«Пролетарии никогда не восстанут — ни через тысячу лет, ни через миллион. Власть партии — навеки»
1984, Джордж Оруэлл

— Почему тебе это так важно?
Она меня спросила, будто бы здесь возможен иной вариант.
— Ты тратишь на это кучу времени, даже не зная никого из них. Я никогда не поверю, что тебе они по-настоящему нужны.
«По-настоящему нужны»… Сидя в своем кабинете, я часами прокручивал всевозможные варианты ответов на этот вопрос, словно заблудившийся бедуин, отчаянно ищущий хоть каплю воды в центре пустыни Руб-эль-Хали, которая простерлась на сотни миль от окна моего офиса.
Диана, разумеется, настолько же вспыльчива, как и права. По крайней мере в вопросах веры и доверия.
— Вот ты снова молчишь. Как и тогда, в 2014, помнишь? Ты также говорил про тех людей, а в итоге чем все закончилось? — Диана встает с кожаного кресла, каркас которого создан из цельного дуба, достать который было почти также сложно как в этом городе найти парковку без единой Lamborghini или Ferrari. — Я переживаю за тебя и твое здоровье — будто оксюморона ради, подойдя к стеклянному speakeasy столику, она плеснула в свой стакан уже третью и не менее добрую для 11 утра порцию бренди, предназначенного для гостей кабинета.

— Ты действительно считаешь, что защищать тех, кого ты совсем недавно еще презирал — это рационально? — Диана вообще обладает достаточно спокойным характером, но только до момента действия алкоголя. — Ответь мне! — она хватает меня за руку и сжимает с такой силой, будто бы она всю жизнь работала грузчиком, который лишился руки при погрузке, а потом при пересадке получил медвежью лапу.
— Вспомни тот самый образ прошлого: сначала тебя вынудили покинуть компанию с помощью угроз и шантажа. Всем было наплевать. А сейчас ты хочешь этих же людей защитить? А это была твоя компания!
Потирая руку, высвобожденную из этого медвежьего капкана, я смотрю в её глаза.
Ей никогда бы не пришло в голову, что если действие безрезультатно, оно все равно имеет смысл.

Она — олицетворение одновременно всех и никого; она — символ правосудия в лице одинокой амазонки; и она, также как и остальные, не разделяет позицию виновных в происходящем. Порою любому гению не хватает лишь уверенности, немного безумия и веры в то, что потраченные свечи окупят саму игру. Иногда людям просто не достает поддержки: что обернувшись, ты увидишь остальных, а не пустые места, словно премьера очередного фильма с логотипом «Фонд кино».
— Я совсем тебя не понимаю, — сейчас свечение её изумрудных глаз вполне могли сойти за прибор ночного видения. — Помнишь, как ты мне тогда сказал, когда увидел то, ради чего люди используют твою соц.сеть?

«Я хотел стереть географические границы между людьми, а сам создал лишь социальные стены на каждый сантиметр живого общения».

— Так почему ты думаешь, что сейчас этих любителей новояза интересует что-то кроме порно, стикеров и… гребаный гедонизм! Они всегда стоят перед выбором: свобода или счастье, и большинство, поверь мне скажет, что счастье — лучше! И я тоже боюсь этого выбора.
Заметив, что Диана наконец прочитала подаренную мною «1984» Оруэлла, я не сводил с нее глаз, пока она не дошла до кушетки, обессилено рухнув на нее.

— Но я хотела бы не бояться все время, но… не выходит. Я понимаю, что твои побуждения чисты и справедливы, но, поверь, я также знаю, что наш мир ужасен, и знаю это не хуже других. И я боюсь. Я боюсь, что все они поступят так, как ожидаю того от них я, а не ты.
Каждое её слово, словно выстрел картечью, попадало в мишень формы моего сердца. Но я знал на что иду и чем жертвую с самого начала. Не решаясь посмотреть напрямую, я заглядываю в зеркало, стоящее в углу кабинета, и наши взгляды встречаются. Делаю глубокий вдох.

