Благодаря такому спокойному и размеренному стилю жизни, наверное и сложился известный стереотип нарратив, анекдот про русских.

Если вы -- европеец и что-то открыли или изобрели, будьте уверены: лет сто назад русский мужик из Сибири уже сделал это до вас.

Если вы -- русский ученый и ищете литературу по теме своей научной работы, знайте, что лет 100 назад ваш соотечественник опубликовал то, что вам нужно, в немецком журнале на немецком языке. И перевода на английский или русский, конечно, не существует.

Вторая часть -- это уже, конечно, не анекдот, а правда жизни

Akulov, N. Zur Quantentheorie der Temperaturabhängigkeit der Magnetisierungskurve. Z. Physik 100, 197–202 (1936).
https://doi.org/10.1007/BF01418601

Экзамен

Погода летняя. Луна крупная. Поезд тронулся. Дорога длинная. Лихоборы (техническая) долгая.

В Москву пришло лето. Температура на улице не опускается ниже 20. Порой по-крымски палящее солнце скрывается грозовыми тучами и тропическими ливнями. Такими, что не только солнце -- здание в 80 метрах не видно. Благо, дождь быстро заканчивается. И снова без снега кондиционера ботать не удается.

А ведь вместе с летом на физтех пришла и сессия. Последняя сессия бакалавриата. Того самого, количество дней до конца которого можно было бы здесь считать.

Подводить итоги пока рано -- надо еще написать диплом и защитить его. Поэтому речь пойдет про последний экзамен. Тот самый, во время которого пошел тропический ливень.

Это был английский. В формате IELTS -- того самого, который согласно достоверным источникам признали экстремистским.

На экзамене нужно было много говорить: по поводу (прослушанной лекции) и без повода (просто по теме). Мне досталось рассказать про новую технологию, которую я недавно использовал.

На подготовку ответа давалась минута. Секунд 30 я пытался вспомнить что-нибудь умнее мультиварки, которой я впрочем за время учебы на физтехе ни разу не пользовался. Вообще, я осознал, как же скучно я живу -- никаких новшеств. Не про новый колокол, воздвигнутый на колоколню в Шереметьевке же рассказывать.

И тут я вспомнил, что за неделю до этого катался на речном рейсовом трамвайчике по Москве-реке.

Дело было после предпоследнего экзамена. Он проходил в ВШЭ. Начало было в 11. Но... он немного затянулся. Я освободился в 18, и решил, что в Москву приехал не зря. Надо гулять. И, наконец, спустя 2 года, все-таки добраться до электросудов, на которых катают за 300 рублей.

Как же похорошела Москва при Собянине!

Это действительно того стоило. Огни Москва-сити сменялись темными пустынными берегами парка Фили. На судне мягкие сиденья со столиками, кулер с питьевой водой, и абсолютно никакого шума. Посадка и высадка осуществляется через откидывающийся нос -- как на пароме. А на причале -- турникеты, к которым прикладываешь проездной, будто спускаешься в метро.

Напоминает космический корабли из звездных войн: все чистенько, опрятно, красиво, и абсолютно нереалистично.

Про это я и рассказал на экзамене. Правда, по-английски, и куда менее подробно. Все-таки, такого запаса лексики у меня нет. Дальше все уже пошло спокойно, несмотря на недостаток времени на размышления. Рассказ о действительно интересном новшестве настроил на позитивное отношение к проходящему экзамену.

До конца бакалавриата осталось 13 дней.

Десятого августа карета превратится в тыкву студенческий превратится в корочку для подпирания шкафа, а выпускники ОП КНМУ -- в совершенно свободных взрослых людей с высшим образованием, пребывающих в неоплачиваемом отпуске по месту работы, в котором, впрочем, за два с лишним года они появлялись всего пару раз.

Наверное, все предыдущие лета (в обоих смыслах) на физтехе (скорее вне его) были не менее насыщенными. Какие-то даже хотелось назвать лучшими в жизни. В этот раз я уже месяц чувствую себя в бесконечном отпуске.

