Хан Чэ А, возможно, прокляли. Презрение родственников, ненавистная работа таксистом, тюремный срок в прошлом. Она ходит на мессы, чтобы притвориться обычным человеком. Такой же, как все.
Хан Чэ А точно прокляли. Одна неверно брошенная фраза, и Пак Юн Су, идеальный прихожанин и смертоносный монстр, увлекается ею. Будущее девушки окрашивается кровавыми оттенками: если она не будет привозить ему «пищу», то сама станет блюдом.
Хан Чэ А умеет выживать. Пак Юн Су умеет убивать. И одному из них придется подчиниться.

Вся его широкая фигура облачена в черное, от узких джинсов до темной облегающей толстовки, которая натянута на голову, отбрасывая тени на лицо. В нем есть жуткая неподвижность. Его кожа теплая, загорелая, что резко контрастирует с холодной темнотой, которая его окутывает, а его длинные, иссиня-черные волосы падают прямо на глаза, скрывая их, как вуаль.

Он чрезвычайно привлекателен, но есть нечто большее - присутствие, которое наполняет комнату, тайна, которая цепляется за него. У него резкие, почти точеные, идеально очерченные черты лица, с полными губами, которые кажутся слишком мягкими для человека с таким жестоким прошлым.

— Это моя работа, Тай. Я не уйду. Кроме того, мне нужно было поговорить с тобой. — спокойно отвечаю я.
Его глаза ищут мои, когда я протягиваю руку, хватаясь за завязки его толстовки:
— Во-первых... — шепчу я, прежде чем натянуть их, и он наклоняет свое лицо ближе к моему, пока его губы не оказываются прямо над моими.
Я тяжело сглатываю от его близости, от дымного запаха его дыхания и бросаю быстрый взгляд на его мягкие губы. Я ловлю себя на том, что до глупости хочется поцеловать их, почувствовать их на своих, но я не делаю этого, я наклоняю голову и нежно оставляю долгий поцелуй в уголке его рта. Его тело напрягается от соприкосновения, ровно настолько, чтобы я заметила, и я высвобождаюсь, мои губы отрываются от его кожи.
— Спасибо тебе, — бормочу я, прежде чем медленно отстраниться.

— Мисс Тейт, психопат когда-нибудь раньше трахал вашу голодную киску ножом?

Холодная ручка скользит по моему естеству, ее странная поверхность чужеродна, заставляя мои ноги бесконтрольно дрожать. Он дразнит мой клитор его краешком, прежде чем потянуть вниз, пока внезапно не загоняет его глубоко в меня одним жестоким толчком. Крик, вырывающийся из моего горла, приглушается его рукой, резкое растяжение моей киски прожигает меня насквозь, как метка.

Он не ждет, не дает мне привыкнуть. Яростно вводит ручку в мою киску и обратно, его движения неумолимы, подпитывая каждый приглушенный крик, который вырывается у меня. Его дыхание хриплое, неровное, почти гортанное, как будто мой дискомфорт подпитывает его, толкая дальше в ту тьму, которая им управляет.