Игорь выдохнул горький дым и закашлялся. В груди жгло и кололо, да и вообще за последние дни самочувствие стало отвратительным. Ну и плевать. Плевать на вечные боли, тяжесть в замирающем сердце, что прихватывало каждые пару часов.

За что ему держаться? За жизнь, в которой не было почти ничего? Идея фикс, его смысл, накрылся медным тазом много лет назад. Сестра погибла, считая его убийцей. С работы уволили. Даже Люся, маленькая забавная пташка, теперь покоится в гробу.

- Входи, - хрипло сказал Белов. Сердце снова прихватило. Дышать стало еще тяжелее, почти невыносимо, но он смотрел только на нее.

- Я умираю? - спросил мужчина побледневшими губами и привалился к стене.

- Да, Игорь, ты умираешь, - безжалостно ответила гостья, приближаясь и касаясь его бледными пальцами.

- Что ж, закономерный конец, - боль была мучительной. Грудь разрывало, но химик пытался держаться, шагнул к своей одержимости, вдохнул удушающий запах серы.

- Хорошо, что ты это понимаешь, - женские руки огладили плечо и шею, - Знаешь, все считают нас злыми и жестокими, но это не так. Я не жестокий. Просто голодный. И ничего поделать с тем, что мой рацион состоит из человеческих жизней, я не могу.

- Природа, что поделаешь, - прохрипел Игорь, находясь на последнем издыхании. Касания будто высасывали из него остатки сил. Жизни.

- Именно,- кивнула девушка, - Так что, извини, ты сам нас пустил.

С губ мужчины сорвался хрип. Боль заполнила с собой все. Тьма и адская боль. Сердце Игоря Белова будто взорвалось на тысячу осколков. Тогда он сам стал болью, а потом и вовсе перестал быть.