие технологии сменили на более послушный Unity, начали писать второй сезон The Wolf Among Us и занялись игрой по "Очень странным делам". На "Ходячих мертвецов" она похожа не была — например, там должен был быть открытый мир. Открытый мир в игре Telltale, алло!

И всё поздно. Приходят люди на работу — красивые, вдохновенные — а им говорят: "И вот наше путешествие подходит к концу. Деньги закончились, закрываемся завтра. О, кстати, выходного пособия не будет, а страховка у вас истекает через две недели. Удачи!"

Короче, хорошая иллюстрация к последним увольнениям в больших компаниях. Местами чуть истеричная, но что поделать. Тема такая.

День 6. Developing Hell

Смотреть: первая серия, вторая серия.

А теперь пойдем к документальным сериалам. Если выбирать один, то по-моему этот — ради трех вещей.

Во-первых, ради реально вовлекающего опыта. Hades еще не закончена. Обновления выходят раз в месяц или около того, и Developing Hell показывает, что происходит между ними. Можно параллельно смотреть сериал и наблюдать как меняется игра. Почти сразу же сцена: команда не может найти главного аниматора, когда надо позарез что-то сделать. Off to a good start!

Во-вторых, ради объекта. Hades классная. Это игра про древнегреческого Загрея — сына Аида в здешней интерпретации. На деле все наверняка не так просто, учитывая с каким пиететом сценарист Грег Касавин говорит о древнегреческой мифологии и радуется, что может прописать первородный Хаос персонажем игры. Но пока не суть.

Загрей пытается сбежать из отцовского дома (то есть, царства мертвых), параллельно налаживая отношения с сожителями и всеми богами-родственниками подряд. И умирает. Умирает. Умирает. И начинает снова. Аид, глядя на это, уже даже не злорадствует.

В-третьих, ради персонажей. Это фильм про Supergiant — студию со своим стойким стилем и все равно страшно непредсказуемую. У них есть Bastion про рассыпающийся и собирающийся на глазах мир. Есть Transistor — томный киберпанк о певице, потерявшей голос. Есть Pyre — роуд-стори в чистилище, где право выбраться дают за победу в турнире по фэнтезийному американскому футболу. И теперь Hades про сына, который пытается сбежать от бати.

Короче, вы уже поняли, что Supergiant я люблю нежнейше, и вообще я предвзят, и вообще с последней серии прошло уже три месяца, а затеял я все это ради чуть более длинного списка с дополнительным чтением.

Но вы все равно посмотрите.

Что еще почитать:
- Про Transistor: рецензия на Игромании
- Про Pyre: рецензия на Канобу
- Интервью с Грегом Касавиным

Последний день. Diggin' in the Carts

Смотреть: первая серия (начало игровой музыки), вторая серия (что выжимали из восьмибитных консолей), третья серия (первые 16 бит и Street Fighter 2), четвертая серия (пришла Sega и Соник), пятая серия (Нобуо Уемацу и Final Fantasy), шестая серия (пришла PlayStation)

Закончим неделю документалок как положено — песней. Diggin' in the Carts исследует японскую игровую музыку с ее самого фактического начала. Это те времена, когда композиторам приходилось рисовать звуковые волны на миллиметровках и передавать их инженерам, потому что иначе никак.

Дисклеймер: Red Bull Music, где публиковался фильм, — медиа в первую очередь о музыке. Поэтому здесь много вставок с музыкантами вроде Диззи Раскала, Flying Lotus и Thundercat, которые классные сами по себе, но не добавляют к истории ничего ценного кроме "смотрите, мы тоже играли в игры, а иногда вообще их сэмплировали!" Но даже так — кино сверхпознавательное.

Композиторам ранних игр приходилось ухищряться, потому что звуковые чипы первых консолей работали на чистом шаманстве (Konami во времена NES пошла насквозь и просто стала вживлять свой, более совершенный чип прямо в картриджи). Для фильма нашли и красиво сняли композиторов из разных периодов, чтобы они рассказали о своей боли — и радости тоже. Начали с Дзюнко Одзавы, которая делала первую фоновую музыку для игр Namco в начале восьмидесятых, а закончили почему-то Кодзимой, который и сюда как-то пролез.

