Благодаря наводке подписчика канала Қаната (🤝) на работу Дэвида Энтони «Лошадь, колесо и язык» (The Horse, the Wheel, and Language, 2007), становится ясно, что секрет успеха ранних индоевропейцев — представителей ямной культуры — крылся не только в технологиях, но и в уникальном социальном «софте». Энтони убедительно доказывает, что именно организационная структура общества позволила номадам эффективно управлять пастбищами в суровых условиях степи между 3500 и 3000 годами до нашей эры. В основе этой системы лежали два фундаментальных механизма: институт гостеприимства, известный как ghos-ti- (корень, давший жизнь современным «guest» и «host»), и иерархическая связка патрон–клиент. Первая концепция создавала сеть взаимных обязательств между незнакомцами, гарантируя защиту и обмен ресурсами, в то время как вторая обеспечивала вертикальную стабильность, где сильный лидер предоставлял покровительство и скот в обмен на лояльность и труд.

Эти социальные инструменты радикально изменили подход к использованию степных пространств, превратив отсутствие жестких границ из проблемы в преимущество. Вместо того чтобы воевать за каждый клочок земли, древние кочевники использовали ритуалы гостеприимства для легитимизации прохода через чужие территории и совместного использования водопоев, что было жизненно важно в периоды засух. Параллельно с этим, система патрон–клиент позволяла масштабировать производство: под началом одного лидера собирались внушительные человеческие ресурсы, способные охранять и перегонять гигантские стада на огромные расстояния, что было бы не под силу разрозненным мелким группам.

​В конечном счете такая гибкость превратила социальные связи в своего рода виртуальную инфраструктуру, которая контролировала пространство надежнее любых заборов. Территория удерживалась не межеванием, а сетью клятв и союзов, что делало систему невероятно адаптивной к климатическим капризам того времени, когда требовались частые перегоны стад. По сути, именно социальный капитал — умение договариваться и объединяться — стал тем двигателем, который вместе с колесом и лошадью навсегда изменил карту мира.

Если Энтони прав, то эти механизмы стали универсальным стандартом выживания для всех последующих кочевников Евразии: от скифов и сарматов до тюрко-монгольских каганатов и ханств. Позже это кристаллизовалось в этический кодекс степи, где священное гостеприимство (например, казахское «қонақжайлылық» или институт куначества на Кавказе) и личная верность лидеру превратились в жесткую необходимость. Для номадов эти традиции оставались эффективным способом сохранять политическую стабильность и управлять гигантскими стадами без участия бюрократии и письменных законов.

#nd_заметки

Предопределение пророка (ﷺ).

Если бы не мусульманин Берке-хан, то Золотой Орды бы не существовало (что означает, что впоследствии не было бы и Казахского ханства). Историк Жаксылык Сабитов.

Степные «Игры престолов» образца 1748 года: разбираемся, почему султан Барак решил окончательно «закрыть вопрос» с ханом Абулхаиром. Если верить донесению Оренбургского губернатора Неплюева Коллегии ин.дел, за этим убийством стояли сразу несколько факторов.

​Во-первых, Барак открыто заявлял, что по происхождению он «честнее» и знатнее Абулхаира, а потому не собирался терпеть его попытки стать «главным ханом». Классический конфликт родовой аристократии.

​Во-вторых, Барак обвинял хана в банальном грабеже. Речь шла о караване с товарами, который шел из Хивы от зятя Барака. Абулхаир этот товар якобы присвоил, что в степи расценивалось как прямое оскорбление и «плутовство», требующее жесткого ответа. Последней каплей стала ситуация с каракалпаками: Абулхаир пытался их подчинить и грабил, а Барак выступил их защитником.

​Самое интересное в документе — это циничная реакция русской администрации в лице губернатора. Неплюев, хотя и признает верность покойного Абулхаира, помогать его вдове Бопай в кровной мести не спешит. Пока наследник Нурали-султан и убийца Барак-султан враждуют, они оба будут искать расположения Оренбурга и Петербурга, не давая друг другу слишком усилиться. Впрочем, от Неплюева другого и не ждешь.

Нᴀᴋᴏнᴇц, Гᴏᴄ. ᴋᴏᴧ ᴧ. ин. дᴇᴧ дᴇᴩɜᴀю ᴇщᴇ ᴨᴏʙᴛᴏᴩиᴛь ᴨᴩᴇжнᴇᴇ ᴨᴏᴋᴏᴩнᴇйɯᴇᴇ ʍᴏᴇ ʍнᴇниᴇ, чᴛᴏ нᴇ ᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴄиᴇ ᴏднᴏ ʙᴇᴄьʍᴀ хᴏᴩᴏɯᴏ и нᴀдᴏбнᴏ, чᴛᴏб Абуᴧхᴀиᴩхᴀнᴏʙᴀ ɸᴀʍиᴧия нᴇ уᴨᴀᴧᴀ, нᴏ и ᴄиᴇ, чᴛᴏб ᴏнᴀ бᴏᴧᴇᴇ нᴇ уᴄиᴧиᴧᴀᴄь, ᴋᴀᴋ Абуᴧхᴀиᴩ-хᴀн быᴧ. А ᴨᴩиᴛᴏʍ ʙыᴄᴏчᴀйɯиʍ ᴇ. и. ʙ. инᴛᴇᴩᴇᴄᴀʍ нᴇбᴇɜᴨᴏᴛᴩᴇбнᴏ и ᴛᴏ, ᴇжᴇᴧи б чᴀᴄᴛᴏ ᴨᴏʍянуᴛᴏй Бᴀᴩᴀᴋ-ᴄᴀᴧᴛᴀн ᴨᴩи нынᴇɯних ᴄᴧучᴀях уᴄᴛᴏяᴧ и нᴇ ᴨᴩᴏᴨᴀᴧ, яᴋᴏ чᴩᴇɜ нᴇᴦᴏ ʙᴏ ᴏбᴏих ᴏᴩдᴀх ᴩᴀʙнᴏʙᴇᴄиᴇ ᴨᴩи ʙᴄяᴋих ᴄᴧучᴀях ᴄᴏдᴇᴩжᴀᴛь и ᴋᴀᴋ хᴀнᴄᴋую ɸᴀʍиᴧию, ᴛᴀᴋ и ʙᴄᴇх Сᴩᴇднᴇй ᴏᴩды ʙᴧᴀдᴇᴧьцᴏʙ ʙ ᴩᴇɜᴏнᴀх и дᴏᴧжнᴏᴄᴛи иʍᴇᴛь быᴧᴏ б удᴏбнᴇᴇ, и дᴧя ᴛᴏᴦᴏ ʙᴏ ᴏᴛʍщᴇниᴇ, ᴏ ᴋᴏᴇʍ хᴀнɯᴀ и дᴇᴛи ᴇя дᴏʍᴏᴦᴀюᴛᴄя, ᴄᴏ ɜдᴇɯнᴇй ᴄᴛᴏᴩᴏны ʙᴄᴛуᴨᴀᴛьᴄя, ᴄᴧᴀбᴇйɯᴇ ʍниᴛᴄя ʍнᴇ, нᴇᴄхᴏднᴏ.

P. S. Неплюев — эдакий прототип Лорда Бейлиша.

#nd_заметки