Заметка от 3 января 2023 года о том, как кит спасал своего детеныша от стаи косаток.

Вчера мы увидели редчайшее явление: охоту стаи косаток на горбатого кита. Мы стали свидетелями надводных баталий с нечеловеческими криками и воплями. Исход схватки для автора окончательно непонятен. Хотя большинство решило, что кит смог спастись и ушёл от погибели.
Этот яркий эпизод прервал лекцию Ольги П. о китах - так забавно было поучаствовать в лекции, которую прервала неожиданная лабораторная работа, и слушатели переместились на верхнюю палубу с биноклями, камерами и дроном.

Есть стойкое ощущение, что этот громкий финал целенаправленно показала нам Антарктида, чтобы дать понять, что мы увидели в ней всё, что могли. Если бы в момент схватки в горизонт начали уходить титры, то автор бы со смирением принял окончание этого фильма. Так оно и случилось.
Сейчас мы идём в сторону островов и к вечеру надеемся оказаться у входа в пролив Дрейка, а там, как уже тёртым калачам и опытным мореплавателям, до Ушуайи рукой подать. Пока другие сомневаются, автор уверенно констатирует следующее: мы возвращаемся домой. И в нашем случае, дом - глубокая метафора, связанная не с родным городом или страной, а с местом, где преобладает твёрдая земля, интернет и другие блага цивилизации, некогда отложенные на время экспедиции.
Уверен, сказав следующее от лица всех практикантов, я не солгу, что мы благодарны удивительной природе Антарктиды и ее обитателям получить эту возможность стать свидетелями их очень интересной, порой чересчур беспечной, но жизни. Как показал опыт с «Титаниками», люди в Антарктиде имеют очень инородный и архаичный вид, и поэтому наше возвращение домой - основное условие сделки, который каждый из нас заключил, решившись на это путешествие.

Одиннадцатый день в море
Лень и закаты

Мы подобрались к проливу Дрейка - не самое хорошее, но и не самое плохое место, где я бывал. Худшее, что я видел в нем - 5 баллов на море, это, если представить, ты случайно просыпаешься от качки поздно ночью. Но ты уже знаешь, как вести себя и что делать: ты убрал все лишние вещи в рюкзак, а самые нужные привязал или спрятал плотно в шкафчик.

Мы развлекаем друг друга, как можем.
Я очень много пишу и честно скажу, очень и очень соскучился по земле, по близким своим и друзьям, я наконец-таки осознал, что последние несколько дней хандры были не просто обычной грустью, а самой настоящей, я бы назвал "корабельной депрессией".
Но вот насколько вам хочется читать грустные тексты решать вам!

Это я смотрю прогноз погоды.
Угадайте, что я говорю😂

Заметка от 6 января 2023 года. О том, как отважные практиканты спасались последние дни на корабле

Прошу вас, дорогие читатели, не беспокойтесь о своих сыновьях, дочерях, братьях, сёстрах, супругов, близких друзей или кем они там вам приходятся. Автору глубоко безразличны ваши отношения, но со всей ответственностью я осознаю вашу обеспокоенность за наше путешествие. Это сообщение призвано успокоить ваши тревожные головы.
Позвольте для краски назвать практикантов словом «пенсионеры», так вы сможете чётче представить наш обычный распорядок дня в проливе Дрейка - одного из самых опасных мест на планете Земля.
Сегодня половина пенсионеров отказалась вставать с кровати и проспала завтрак. Самые ленивые встали к обеду и точно не проиграли, потому что на обед давали диетическую финскую уху с красной и белой рыбой, а на десерт - фрукты: манго, ананас и яблоко, бережно очищенные от кожицы. Затем, не отходя от камбуза, затянулась долгая беседа на различные темы: «путешествия по южной Америке», «прокрастинация, как барьер написания кандидатской диссертации», «развод и другие поводы для новых сексуальных побед», «советская архитектура-образы романтизма для эмигрантов новой волны», «феминизм и жизнь пенсионерки Ю.», «от директора ресторана до самого сильного человека. Путь А. к Амазону. Антология». Пенсионеры сменялись, но страсть к общению не прекращалась. Затем автор предложил переместиться в кают-компанию и заварил кедровый чай с мятой, угостив всех неспящих пенсионеров. Но после чая разговор расклеился и пенсионеры разошлись по своим делам: кто читать, кто спать, кто гулять по верхней палубе (наш палисадник). Ближе к ужину пенсионеры начали вылезать из кают и собрались наверху. Пенсионеры И. и В. играли в какую-то пенсионерскую игру, чьё название, будучи молодым, юный автор не знает. Некоторые читали книги из корабельной библиотеки. Но только автор понимал, что эти хитрые пенсионеры делают вид бурной деятельности, а на деле просто ждут команды от шэфа Артурчика, ведь сегодня на ужин дают пенсионерский цимес - пирог с почками!
После ужина, большой и сытой компанией пенсионеров, мы будем играть в какую-нибудь игру, где надо угадывать героев. Посмотрим, как они справятся с авторскими заготовками: Катя Самбука и Йозеф Геббельс.
Желающие сделают вечерний променад по палисаднику. А дальше в программе обязательный крепкий сон. Дом престарелых под парусом продолжает свой путь из Антарктиды.

