Мы, женщины, и впрямь обладаем гораздо большим эмоциональным коварством, прикрываясь исключительной заботой. Нам с раннего детства вменяют в обязанность интересоваться внутренней жизнью других людей. Полагаю, таким образом нас готовят к нелегкому труду материнства, ну, или брака, если уж на то пошло. Встречаются женщины, которые и в зрелости продолжают носить розовые очки, и даже психопатки могут казаться обычными женщинами, со своими желаниями и ожиданиями. Это совершенно точно. Психопатия у женщин не проявляется каким-то иным образом, просто мы умеем притворяться гораздо лучше мужчин.

Лишения — идеальная почва для богатого воображения;

Есть люди, которые — неважно, любите ли вы их или ненавидите, — навсегда определяют вашу жизнь.

Le petite mort, как французы называют оргазм, — маленькая смерть.

Мужчины приходят и уходят, а лучшим другом девушки всегда будет другая девушка.
От подруг мы узнаем, что такое любовь, доверие и желание. Именно подруги поддерживают нас, пока мы проходим между Сциллой секса и Харибдой культуры. С ними мы проявляем свое самое настоящее, самое значимое «я». Мы можем не быть красивыми, но друг для друга мы не скупимся на похвалы. Можем не быть все время милыми — мы просто прощаем друг друга. Рядом с подругой мы теряем бдительность, она падает, как каменная стена, улетает по воздуху, как осенний листок, растворяется звездной пылью. Мы можем держать лицо перед всеми остальными — семьей, возлюбленными, мужьями и детьми. И только подруги видят наши слабости, неуверенность, наши недостатки, которые мы вынуждены скрывать от остального мира, потому что — и в этом суть — быть женщиной трудно. Это тяжелая круглосуточная работа без отдыха. А близкие подруги — это тот самый маленький отпуск, который мы забрали у тяжелой работы, необходимой для того, чтобы продолжать быть женщиной.

Природа не терпит пустоты. А судьи ненавидят жестоких женщин. Зато сколько угодно все спускают с рук мужчинам, которые избивают до смерти своих жен и подруг. Нам трудно проявлять сострадание к женщинам, которые убивают своих мужей и бойфрендов, хотя у женщин на это гораздо больше причин. Культура отказывается видеть насилие, исходящее от женщин, а закон питает особое отвращение к жестоким дамам. Ничем не сдерживаемое насилие, высвобожденный гнев, воля к разрушению, потребность в исправлении — эти действия противоречат всему, что, как нам нравится думать, мы знаем о женской природе. И все же женщины не всегда были ангелами, а ангелы не всегда были доброжелательными существами, играющими на арфах в кронах деревьев. Нам нравится забывать, что мужчины приводят женщин в дом и ждут, что те начнут их благодарить. Неудивительно, почему женщины озлобляются.

Мы говорим о любви так, будто она возникает непроизвольно. Мы проваливаемся в любовь, точно это нора, лужа или шахта лифта. Мы никогда сознательно не вступаем в любовь. Влюбляясь, мы теряем контроль, у нас кружится голова от силы ее притяжения, любовь не оставляет нам выбора. Сердце колотится от адреналина, потому что мы чувствуем опасность в любви. Мы вытесняем себя, теряем себя.

«Ешь то, что любишь», — говорили они, и я слушалась.

Дороти Дэниелc — знаменитый кулинарный критик, высокоактивный социопат, психопат и просто гурман с широким спектром гастрономических и эстетических вкусов. Никогда не состояла в браке, полигамна, вступала в мимолетные интимные связи со всеми плейбоями Манхэттена и Италии. Можно было бы добавить «не судима и не привлекалась», но нет.
Ее исповедь из самой известной американской тюрьмы для женщин полна шокирующих подробностей и признаний, от которых стынет кровь, а Жан-Батист Гренуй кусает локти в осознании своей полной несостоятельности.
Если вы, господа присяжные заседатели, хотите знать, каков на вкус ваш возлюбленный, то просто прочитайте последнее, самое откровенное и обезоруживающее признание Дороти.

Однажды я полюбила. Это была не просто страсть — я любила того человека. Под этим я подразумеваю, что настоящая любовь — это не название, это действие.

Некоторые люди напоминают паразитов — внедряются в организм партнера и, слившись с ним симбиотически, сосут его изнутри.

Я обыскала те части своего тела, где должна жить вина, и ничего не нашла, ни шепота, ни писка, ни мерцания, ни трепета, ни малейшего намека на что-то хотя бы отдаленно похожее на них. Я поняла, что лишь несколько вещей заставляли людей раскрывать свои тайны, и на первом месте — чувство вины