Это здесь. Большой поваленный бук.
Чтобы добраться до ствола и отверстия под ним, надо было пробиться сквозь назойливые заросли, к тому же в этой части леса довольно темно.
Антуан не раздумывал, он шел. Он оступился, потерял равновесие, хватаясь за что только можно, едва не упал, от рубашки оторвался рукав, но он шел вперед. Голова Реми ударилась о дерево, издав глухой звук… Дважды Антуан попал в терновник, и ему пришлось сделать усилие, чтобы освободиться.
И вот наконец, после долгих мучений, он был у цели.
В двух метрах от него, прямо под мощным стволом, зияла огромная черная щель норы… Пещера. Чтобы до нее добраться, надо было подняться на холмик.
Тогда Антуан осторожно опустил тело на землю, наклонился и покатил его. Как свернутый ковер.

Тело малыша Реми было распростерто у его ног, на краю отверстия, а над ними обоими нависал гигантский ствол поверженного бука.
Теперь надо было его столкнуть. Антуан не мог решиться.
Обхватив голову руками, он завыл от горя, вытянул вперед правую ногу, подсунул под ляжку ребенка и слегка шевельнул ее.
Потом, подняв глаза к небу, сделал резкое движение ногой.
Тело неторопливо покатилось, на самом краю зияющей ямы оно как будто помедлило, затем мгновенно сорвалось и упало.
Последнее, что запомнит Антуан, – это рука Реми, его пальцы, словно пытающиеся вцепиться в землю, удержать тело от падения.
Антуан замер на месте.
Тело исчезло. Мальчика внезапно охватило сомнение, он встал на колени, протянул, поначалу робко, руку в пустоту, пошарил там на ощупь.
Рука ни на что не наткнулась.
В полном отупении он поднялся с колен. Вот и все. Никакого Реми, ничего, все было кончено.

Её подбородок задрался, а бёдра непроизвольно дёрнулись. Когда все чувствительные точки оказались втянуты во влажную полость его рта, И Ён казалось, что она сходит с ума.
— Ха... ха...
Он большим пальцем ещё откровеннее раздвинул её половые губы. Когда блестящая ярко-красная плоть показалась, словно только что вскрытая устрица, он стал ещё более настойчивым.
Он приподнял кончиком языка нежные складки, а затем обхватил их губами и начал двигать головой. Чем сильнее вибрировала её самая чувствительная точка, тем более горячими становились ощущения.

Каждый раз, когда разумные мысли пытались взять верх, Квон Чэ У плотнее притягивал её ягодицы. Тогда его губы и её половые органы соединялись без зазора.
Он жадно всасывал нежную плоть и, наконец, начал проникать языком вокруг пульсирующего отверстия. Живой, подвижный язык легко преодолевал любое сопротивление И Ён.