— Я не видел своих родителей уже более 4х лет. Мой отец до сих пор работает филологом. Он всегда считал, что что хоть вместо разговора и можно использовать дубинку, слова никогда не потеряют свою силу. Они передают содержание и истину тем, кто в ней нуждается. А истина проста: с нашей страной творится что-то нездоровое, что-то жуткое. Жестокость, несправедливость, злоба, угнетение и ложь. Как же это получилось и кто виноват? — Диана застыла, и если бы не первый за несколько минут взмах ресницами, то её легко можно было бы принять за восковую фигуру. — Разумеется, одни причастны к этому более, чем другие, и я надеюсь, что это не останется безнаказанным, но все же, нам нужно признать правду — если мы хотим увидеть виновника, то достаточно просто посмотреть в зеркало. Ты права, они выберут счастье и за это их винить нельзя, и свобода приобретает ценность, лишь когда они её уже лишены.

Подойдя к Диане, я чувствую дрожание её тела и в то же время благодарность, высеченную в её взгляде, будто в камне. Ей страшно ровно настолько же, насколько она понимает, что я прав. А противоречия, как известно, всегда черно-белого цвета.
— Так вот мой отец всегда считал, что ложь для творца — это шанс найти правду, тогда как для политиков — её спрятать. Люди хотят правды, и разве это преступление? Искренность потерять очень легко. Возможно, это единственное, что осталось в нашем мире, наше единственное достояние. Наша последняя баррикада. Но как известно, любая революция не стоит того, чтобы её проводили, если в ней нет танца.

Я протягиваю руку, предоставляя ей возможность выбора. Возможность, которой большинство уже лишено.

❤️ — Принять приглашение
☠️ — оттолкнуть его руку

Просто наша новая обложка для выступления на конференции в Минске. Огонь?

Всем холистического четверга!

Эта статья вышла давно, и я должен был бы написать к ней предисловие, особенно учитывая этот нерелевантный заголовок. В любом случае было бы нечестно о ней умолчать — и не стал бы оправданием молчанию даже мой отпускной анабиоз.

И вот статья проявляется на свет — крошечное событие, смысл (я надеюсь) в чьих-то глазах. С этого момента она включается в бесконечную игру повторов и seo-анализа; вокруг нее начинают появляться читатели; каждое прочтение на миг облекает её неосязаемой и неповторимой плотью; её фрагменты получают самостоятельную жизнь, им даже дают оценку вместо неё самой, в них пытаются втиснуть чуть ли не все её содержание, и, случается, именно в них она находит свой последний приют; порою возникают комментарии — новые дискурсы, в которых она должна предстать в истинном свете, сознаться в том, что скрывала прежде, освободиться от всего напускного и пафосного. Эта статья — как и любая из прежних, — такой же двойник; но это не подделка, и не та же самая.

Мне бы хотелось, чтобы эта статья (по крайне мере в моих глазах) была лишь совокупностью её фраз и ничем иным; чтобы не было этого предисловия, ни единого симулякра, считающего себя вправе диктовать свои условия и законы всем остальным подобиям, которые в будущем обязательно будут появляться на основе её содержимого.

В общем, я бы хотел, чтобы эта статья не сводила свой статус к статусу всего лишь текста — с этим прекрасно справится и учебник, — но чтобы истории этой хватило наглости объявить себя дискурсом, иными словами, одновременно оружием и сражением, стратегией и атакой, борьбой и победой или же просто стечением обстоятельств.

Что же до новизны, то давайте не будем даже пытаться найти в ней какой-то тайник, сокровище, которого не заметили поначалу: новизна возникла лишь только из событий, во власти которых она оказалась.

— Но ты только что написал предисловие.
— По крайней мере бессмысленное. Это все океан.

Всем холизма.

«Где взять мотивацию, чтобы написать статью про то, где взять мотивацию?»

Именно этим вопросом я и задавался в течение целого месяца, пока собирал все эти буквы в контексте балийских пляжей.

Прости, Дэвид Фостер Уоллес, на что-то большее в этот раз меня не хватило.
Всем холизма.