Та же одежда, но на другом человеке

Долго швартуемся, последние совместные фотографии на корабле. Я ступаю на пирс с надеждой о Боливии и новых билетах. Мои мечты разбиваются о жесткую почву реальности. Боливия мне не светит, но я не могу ночевать в этой деревне, мне нужен воздух, свобода, энергия - другой, не тот, который меня сейчас окружает.
Я встретил девушку на той же лавке, где последний раз видел ее, тогда мы разговаривали об ожиданиях от поездки (она тоже, как и я, шла на паруснике, только на другом). Девушку звали А., и сегодня мы будто бы закрыли круг. Обсудили все и даже больше. «Синдром поезда», так мы оба описали то, что с нами произошло, мы рассказали друг другу, пожалуй, больше, чем было необходимо.
А затем я сходил на корабль, последний раз обнял капитана, забрал паспорт, собрал рюкзак и пошел той же дорогой, какой и начинал этот путь.
Дорога от порта в город идёт через тонкий перешеек по лагуне, идти не больше километра, но этот километр оказался значительнее ста предыдущих.
По дороге я встретил своих офицеров Д. и А., мы обнялись и обменялись контактами, а следом туалеты, домик с интернетом, пост охраны и шлагбаум.
Выйдя из порта, сбивается дыхание. Рюкзак весит на плечах камнем, очень тяжело. Я захожу на перешеек и поднимается сильный ветер - обычное дело для края света. Пыль с камнями летят в сторону Антарктиды, я иду и меня вместе с моим камнем будто бы тянет вправо, я останавливаюсь, смотрю в сторону своей мечты, прекрасный Амазон на правом пирсе медленно качается от ветра. Я поворачиваюсь в сторону города и иду дальше, шаркая по убегающим из-под ног клубам пыли. Пятнадцать дней назад по этому перешейку шёл человек ровно в такой же одежде как и сейчас, но я его больше не узнаю.
Дойдя до приличного заведения с быстрым интернетом, я заказываю бутылку газированной воды и сажусь у бара. Стараюсь постепенно возвращать себя в информационное поле. На телевизоре идут новости: в соседней Бразилии госпереворот и национальная гвардия зашла в город, тогда я ещё не понимал, что через Сан-Паулу мне предстоит лететь обратно.
Девушка приносит воду без газа, я отпиваю и разочаровываюсь, но 1789 новых сообщений в telegram захватывают мое внимание. Я начинаю с очевидных смсок с поздравлениями и отсылаю взаимные сердечки в адресаты, после Антарктиды я еле сдерживал слезы от тёплых слов, которые так были мне нужны чуть раньше. Потом начал читать рабочие чаты - ошибка, самая большая ошибка, которую я не хочу объяснять даже сейчас, спустя время. Звоню маме- у неё все хорошо, звоню папе - помимо мелких неприятностей, тоже хорошо. Не сдерживаюсь и пишу С., предлагаю созвониться и зачем-то начинается видеокол. Мы разговариваем, я сдержался и не выдал всю свою психоделику, но зачем-то рассказал про открытку. С другой стороны, пусть смотрит в почтовый ящик, оправдываюсь я.
Звоню О., связь трещит в самый неподходящий момент. Обрыв. Пара голосовых летает между нашими материками и это снижает градус накала. Не могу больше пить эту воду и иду в туалет, сажусь на него и взрываюсь. Этот взрыв длился около 15 секунд, за это время из меня вытекло не меньше выпитого на баре. Я не справился с потоком новостей, голосами, лицами, фотографиями, сообщениями. У меня дрожат ноги, мне и жарко, и холодно, и больно.
Кабинка жутко неудобная, мимо проходящие по пути к писсуару аргентинцы, видят сквозь матовое стекло дверцы чёрную тень, вытирающего лицо старика. Я поднимаюсь, открываю дверь: в туалете никого - теперь и вправду умываю и вытираю лицо. Возвращаюсь к своему месту с пустой бутылкой воды без газа. Открываю интернет, легкой рукой покупаю билеты в Буэнос-Айрес на сегодня через 4 часа за 25 тысяч рублей. Шепчу: «Деньги уже не имеют значения», второй раз за 40 минут оправдываюсь - я и правда расклеился.
Заказываю макароны с сыром и хаммоном, приносят чёрные пельмени - «сегодня будет вообще всё не так?», подумал я. Пока несли заказ, ответил П., так жалко, что февраль разлучил нас, мне его не хватает.