Если стало интересно, рекомендую заодно послушать сборник бонусной музыки к фильму и прочесть статью о нем (все на английском). Читать о музыке из игр в понятиях музыкальной, а не игровой журналистики страшно необычно — внутри есть опасные пересечения с Харуоми Хосоно, Стивом Райхом и детройтским техно. Все занимательные.

​​Мне трудно сдерживать восторг от нового Мора.

Причем читаю о нем и недоумеваю. Почти все англоязычные рецензии сейчас — критические (а на русском вообще никто не пишет), и сходятся примерно на одном.

1. Ничего не понятно! Город какой-то, Горхон, трагики в костюмах Чин-Чина, черви в скафандрах по-казахски говорят... Чушь претенциозная!

Запутанный уклад Города — это часть мистерии. А какая мистерия, если ты сразу все понимаешь? Это новая культура с незнакомыми правилами, в которую ты погружаешься понемногу. Сначала — бессмыслица, но постепенно все эти эмшены и хэтенгеры встают на свои места.

2. Сражения отстой, хуже чем в Скайриме!

Это тонкий намек на то, что драки в Море — не фокус, а реальное неудобство, которого лучше избегать.

Ты врач. Да, хирург, но все равно не большой умелец драться. Заметить это можно хотя бы по тому, как ты засовываешь пули в револьвер со скоростью одна пуля в сорок секунд. Ну не умеешь ты это делать!

Убегать еще никто не отменял. Береги руки.

3. Нужно постоянно есть, пить и спать! Бесит!

Ругаться на элементы выживания — примерно как ругаться на нехватку патронов в Resident Evil. Ограниченные ресурсы — это часть аппарата, который заставляет тебя делать выбор. Так и в жизни бывает: иногда просто пожрать важнее, чем кого-то спасти.

Повторяйте за мной: в играх не обязательно всегда достигать всего. В сюжетных играх модно говорить про выбор и последствия, но мало кто учитывает, что косяк — это тоже выбор. Когда речь заходит, например, о Detroit, эмоциональнее всего обычно рассказывают о том, кто где какого персонажа слил. Не замечали такого? Идеальный исход — он наименее интересный.

В этом плане Мор похож и на Detroit, и на Until Dawn, только даже радикальнее, ведь в нем еще и время течет постоянно. Не успел разобраться, как варить тинктуры до поворотного момента — мальчик умер. Побежал в продуктовый магазин вместо зараженного района на другом конце города — твой приближенный подхватил заразу.

Мор — не только про решение проблем, которые в условиях постоянно меняющегося города становятся все более и более нетривиальными. Он про выбор, какие из этих проблем сейчас важнее.

Да, Мор толкает тебя к провалу, и ты не можешь сохраниться в любой момент, чтобы себя от этого провала уберечь. Но жалуясь на это, почти все упускают одну важную деталь: каким бы ни был провал, Мор делает так, чтобы ты мог и дальше с ним жить. Пока копишь набор травм и расстройств, из них складывается твой особенный Город — как скульптура, которая получается отсечением всего лишнего.

Ну и бонус: ситуации, когда что-то все-таки удается, ощущаются действительно заслуженными. Это то, чего похожими методами пытались достичь в Sunless Sea, — а получилось в итоге у "Мора", на авторов которого многие почему-то до сих пор смотрят как на юродивых из театрального кружка.

А они-то могут. И могут классно.

Всё так.

(Pathologic — английское название Мора)

Ладно, тоже сначала запощу, а потом подумаю.

https://youtu.be/piIgkJWDuQg

Даже Рефна снял, зараза.

Katana Zero в первую очередь впечатлила тем, как в ней выстроены диалоги. Они допускают, что ты почти всегда можешь кого-то не дослушать — прервать, перебить, встать и выйти.

