Мы хотим справедливости, и понимая, что Кая Каллас никогда не примет справедливого решения в пользу простых россиян, хотим хотя бы, чтобы она проявила справедливость в отношении олигархов — если нам плохо, то пусть будет плохо и им, это единственная доступная нам справедливость.

С таким представлением о справедливости, впрочем, уже сам Михаил Фридман должен нас возненавидеть — именно за то, что ему, который нам, откровенно говоря, вообще ничего плохого не сделал, мы почему-то желаем продолжения его неприятностей. И если вдруг — ну, мало ли, — Кая Каллас спросит его, как ей быть с простыми россиянами, он, не в силах превозмочь естественную обиду на нас, желавших ему всего плохого, скажет, что черт с ними/нами, пусть страдают, заслужили. Но тут ведь и спрашивать не нужно. Если верны утечки, связывающие снятие санкций с судьбой французских заложников в Азербайджане (такое писали об Усманове, но Фридман теперь идет с ним в одной связке), то это прямо очень некрасивая история, за гранью любой человеческой этики. Эта история должна уничтожить репутацию Фридмана, точнее — должна была бы уничтожить, если бы сегодня у этого человека была какая-нибудь репутация. Но он уже не в том положении, чтобы рассчитывать на чье-то уважение — наше, в смысле простых россиян, антипутинской эмиграции (цену которой он хорошо знает — см. его опыт с Леонидом Волковым), западной общественности и бюрократии, для которых он навсегда будет русским олигархом, что не подразумевает оттенков, и раз так, его задача сводится к утилитарному восстановлению отобранных у него прав, а какими методами он их восстановит и что об этом подумают люди, значения уже не имеет.