Он прибыл в мое сознание с новостями, а я эгоистично перевёл его на другую сторону дороги и вывалил на него все, что мог на тот момент произнести. Он молодец, справляется, не так, как я. Доеденная порция пельменей с хамоном приподняла меня. Воду больше я не пил. Было громадное желание выпить чего-то крепкого, но вместо этого мягкое кресло такси обняло меня и через 10 минут я заходил уже в терминал.
Затем я мучительно на языке жестов, полу-английского, полу-испанского, полу-итальянского разруливаю коллапсы с бронированиями, ведь теперь в этой реальности два Александра Хвана летят в Буэанос-Айрес: сегодня и завтра. За 20 минут до начала посадки я думал, что Ушуайя меня оставит у себя. Как бы мне было неудобно, если бы в итоге я пришёл на финальную вечеринку на корабль. Зависимость от чужого мнения - тот пик, который я обнаружил в себе именно в Антарктиде. Я обманывал себя всю жизнь, говоря, что мне, якобы, все равно, что думают и говорят люди.

Встречаю добрых людей с соседнего парусника на лавочке возле гейта, мы обсуждаем увиденное, делимся контактами, болтаем о планируемых точках на карте, которые ещё не видели наши глаза. Интернет настолько слабый, что я бессильно смотрю на увеличивающееся количество уведомлений и обреченно бросаю идею прочитать всё. Чтобы я ни встретил дальше на своём пути, это точно должно быть лучше. Самолёт 737MAX уверен, поддержал бы, если бы умел разговаривать, а так он, молча, поприветствовал меня на месте 14В возле аварийного выхода. Жесткий взлёт, умеренный крейсерский и посадка, через несколько часов я окажусь в гостинице.

👆👆👆👆👆👆👆👆👆👆👆 👆👆Давайте о грустном и личном. Сейчас я опубликую то, что написал во время первого дня на суше. Вам может показаться странным моя безудержная грусть и странное поведение, но я обещаю за следующую неделю опубликовать все материалы с корабля, где подробно описал своё психологическое состояние.

Начав с конца, возможно, вы поймёте меня лучше!

Корабельная депрессия Ч.1

Homo, как и на заре человечества, всегда были социальными. Общество, как явление, жизненно важно; на самом примитивном уровне, можно понять, что люди стремятся к социальной близости, ровно также, как утопающие жадно глотают воздух, в надежде не прочувствовать последний.
На десятый день плавания я начал регистрировать множество внешних проявлений различных поведенческих моделей, а самое главное, осознавать свои собственные чувства, как они развивались и почему, эта заметка называется именно так.
Когда 20 человек оказываются в замкнутом одиноком пространстве посреди океана: без связи, без шансов на инородную коммуникацию - им необходимо искать социальные связи внутри вынужденной группы. Безусловно, есть люди интровертные, не требующие частого взаимодействия с другими, но даже они ищут возможность коммуницировать и производить разноуровневый обмен данными. Чаще всего это выражается в легкой беседе «о природе и погоде», где описываются события ближайшего прошлого или настоящего, «о себе и моментным прошлом» - с рассказом о жизненной ситуации или близких. На таких и подобных коммуникациях люди могут прочувствовать другого человека, осознать его тип мышления, характер, может зародиться симпатия или антипатия, во время таких предварительных коммуникаций люди принимают решение о дальнейших действиях.
В рамках путешествия на 16 дней любой человек принимает правила формата и осознаёт возможные пределы. Коммуникация, как и любой вид деятельности имеет «эволюционные» и «деградационные» свойства, в этой связи, были зарегистрированы с начала плавания общее совместное взаимодействие 20 человек внутри себя, как единое целое, и спустя 3-4 дня дальнейшее «эволюционные» черты. Первичный анализ показал, с кем хочется общаться, а с кем точно нет, как следствие были выявлены несколько малых групп коммуникаций, которые начали формировать команды с определением периметра задач и ролей.
Их дальнейшее развитие может быть абсолютно разным: появление взаимных симпатий, дружеские или партнёрские отношения, сексуальные влечения; так и противоположные: отрицание, намеренное провоцирование, создание конфликтных ситуаций.
И, наверное, все вышенаписанное можно развить до уровня хорошей научной статьи, но здесь я бы хотел бы перейти к себе.