Беседы в играх — это почти всегда пинг-понг. В ответ на законченную фразу <I> прилетает законченная фраза <II>, и дальше ты можешь ответить на нее законченной фразой <III>. Бывает, сценарист заранее обрывает фразы и дает варианты ответа порядка "1. Мама сказала, что ты..." // "2. Но ведь я..". // "3. Бабушка будет против!..." — указывая, что дальше тебя перебьют. Иногда позволяет выкинуть что-то дерзкое в специально прописанный момент (e.g. ударить журналистку в Mass Effect).

И тут игра, где в ответ на практически на любую реплику можно встрять раньше времени и сменить русло беседы. Причем эта игра — не ролевая совсем, и не интерактивное кино Дэвида Кейджа, а экшен с претензией на кислотную карпентеровщину Hotline Miami. Сюрприз!

После Katana Zero стал искать — а где еще такое было? Попалась Oxenfree, и снова стала видна разница между диалогами "там" и "здесь".

В Katana Zero ты знаешь, зачем говоришь с человеком. Тебе нужно: а) выбить дозу наркотика, без которого ты навсегда застрянешь в безвременье; б) достать информацию о том, что с тобой происходит. Имея цель в голове, балансируешь между двумя состояниями: быть послушным и тихим, или шуметь и беситься. Что-то пошло не так? "Блин, я упустил что-то полезное". Failure state ощущается вполне конкретно, и чем дальше, тем больше разговор напоминает механическую работу, в которой ты быстро осваиваешься.

А вот в Oxenfree с целеполаганием сложнее.

Чего ты хочешь от собеседников? Черт знает.

Что в них интересного? Ну, они люди — школьники, как и ты.

Что они могут тебе дать? Не знаю. Может, просто хорошо провести время?..

Хотя конфликт-то вроде бы обозначается, когда повседневность резко сныривает в мистику: Алекс и ее приятели из школы тревожат Призраков Утонувших Подводников, и всем плохеет на глазах. Кадр режут помехи, подводники вселяются в друзей и угрожают их голосами, а сама Алекс застревает во временных петлях во временных петлях во временных петлях...

Совсем не важно, что героиня для всего этого абсолютно не вооружена, а разрешается ситуация по мановению хотелки. Потому что это вся эта борьба с сверхъестественным — на самом деле обыкновенный социальный клей, и с тем же успехом вместо встречи с призраками на американском туристическом аттракционе могла быть поездка на техно-фестиваль в Никола-Ленивце.

90% диалогов в Oxenfree — не про ситуацию, а про Алекс и остальных. Ты проводишь с ними время, можешь их расстроить, подбодрить, обидеть, сподвигнуть на поступок, перебить, утомить. И конечно, ты никогда не обрадуешь всех сразу.

Я до сих пор не видел ничего, что передавало бы ощущение от реальной беседы лучше Oxenfree — без откровенных геймизмов вещей вроде Oh...Sir!! The Insult Simulator (можно еще вспомнить словесные дуэли в Monkey Island) или томной высокопарности Bientôt l'été. Здесь я ловил себя на мысли "Блин. Опять перебил" не от того, что упустил какой-то кусок контента, а от того что это было тупо невежливо.

Можно еще поговорить, как ответы в диалогах влияют не только на первое прохождение, но и на второе — через дежавю героев. Или про встречи с Алекс из параллельных миров, которыми управляют другие игроки. Про то, как клево играть с радио и ловить всякие неожиданные звуки на волнах, копаться в сельских легендах...

Но лучше пусть это будет пост не про Oxenfree как приключение, а про Oxenfree, в которой классно быть немного социально неуклюжим.

Иногда трудно различать, где Doom Patrol шутит меташутки, а где серьезно серьезничает.

Но короче, там есть такой диалог.

В Стиме по полсотни новых игр в день. Говорят, это плохо и вредно. Я считаю, наоборот — как минимум медийный фон так стал гораздо здоровее.

