Об орфографии

Взявшись читать репринтные издания дореволюционных путеводителей по разным уголкам империи, я сделал два наблюдения.

1. К дореволюціонной орѳографіи привыкаешь уже спустя пару страниц текста. Бывает только сложно не путать ять, еръ и ерь на концах слов.

2. Классика русской поэзии -- дореформенная. Это порой объясняет странности рифмы. Например, в "Парусе" Лермонтова становится понятно, как одинокий рифмуется с далекой.

Современные технологии

Захожу в лабу, прошу показать, как пользоваться эксикатором. Мне объясняют:
-- Открываешь кран, ждешь, когда перестанет шипеть. Закрываешь кран, открываешь дверцу, убираешь образец, закрываешь дверцу.
-- А дальше?
-- А дальше включаешь насос.
-- Как?
-- Алиса, включи розетку на 3 минуты!

Когда-то в школе мы недоумевали, как и зачем в одном сочинении по русскому на ЕГЭ три раза формулировать и записывать одну и ту же мысль разными словами.

Оказывается, это очень полезный навык при подготовке тезисов для научных конференций. Жаль, что ЕГЭ было так давно!

На этой неделе посчастливилось побывать на очень уважаемой научной конференции в Нижнем Новгороде.

Удалось рассказать о своей работе, получить советы по смежным областям, и просто расширить кругозор. Конечно, были и новые встречи и знакомства.

Но особенно удивительно, что на конференции было 10 однокурсников, с которыми мы вместе учились основам твердого тела начиная с середины второго курса.

Буду ждать поездки сюда в следующем году!

...но иногда что-то идет не так. Впрочем, Алиса тут ни при чем...

Будни физтеха

На экзамене ничем пользоваться нельзя, кроме своего ума. Ну и текстом книги Бытия, конечно, можно --- его знание от вас не требуется

(С) Лега В.П.

Путешествия

Я начал подумывать, что канал можно закрывать --- жизнь на физтехе перестала казаться необычной, а потому и поток заметок будто бы иссяк. Но недавно со мной случились два жизненный эпизода, о которых сегодня и напишу.

Эпизод 1: Араб

Я шел на северо-запад по Тверской и никуда не спешил. Впереди меня ждали несколько точек, где надо было забрать заказы, но пока я наслаждался прогулкой по дорогому городу. "Дорогому?" --- задумался я. Пожалуй, теперь да. Но все же не родному. Есть какая-то грань, отделяющая меня от Москвы и ее духа.

Я проходил отель Интерконтиненталь. У входа курила тройка иностранных туристов из южной Азии. Чуть в отдалении стоял и смотрел вдаль, как будто ничего не разбирая, молодой араб в традиционной одежде. Ему явно была чужда как европейская культура, в которую он с головой окунулся в этом московском отеле, так и группа из Азии, яростно дымившая и звонко щебетавшая на незнакомом ему языке. И мне показалось, будто что-то так роднит меня с ним. На мгновение улица показалась незнакомой вовсе, а поясняющие надписи Артемия Лебедева превратились в латинские ребусы. Почудилось, что я в далеком-далеком городе, где-то вдали от Родины, среди чуждой культуры стою и смотрю в беспросветную даль. Подумалось, будто в одном из романов Ремарка я оказался среди героев-эмигрантов, бродящих по неблагословенной, чуждой для себя земле.

Но вот размышления оборвались, и снова была вокруг дорогая сердцу парадная архитектура Москвы, и снова я читал про езду без тряски на том, что "как электромобиль, только автобус".

Эпизод 2: Эрмитаж

Прошло время, и я приехал в Петербург. В этот раз обзавевшись свободным временем и объемом работы, которую надо выполнить.

В сотый раз переписав очередной абзац из статьи, найдя еще десяток актуальных работ по теме, пообедав, и сладко поспав, я понял, что дальше работать дома не смогу и решил поехать читать статьи в Михайловский сад.

Выйдя из троллейбуса у Новой Голландии, я направился в сторону Невского.

Я шел в неприлично пестрой толстовке, стыдясь своего вида, подозревая, что окружающие воспримут меня гостем города.

Заглянув в булочную, теперь я шел еще и дожевывая очередной пирожок, и прикидывая, в какую бы сторону стоило свернуть на очередном перекрестке.

У Дворцовой меня охватило странное чувство. Оно было сродни голоду, но упаковка от улитки с картошкой подсказывала, что дело вовсе не в желании перекусить. Меня потянуло на голландскую живопись. "Куда?!" --- переспросил я у себя, еще не до конца осознав произошедшее. Ведь я никогда особо не любил классическую живопись, и терпеть не мог Эрмитаж за миллионы залов и толпы туристов.

Сегодня все было иначе, я купил электронный билет, два раза обошел здание и, наконец, зашел в музей по Церковной лестнице и пропал на час среди волхвов, пришедших по снегу встретить рожденного Младенца, Иоанна Крестителя, проповедующего на скандинавском курумнике и апостола Луки, рисующего Мадонну с Младенцем (название предложено художником).

Вечер определенно удался, и выходя из закрывающегося музея, я любовался закатным солнцем подчеркивающим величество Петропавловского собора и всего хранимого апостолами града.