Безусловно ярким событием был выезд группировки "Разговоры о важном" в Кинешму, где мы взяли от городишки на Волге все: усадьбу Островского, художественную галерею, удивительные щи в "Русской избе", не менее удивительные сосиски с борщом на берегу Волги. Поговорили о важном, немного повздорили и поволновались, но потом помирились и восхитились местными таксистами. Послушали рассказы о колхозной интеллигенции, о местном духовенством и клиросе, и, конечно, снова поговорили о важном.

Потом был поход на Байкал, тоже переполненный разными красками и своей неспешностью. Все началось с целого дня в Улан-Удэ, за который я посмотрел все, что открыто в последний понедельник месяца, поспал в трамвае, кафе, и на вокзале, сходил на утреню и все равно пришлось еще ждать отправления поезда.

Сам поход был тоже неспешным и растянутым. Восьмиклассники играли в одну только мафию, которая к середине похода уже немного надоедала.

В поездке в Крым я выяснил две вещи: не так-то просто высадить неадекватного пассажира из поезда, хотя это и возможно; и то, что контингент в вагоне очень сильно зависит от доступности мест на поезд. Речь может быть как про цену, так и про сложность покупки ввиду отсутствия мест. Так, например, в двух купейных вагонах в Кинешму ехали весьма культурные люди потому, видимо, что все остальные ехали в плацкарте. Та же ситуация, видимо, наблюдалась и в поезде Наушки -- Иркутск. На поезд Севастополь -- СПб билет купить очень сложно: поэтому здесь средний уровень культуры в вагоне на порядок выше, чем в поезде Евпатория -- СПб, куда билет купить гораздо проще, хотя и за те же деньги.

Если же подводить итоги всему бакалавриату, хочется сказать одно слово: "опыт". Так, например, 4 года назад я сидел в Феодосии, заполнял документы для поступления, и проходил собеседование. Пару дней назад происходило все то же самое. Тогда после собеседования была пытка персиками прямо перед началом похода в Приэльбрусье. А потом Соловки. А потом учеба и новые знакомства. Что-то новое ждет впереди и в этот раз. Но теперь физтех уже почти такой же родной, как и 239, хотя большинство его современных традиций мне абсолютно не близки.

Наверное, чему-то я научился за эти 4 года, но очень многое уже забылось. Многое списывалось, иногда даже бездумно. Но это тоже было опытом, за которым приходило понимание, что так делать можно, но вряд ли очень нужно.

Для будущих поколений абитуриентов хочется отметить несколько моих непопулярных мыслей о физтехе:
1) Английский в частности, и департамент иностранных языков в целом не такой плохой, как говорят. Хочешь учиться -- будешь учиться.
2) На физтехе всегда есть места/люди, где/которые не пьют, не курят, и не матерятся. Иногда надо просто немного поискать
3) Физика (общая, да и теоретическая) в среднем на физтехе не такая уж и сильная. Надо очень захотеть и постараться, чтобы ее хорошо заботать.
4) Физкультуру надо закрывать в первые месяцы семестра, чтоб потом про нее не думать

Ну и популярные тоже приведу:
5) Оценки не отражают, сколько ты ботал.
6) Кроме учебы обязательно чем-то заниматься: спортом, искусством, волонтерством, или еще чем угодно.
7) Перевестись между семинаристами и лекторами, если очень хочется, можно всегда. Но нужно ли?

И, конечно,
8) Квантмех -- главный предмет на физтехе (С) О.И. Толстихин

Соловки

Соловки... они не отпускают. За неделю на острове уже настолько привыкаешь к ним, что расставаться становится очень больно. Ты едешь в купе двухэтажного поезда, за окном болота сменяются сосновыми, а потом и лиственными лесами...

А ведь еще утром ты шел из ботсада в монастырь на раннюю Литургию. Солнце только начинало прогревать третью планету, а ты уже подходил к валунным пятисотлетним стенам. Тебя подбадривал откуда ни возьмись заморосивший дождь.