Когда игр было мало, работы Свободных Художников вроде Джейсона Рорера или Tale of Tales прикидывались чем-то сакральным и скрытым от посторонних. На самом деле о каждой из них все равно рано или поздно писали, осуждали и обсасывали со всех сторон, потому что больше было не о чем. Бывало, что какой-нибудь бывший политжурналист писал статью о достоверности состава компартии в Hearts of Iron, и тут же переключался на изобличающую колонку об арт-игре в ключе "Опять дрочильню эстетскую наглиномесили" — потому что редактор попросил.

Сейчас? Ну как в той же кинокритике: на все рук не хватает. Поэтому никто даже не пытается обсуждать то, что им не интересно. Везде говорят о разном. Где-то я могу почитать про Лукаса Поупа, но не найти ни слова о SWERY. У кого-то SWERY есть, но о вещах типа Hypnospace Outlaw я узнаю откуда-то с ютуба. Даже The Outer Wilds при всей ее заявленной успешности все еще воспринимается как какой-то страшный hidden gem (кажется, потому что его нет в Стиме).

Игрожуры, ютуберы, мега-, микро-, нано-инфлюэнсеры приняли роль кураторов. Стало много авторских каналов, и я знаю, что к Бочарову (не тому) надо идти за Doom и всяким окаменелым, а к Турбоджедаю — за шитпостингом.

Но они сравнительно известные. А есть вот, к примеру, некий krai. Он много и с благоговением пишет про экспериментальные вещи с itch.io, древние Ultima, а еще находит прекрасное в играх, к которым я иначе боялся бы подойти. Последний пост, например, про The Pillars of the Earth, которая с виду вроде поинт энд клик как поинт энд клик, а на самом деле нет.

Смешнее всего то, как я его нашел. Один раз в рассылке RAWG фичернули его подборку игр-виньеток. Я не читаю рассылки RAWG, но в тот раз почему-то прочел. А потом пошел гуглить автора и нашел его канал. Каналу уже несколько лет, у него все еще 15 фолловеров, но Край продолжает и продолжает что-то рассказывать.

Страшно представить, сколько еще таких. Если вы такие (или знаете таких), пишите. Будем соединяться.

​​В позапрошлом Monday Karma протолкнули важную правду: как бы в новом "Человеке-пауке" ни старались показать быт современных школьников, точка зрения там все равно довольно старперская.

Так вот, How to Sell Drugs Online (Fast) — нетфликсовский сериал про то, как проблемы переходного возраста однажды привели к Breaking Bad — с этим справляется получше.

Да, все равно немецкие подростки получились синтетически-идеализированные, но сидят прямо как живые. Хотя бы потому, что вместо AC/DC и Уитни Хьюстон они слушают Томми Кэша, Мо, локальный австрийский клаудрэп и всяких звездочек с бэндкемпа.

И игры. О игры! Это, наверное, самая прогрессивная попытка нарисовать задротов эпохи "за год до Тиктока". Когда школьники играют вдвоем, у них на экране не очевидная для любого деда Fortnite, а классная Nidhogg. Причем первая. Это как вообще, а?

И просто чудо как умильно: бизнес по торговле наркотиками начался с аукциона для шмоток из игр. Продавать внутриигровые вещи за пределами экосистемы самой игры обычно либо невозможно без использования дыр в системе, либо просто нельзя по юридическим документам — и при этом это очень бурная серая индустрия. Так что маркетплейс для виртуальных предметов — идея для стартапа очень в духе сегодняшних вундеркиндов.

(Правда, более юных, чем герои сериала — в прошлом году с этой идеей ко мне пришел двоюродный брат, которому что-то в районе двенадцати)

Осознание того, что подпольный бизнес вырос из другого, оказывается, тоже почти подпольного бизнеса, делает превращение интереснее — хотя похоже, что таких нюансов шоураннеры не закладывали. И вообще кажется, что без превращения магазина шмоток в магазин наркотиков было бы даже лучше. Вспоминая позапрошлогоднюю бурную историю с ютуберами, которые построили резонансный развод вокруг казино с игровыми вещами — это же какую вокруг этого можно было построить докудраму с Райаном Гослингом!

Но, само собой, тогда получилось бы не так кликбэйтно (все понимают, что сериал с таким названием сняли ради оправдания твоей истории поиска в гугле), а вместо "во всем виноваты наркотики" приходилось бы слышать "во всем виноваты игры". Окей, спишем на метафору.

