Неожиданно на мгновение в глазах у него потемнело и ему послышался странный звук. Звук этот настораживал и пугал. Будто где-то в доме находилась потайная дверь, о которой не знали даже живущие в нем люди, и она вдруг открылась и снова закрылась. В глазах опять потемнело. Казалось, словно упало напряжение в сети. Из темного угла гостиной с декоративным стеллажом, из-за складок занавесок раздался отчетливый голос. От удивления и ужаса Аояма начал терять сознание.
– Ты больше не сможешь двигаться!
Когда занавески зашевелились и оттуда появилась Асами Ямасаки, Аояма решил, что это галлюцинация. «Сколько лет, сколько зим», – попытался сказать он, но во рту все онемело, и он не смог вымолвить ни слова. Все его тело было парализовано.
– Поспи немного. Скоро я тебя разбужу.
Приблизившись, Асами с силой надавила большим и указательным пальцами левой руки на обе щеки Аоямы. На ее руках были надеты резиновые перчатки, какими пользуются хирурги. Рот Аоямы безвольно открылся, и спустя некоторое время слюна переполнила его и закапала через губу. Пальцы, вонзаясь в щеки, насильно открывали рот, но боли не чувствовалось. Силы покинули Аояму. Казалось, убери она свои пальцы, и он тотчас же рухнет на диван. Асами поднесла к лицу Аоямы инсулиновый одноразовый шприц.
– Тело умрет, и только нервы проснутся. Чтобы боль и страдание были сильнее в десятки раз. Поэтому немного поспи.
Асами Ямасаки воткнула иглу в корень языка Аоямы.

Тяжело дыша, я смотрю им вслед, затем оборачиваюсь к тому, что должен увидеть. Маленький белый скелет, обглоданный до костей. Ни плоти, ни одежды не осталось, лишь топор справа и мой нож слева. Я открываю рот, но слова не идут. Спотыкаясь, бреду вперед, замечаю следящее устройство прямо возле локтя. Больше некого утешать, некому облегчать уход из этого мира. Ампера сожрал Капитолий. И в гробу будут лежать лишь жемчужно-белые косточки.
Стреляет пушка.
Где-то далеко сердце Бити разлетается на кусочки, столь мелкие, что уже не починишь, а мое стучит словно барабан – меня накрывает волной ярости. Запрокидываю голову и испускаю вопль, который отражается от фальшивого небосвода и разносится по арене. Мне хочется убить их всех – Сноу, распорядителей Игр, каждого жителя Капитолия, причастного к этому злодеянию. Увы, до них мне не добраться, поэтому я роняю копье, хватаю топор и начинаю крушить арену, словно хочу разрушить ее до основания, кусок за куском – деревья, ягодные кусты, птичьи гнезда, – издавая при этом нечеловеческий рев.