До этого были пять часов здорового сна в Макарьевской пустыни, а ныне -- ботаническом саду, где в сотне километров от полярного круга умудряются вырастить арбузы. Среди заполняющих остров черники и морошки. Здесь же жил начальник лагеря в период СЛОНа. Здесь же стоит единственный на архипелаге крест, неуничтоженный в советский период. Здесь растут кедровые сосны. Здесь вы, волонтеры, стоите палаточным лагерем.

А перед сном, уже в полной темноте был путь из поселка в сад. После праздничной, успенской, вечерней службы. Она, как и положено в монастыре, длилась больше четырех часов. Причем людей в храме со временем становилось как будто только больше. Здесь как-то особенно чувственно ощущался праздник. Тихое погребальное шествие вокруг всей обители сопровождалось спокойным, и в то же время бодрым, пением трисвятого. Наверное, так же происходит и когда хоронят кого-то из братии.

До службы, благодаря старому приятелю, а ныне -- чтецу одного из храмов Петербурга, тебе удалось попасть на колокольню. Одним глазком заглянуть в жизнь братии. А вторым -- осмотреть окрестности с высшей точки поселка. И все это, пока уши наслаждались звоном благовеста.

Периодически проскакивают поселочки, и ты все ближе к мирской суете. Строишь планы на неделю, месяц, год... И понимаешь, что через год надо обязательно постараться снова вернуться сюда. А как иначе: Соловки -- это судьба!

Ностальгия

Текст про ностальгию должен был появиться уже давно. Еще в тот момент, когда я воскресным летним утром ехал на ПАЗике из физлагеря в Лугу. День был солнечный, и, казалось, что автобус тебя везет не по Ленинградской области, а по Крыму. Будто бы ты проезжаешь виноградники возле Коктебеля. Едешь уставший, после насыщенного ходового дня. Ты знаешь, что путь долгий, и чтобы как-нибудь занять тянущееся, словно разогретая резина, время что-то считаешь на калькуляторе -- бесценной функции кнопочного телефона деда. Переводишь одни единицы измерения в другие. Причем ты не умеешь делить -- подбираешь множители так, чтобы получился делитель. А может быть не умеешь брать корни, и подбираешь число для возведения в квадрат. Впрочем, это не важно. За окном все те же виноградники, пока не клонящееся к закату солнце, и знойный воздух, совершенно останавливающий ход времени.

Автобус приезжает в Лугу. Улицы -- словно ожившие фотографии Петербурга нулевых: красивые, но непощаженные временем здания, сонные улочки, по которым лишь раз в пять минут проезжают пожилые автомобили. Кажется, здесь нет еще ни интернета, ни смартфонов, а может -- даже и мобильных телефонов.

Заходишь в Казанский собор. Он стоит прямо на пересечении двух улиц, подчеркивая стихийность роста города и свой почтенный возраст. Автомашины вынуждены объезжать его полукругом, чтобы проехать прямо...

...Или по крайней мере в тот момент, когда я садился в поезд Москва -- Выборг. Это был старый купейный вагон, в котором лишь по удивительной случайности туалет модифицировали до био-; отправляться по расписанию поезд не спешил. Казалось, что он просто до сих пор остался в тех временах, когда у людей не было смартфонов, жизнь текла медленнее и, спустя 10 минут после времени отправления, начинать движение абсолютно не обязательно.

Мы поехали, проводник повторно проверил документы, и мы закрыли дверь купе. И в этот момент я перенёсся лет на 15 в прошлое. В то счастливое время, когда поезда из Петербурга в Феодосию была настоящим путешествием, со множеством остановок. Вспоминается, как дед на карте показывал наш маршрут на ближайшие несколько дней; как на станциях бабушки торговали горячей домашней едой; как мы долго стояли в Белгороде, и как долго тащились из Джанкоя и, наконец, приезжали в самый центр Феодосии. А впереди -- было целое лето...

...Но дописал я только сегодня. Когда вк напомнил, что 10 лет назад я добавил в друзья ЕК. И я понял, что ровно 10 лет назад впервые поехал на Малые Скалы. Когда впервые, перебарывая страх, начинал спускаться со скалы по какой-то веревке. Когда целый день пилили и таскали бревна, кажущиеся бесконечно толстыми и тяжелыми. Когда на обед дали только бутерброд из невкусного черного хлеба и копченой колбасы, которую я не ел. А на завтрак -- был сыр, отношение к которому было точно таким же. Да, тогда у меня еще не было большого рюкзака, и я с трудом тащил два небольших. Тогда я узнал, что такое полиспаст. Пожалуй, так началась моя походная карьера в 239.