​​Подписчик докладывает: в How to Sell Drugs Online (Fast) правды больше, чем мне показалось. Докидываю сериалу воображаемых очков.

Через The Witness очень удобно показывать, какие классные вещи можно делать в видеоиграх. Простите те, кому приходилось от меня о ней выслушивать — и не за что, потому что после моих рассказов вам больше не обязательно в The Witness играть.

Для большинства The Witness не будет выглядеть законченной игрой. Это остров-полигон, красивая свалка из мыслеупражнений и цитат из разных умных людей в аудиоформате. Не всем такое нравится, и вполне понятно почему.

Под мельницей, которую на острове видно почти отовсюду, есть кинотеатр. За решенные головоломки в нем показывают видео из ютуб-плейлиста геймдиректора Джонатана Блоу: речи духовных наставников, лекцию Фейнмана о фундаментальных законах физики, долгую сцену со свечой из "Ностальгии" Тарковского. Почерк Блоу в этом месте напоминает тех ребят, которые позавчера впервые прочли на Медиуме про практику осознанности и теперь спешат со всеми делиться своей новой мудростью, не успев ее толком осмыслить: "Грустно? Умер пёс? Аллергия на пух? А ты пробовал МЕДИТАЦИЮ?"

Но это ладно. Зато в The Witness роскошно выстроена прогрессия в чисто игровых механизмах. Обычно чтобы открыть путь куда-то, тебе нужно найти ключ или выполнить задание — короче, заставить сработать какой-то конкретный триггер внутри кода игры. В The Witness все эти триггеры перенесены из кода в голову. Ключей нет, все инструменты — на руках с самого начала. Ты постепенно изучаешь законы мира, заключенного в нескончаемых (как кажется) панелях с головоломками. Если знать, как решить финальную череду паззлов, можно чуть ли не с самого начала пойти и расколоть их все.

Так вот, хорошие новости: теперь вместо The Witness для похожих ощущений можно советовать другую игру.

В Outer Wilds есть солнечная система и маленький неловкий космонавт. У космонавта есть ракета и кое-какое оборудование — например, камера, которую можно забросить в щель и пофотографировать всё внутри, или радио, чтобы лучше слышать вещи. Гаджеты кошмарно аналоговые, как по ощущениям так и по образу действия, но новые применения им находятся буквально всю игру.

Радио поймало на соседней луне музыку — надо слетать посмотреть, кто играет. Увидел, как что-то взорвалось на небе — интересно, надо проверить. Находка в одном месте помогает решить загадку в другом. Ты летаешь об планеты к планете, гуляешь, офигеваешь от того, как все устроено, читаешь чужие записи, складываешь находки в бортжурнал и постепенно распутываешь клубок какой-то огромной тайны.

Умер? Придется начать сначала. Но это не имеет значения: все, что ты нажил, остается в уме, и можно сразу же вернуться туда, где остановился.

Вместо вдохновляющих цитат и жизненных советов, о которых никто не просил, Outer Wilds подкармливает любопытство собственным миром. Его законы по сути спойлерны, но есть, например, две планеты-спутницы, образующие песочные часы: одна непрерывно осыпается на другую, становясь все меньше и меньше. Песок кончается, а дальше происходит что-то, что докидывает к загадке Outer Wilds еще один слой.

В общем, игра — восторг. Только вот от цикла "очнулся - полетел - нашел - умер - очнулся" даже при такой постановке скоро начинает рвать крышу. Провести дольше получаса за раз в Outer Wilds у меня никак не выходит.

(К чести The Witness, она добивается другого эффекта, без которого Outer Wilds уже обходится: одержимости головоломкой, а вернее, ее визуальным образом. В какой-то момент паззлы с лабиринтами начинаешь видеть не только на специальных панелях, но вообще везде. Это довольно впечатляющее дерьмо.

Но и совершенно другая история)

Издатель Outer Wilds — Annapurna Interactive. Кто это?

