– Значит, тебе это кажется скучным, Симон?
Тот вздрогнул и пристыженно огляделся.
– Ну, не совсем… Просто сонливость немного одолела…
Освальд наклонился через стол и уставился на уже окончательно проснувшегося Симона.
– «Не совсем»? Вы слышали этого долбаного кретина? «Не совсем»! Я здесь вкалываю, пытаясь вбить вам в головы немного разума. А эта толстая свинья сидит и храпит…
Симон густо покраснел. Вытаращил на Освальда глаза, явно борясь с собой, чтобы сдержаться, но что-то в нем брало верх и рвалось наружу.
– Можешь продолжать храпеть на «Покаянии», – сказал Освальд.
– Кому нужны твои поганые растения?..
Весь персонал уставился на Симона: в этот момент все обычно каялись и просили прощения. Однако с Симоном в этот вечер все было не как обычно.
Рывком встав, он произнес:
– Я увольняюсь.
– Что?
– Я увольняюсь отсюда. Я ни черта не понимаю из того, что ты говоришь.
Дальше все происходило так быстро, что глаза Софии почти не поспевали. Освальд вдруг оказался перед Симоном, держа его обеими руками за ворот рубашки. Сначала он просто тряс его, а потом по щеке Симона ударила ладонь, с такой силой, что в гробовой тишине комнаты прозвучал громкий хлопок. Освальд еще дважды ударил его ладонью по голове, сильно. На лбу у него выступили вены, а глаза сделались совершенно дикими.
– Мерзкая жирная свинья! – крикнул он Симону прямо в лицо.
Тот попытался оттолкнуть его руками, но в этот момент оба утратили равновесие и внезапно очутились на полу, образовав кучу из рук, ног и смятой одежды. Освальд держал Симона за горло, а тот, ухватив своими ручищами Освальда за запястья, отрывал от себя его руки.

Я ПРИЗЫВАЮ КРОВЬ!

Это были последние слова, которые услышал семнадцатилетний золотой мальчик Клэй Tейт от своего отца, когда обнаружил его умирающим на полу хлева.

Теперь, в первую годовщину трагедии в Мидленде, штат Оклахома, весь город смотрит на Клэя, будто тот проклят. Парень хочет вернуться к нормальной жизни, но сыновья и дочери Общества сохранения старины мешают ему. Он должен перестать задавать неудобные вопросы, вот только как это сделать, если подозреваешь местных жителей в поклонении нечистой силе?

ЗЛО РЯДОМ, ОНО НАБЛЮДАЕТ ЗА НИМ... ВОЗМОЖНО, ОН ПРАВДА ПРОКЛЯТ?

— Беги, беги, беги, маленькая Куколка. Беги так быстро, как только можешь. Потому что, если я поймаю тебя, я заставлю тебя подчиниться каждой команде, — выпаливаю я, и ядовитый смешок слетает с моего языка.

Я снова провожу рукой между ее ног, чувствуя, как из ее мокрой дырочки стекает влага. Я быстро просовываю в нее два пальца, и из-под клейкой ленты у нее вырывается стон, когда я засовываю их так глубоко, как только могу, затем я добавляю еще палец, и еще один, затем мой большой палец.
Ее глаза расширяются, дыхание становится неистовым, она понимает, что я собираюсь засунуть в нее всю свою руку, как и обещал. Она качает головой, но я отпускаю ее запястья, хватаю за горло, крепко сжимаю, молча приказывая ей взять себя в руки.
Она изо всех сил пытается засунуть меня в себя, как и ожидалось, ее киска такая чертовски тугая, но я не сдаюсь. Зная, что для этого мне нужна смазка, я отпускаю ее горло и вытаскиваю нож из кармана джинсов. Когда она поднимает голову, я прижимаю лезвие к своей ладони, глубоко и быстро нанося по ней порезы, пока постоянный поток моей крови не капает на ее киску и лужицу моей спермы. Я сжимаю пальцы, пытаясь выдавить больше, а затем окунаю руку в смесь собственной крови и спермы.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как будто я совершенно сумасшедший, и блядь, так и есть.
Теперь моя рука готова, я снова вдавливаю свои пальцы внутрь, чувствуя, как ее киска растягивается, пока все пять моих верхних костяшек не оказываются внутри нее. Ее голова запрокинута назад, глаза зажмурены, пока я медленно поворачиваюсь и толкаю.
Сантиметр за сантиметром я растягиваю ее до абсолютного предела, но она не останавливает меня, она просто сжимает простыни в руках, задерживая дыхание, пока, наконец, ее маленькая дырочка влагалища не сжимается вокруг моего запястья, ее киска полностью поглощает мою руку. Она прерывисто дышит, через нос, ее грудь вздымается с каждым вдохом и выдохом.

Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти способ сбежать от него, пока мой взгляд не натыкается на указатель Стеклянного лабиринта. Пока Хеллион отходит от своего мотоцикла, я снова срываюсь с места, дергаю дверь и направляюсь внутрь незнакомого здания.