Время идет, скалы на месте стоят. Лишь люди на них меняются. Да молодая поросль на вырубке крепнет.

Из архивов (с незначительными стилистическими правками)

Завтра я уеду на олимпиаду, и через две недели все закончится. Будет подведён какой-то итог. Появится результат, который обозначит итог полутора лет подготовки.
Если возьму золото, то, да, будет приятно. Но это ничего не даст. Так же, как если не получу медаль. В любом случае после олимпиады ничего не будет. Останутся воспоминания, но, скорее всего, смутные.
Единственное, что мне кажется полезным -- это общение с ребятами из других стран, возможность познакомиться с ними и после -- продолжать общаться.
Понимаю, что эта олимпиада -- мой максимум, и дальше, скорее всего, будет только хуже.

Здесь стоило бы подвести какой-то итог, но я не знаю, какой. Кто знает, зачем мне была дана возможность участвовать в олимпиаде, представлять Родину. Понятно одно: чем больше даётся, тем больше ответственность за действия, за то, что было дано. И я пока не знаю, как всё это использовать, и чем буду заниматься в жизни.

Возможно, вышло пафосно. Возможно, по-философски. Возможно --- ни о чём.
Дорогой читатель, если ты не согласен со мной, пожалуйста, не расстраивайся, и прости меня.

Начало воспоминаний, или Продолжение истории

Ты выходишь из самолёта в здание аэровокзала и за стеклянной стеной видишь рельсы. Это беспилотный метрополитен, который строят к чемпионату мира по футболу.

Ты идешь по пустому терминалу, и за другой стеклянной стеной видишь воду. Это Персидский залив. Аэропорт построен на насыпной территории.

Ты проходишь границу государства Катар. Садишься, чтобы подождать притормозившего товарища по Сборной. У него сложности на границе. Спустя время его уводят с твоих глаз. Зато появляются местные организаторы, стремящиеся помочь с возникшей заминкой.

Спустя время все хорошо заканчивается, и, выйдя в теплую декабрьскую Доху, садишься в автобус. Он трогается, и ты любуешься пустыней, стройкой дороги, небоскребами, опять пустыней и стройкой.

Вот ты и в отеле. Это 4 небоскреба. Наши номера равномерно разбросаны по ним. Все уходят, и ты с товарищем, также плохо понимающим английский, как и арабский, оказываешься один на один на подземной (а может и надземной) парковке с арабскими надписями и цифрами. И парой лифтов, останавливающихся на этажах разной четности.

Обратный путь из номера еще сложнее. Ты не понимаешь, какая из кнопок соответствует заветной парковке. Той самой, откуда рукой подать до ресепшена и ресторана, в который тебя поведут тимлиды.

Ресторан закрыт. Наша маленькая русская община в составе 10 человек идет по вечернему городу в поисках приличного заведения.

Вот мы в каком-то ресторане. Нам всем заказывают пасту с морепродуктами -- как единственное привычное блюдо. Пока оно готовится, нам выносят какие-то хлебобулочные изделия без начинки, соус, и воду. Мы приступаем к трапезе.

Чтобы не опозорить родную страну, и любимый город, ты берешь в руки вилку и нож. Местная лепешка с трудом поддается такому препарированию, но ты не сдаешься.

День подходит к концу. Ты пребываешь в удивительном состоянии: восторг и удивление от незнакомой природы и культуры соседствуют с некоторыми страхами и опасениями; предвкушение удивительного события оттеняется внутреннии признанием своей недостойности представлять Родину, и с какии-то избыточным комфортом проводить время. Впрочем, теплая атмосфера в коллективе тебя несколько успокаивает.

Город полностью погружается во тьму ночи, но, благодаря вайфаю, ты еще долго делишься впечатлениями с родными и близкими тебе людьми.