Опять возвращаюсь к теме кураторства в играх. Издатели взяли на себя ту же роль, что и лейблы в музыке — они помогают ориентироваться в новинках, отбирая игры под свой профиль. Так у Devolver всегда можно рассчитывать на драйв и леворезьбовую эстетику, у tinyBuild — на идеальный материал под стримы и летсплеи, а у Annapurna — приятные, теплые, часто очень киношные игры. Сами они дежурно декламируют, что публикуют "личное, эмоциональное и оригинальное".

Но это не единственное, чем Annapurna выделяется. Ее представители не дают интервью, не выступают на конференциях (во всех статьях об Annapurna рассказывают подписанные разработчики). Разве что твиттер ведут — местами очаровательно едкий.

Те же tinyBuild кошмарно публичные и шумные — все знают, кто у них работает, как они работают и как попасть к ним на издание. А как попасть к Annapurna? Скорее всего, просто написать на имэйл с официального сайта. Но похоже, что чаще Annapurna сама кого-то находит и вербует к себе.

Откуда эта разница? Почти все небольшие издательства начались из игр и выросли в их пределах — такие boys next door, свои ребята. Annapurna же пришла извне, из киностудии, которая выпустила несчетное число облизанных критиками фильмов, собрала черте сколько наград, и годами теряла деньги на производстве. Сейчас, пишут, начинает отпускать: расходы оптимизировали, скоро выпустят нового Бонда вместе с MGM.

В 2016 хозяйка студии Меган Эллисон (везде добавляют, что она еще и дочь основателя Oracle) перехантила важных людей из Sony и запустила с ними игровое издательство. Эллисон слывет солнышком и идеалисткой, которая топит за креатив и креаторов. Пока что это вылилось в то, что любую игру Annapurna я могу посоветовать кому угодно, практически не думая. Будь то What Remains of Edith Finch (которую я до сих пор считаю лучшим проявлением "симулятора ходьбы"), нарративные пятнашки Gorogoa и вот теперь Outer Wilds.

Кроме них Annapurna подобрала:

- Kentucky Route Zero (дай бог теперь доделают пятый эпизод)

- Сэма Барлоу, автора единственной хорошей игры с живыми актерами вместо геймплея (я про Her Story). В Telling Lies делает то же самое, но больше — удобно дружить с киностудией

- Simogo. Нежно обожаю их Year Walk — обязательно поиграйте, если понравились стремные шведы с рунами в Midsommar. Что такое Sayonara Wild Hearts я вообще-то до сих пор не очень понял, но жду и надеюсь

- авторов Hyper Light Drifter. Они делают еще одну игру, название которой похоже на Pretty Boy Swag — Solar Ash Kingdom

В общем, у Annapurna сейчас почти все классные разработчики из новой волны молодых и независимых. И на них же видна крутая тенденция, смотрите:

- Автор Donut County Бен Эспозито был дизайнером локаций для The Unfinished Swan

- в Wattam замешаны по меньше мере два человека из разных концов индустрии: продюсер Journey (нашумевшая красота от вдохновенных выпускников арт-вуза, луч-ше-е) и дизайнер Katamari Damacy (радужно-космическая Япония)

- 12 Minutes — ту игру про временную петлю с конференции Microsoft на E3 — в одиночку делает художник The Witness

- любимую западным интернетом Florence (я не проникся) сделала студия, отделившаяся от команды Monument Valley

- про The Pathless от студии артдира, снова, Journey, я и не говорю (хотя вот сказал)

Волшебно: новые имена выходят не из большой индустрии, а из других инди. Растут, почкуются и взаимоопыляются.

У нас под боком вырос целый космос, а мы и не заметили. Все сидим и переживаем.

Услышал о роспуске разработчиков Hand of Fate и все-таки решил сыграть во вторую часть.

Восхищаюсь тем, как она себя подает. Это игра в игре, где твой главный собеседник и единственный озвученный персонаж (роскошно озвученный!) — классический dungeon master из настольных ролевок, который на самом деле всемогущий маг. Он перемешивает карты пассами рук, дает метакомментарии всем твоим решениям и каждому твоего брошенному кубику. Это чистый восторг.

Особенно люблю экран загрузки — на нем такой портал-бездна, в который летят разные карты (карты экипировки, карты врагов, карты ресурсов) чтобы материализоваться в реальные предметы на реальном поле. Никто еще так круто не визуализировал, что происходит в голове когда играешь в настолку.

А сколько всего вокруг этой идеи можно было разыграть! Представьте, если бы на этом экране загрузки в бездну летели бы аргументы для диалогов. Или слоги из клинописной азбуки для расшифровки каких-нибудь древних письмен. Может, ингредиенты для настоек или припасы для выживающих на полярной станции.

Но летят в итоге мечи, топоры и гоблины. Допустим, ладно — ладно, что из всех развлечений, которые можно абстрактно показать карточками, выбрали именно сражения.

Странно, что вылился этот выбор в дешевый клаустрофобный Arkham Asylum, который совершенно не клеится с остальной игрой. Бои сделаны плохо. Они слишком простые, но при этом не всегда слушаются кнопок. Они рвут темп игры, которая в остальное время никуда не спешит. И они практически не меняются со временем.

Я расстроен: все классно, а схватки как были тоской в первой игре, так и остались, несмотря на все улучшения. Правильные улучшения— но кажется, будто для неправильной игры, в которой летаргическое текстовое приключение пересекается с дерганым боем.

Не буду делать выводов вроде "Авторов Hand of Fate убило не отсутствие субсидий от австралийского правительства (некоторые люди с Reddit и правда так думают), а стремление прилаживать к изначально кривому концепту". Мысль в этот раз другая, как всегда всеобобщающая.

Вот мысль: играм нужны редакторы.

Во всех близких играм медиумах есть люди, которые работают при авторах своего рода "проверятелями на буллшит". Не формально (нет такой должности), но по факту: чтобы достичь готовности, продукт обязан пройти через этих людей под их ответственность. В отличие от продюсеров и C-левелов, которые обычно уходят в исследования или административку, эти люди — профессиональные креаторы, которые если захотят, могут сообразить что-то с нуля. В идеале, конечно. Примеры:

В литературе и публицистике есть, собственно, редакторы. Они корректируют курс, помогают не терять мысль, следят, чтобы все читалось и клеилось.

В кино — монтажеры. Много где читал, что успех фильма наполовину (или больше?) определяется монтажером. Фрэнсиса Форда Копполу бесил театральный монтаж "Апокалипсиса сегодня" — но ему пришлось поддаться монтажу, потому что без него фильм не вышел бы на экраны.

В музыке (вернее, звукозаписывающей индустрии) в роли редактора саунд-продюсер, который сводит треки, рубит их и готовит к контексту, в котором они будут звучать. Часто продюсер становится чуть ли не соавтором.

Обратно к играм. Бывает, из-за фундаментальных решений порядка "Мне очень хотелось сделать в игре бои как в Бэтмене" в игру попадают механики, которые не работают. Именно от них может защищать редактор-слэш-проверятель-на-буллшит — нежно брать идеолога игры и говорить ему:

"Это сюда не вписывается, это херня, давай придумаем что-то другое".

В случае с Hand of Fate такой человек сказал бы "Ребят, если мы хотим делать бой, то надо либо делать его опциональным, либо не делать вообще и потратить силы на другие вещи, либо делать другую игру. Потому что наших ресурсов не хватит на уровень игр про Бэтмена и клевую карточную вселенную одновременно. Тёма Козлов заколебется в такое играть".

И вот такого человека обычно как будто бы нет: за стойкость общей концепции несет ответственность один продюсер, за концепцию отдельных частей — все сразу (и никто). В итоге выходят игры с изначально кривой постановкой вопроса. А потом к ним выходят сиквелы. А потом студии закрываются, и остается смотреть классные концепт-видео и вздыхать.

(Вот обещал не делать никаких генеральных выводов, а все равно сделал. Все потому, что авторам телеграм-каналов тоже нужны редакторы)