Каждый раз, когда я падал на мокрый песок и готов был разреветься, папа одобрительно аплодировал мне и уверял, что я медленно, но верно становлюсь искусным наездником. Таким образом он внушал мне, что невозможно стать опытным наездником, если не перенесешь множество падений, после которых упрямо встаешь на ноги и снова усаживаешься в седло.
Такова жизнь.
Беар Гриллс

«Stay hungry» — именно так звучит современная молитва большинства современных бизнесменов, в то время как бизнес уже стал частью массовой культуры как футбол из разряда спорт перешел в медиа.
За ширмой медийности стало сложнее отличать фантазию от реальности и настоящих действий. В эпоху, когда наш мозг гонится за факт-чеками и доказательствами, бизнес-форумы собирают многотысячные аудитории из пришедших послушать очередную порцию абстракций от персонажей, которые больше походят на актеров из порно, чем на реальных и настоящих людей.
Мир пластиковых яблок стал следствием таргетинга на наши неоправданные ожидания словно персонажи Минаева, рожденные из бессвязного набора букв, позволяющие хоть на несколько секунд забыть висящие ковры на стенах реальности, окунувшись в изуродованную форму одноклеточной жизни элиты. Тех, кто лишь открывая письмо электронной почты, зарабатывает миллионы, при этом делая миру одолжению.
Это выжжено, мертво.

Мы — люди. Мы любим сопереживать. Все как в хорошем сценарии отличного фильма.
Но даже Зак Снайдер показал, что мир устал от супермужчин, надевающих маску притворства, словно красные трусы поверх синих трико.
Будьте Беар Гриллсами — выживайте.

Всем холизма.

​​— Что там с сосисками, Чарли?
— Пять минут, Турецкий.
— Пять минут назад ты сказал, что будет готово через две минуты!
Большой куш (2000г.)

За последние 3 недели моего безбуквенного штиля успело произойти множество ярких событий, из которых я отмечу 3 наиболее ярких, релевантных и полезных, которыми (с нативной надеждой на исправление за собственное молчание) спешу с вами и поделиться.

Аперитив
Мы начали работу с одним из крупнейших рекламодателей в России (у нас NDA, поэтому пока без имен) и прикладываем все наши нативные усилия для реализации первых масштабных кейсов уже этой осенью. Это будет история про brand safety, натив и Brand Safety Pro. Про него как раз ниже

Основное блюдо
Занимаясь вопросом religion awareness в контенте, мы пришли к ряду занимательных гипотез, то есть, если показать один и тот же контент с религиозным контекстом в трех разных субъектах РФ, то везде мы получим разную степень восприятия и отношения к увиденному. То есть видеоконтент, содержащий, например, 16% христианства (спасибо нашему brand safety index) будет иметь разный отклик в Москве, Уфе и Грозном. Почему? Потому что религия имеет тесную связь с культурным кодом, воспитанием, семьей и еще кучей характеристик которые оказывает свое влияние. Эссенциализм во плоти.
Также есть еще множество контекстуальных вещиц вроде ярких стереотипов и степени агрессии в отношении других религий. Ведь показав контент с христианским контекстом мусульманам, мы получим повышенный awareness, так как «Коран» далеко не толерантен по отношению к иным религиям, согласно принципам джихада внутреннего и внешнего. И наоборот, если покажем контент с мечетями христианину — это разрывает его нарратив и отношение, поэтому вновь загорится наша красная лампочка «alarm». Можно сказать, что контент должен мэтчиться с вероисповеданием пользователя. Нативно :)
В общем, мы решили дополнять знания о контенте конфигурациями восприятия религии в зависимости от их геолокации. Еще одно R&D, результаты которого запихнем в алгоритм. Посмотрим, что получится.
То же самое мы хотим сделать и с остальными 6 категориями нашего Brand Safety Index. Схему категорий прилагаю

Десерт
А в качестве того, что мы все делаем не зря — ловите один из последних скандалов, вследствие которого теперь уже и Mars свернул все свои рекламные кампании, и ушел от YouTube.
Кому брэнд сэйфти?

Прежде, чем пожелать вам холизма — вопросик:
вам интересно узнавать про наши внутренности и инсайды?


Всем холизма!

​​Все, что вам нужно знать о процессе разработки нашего brand safety для идентификации наркотиков. Через пару недель поделимся результатами.
Ищите нативные закладки с брэнд сэйфти у своих подъездов!
#реквиемпонативу

«Порою и банан — повод подружиться»


— Если отбросить весь биздев, клиентов и деньги, то что для тебя быть фаундером стартапа? Как тебе это?

С Егором мы познакомились на Бали, но достаточно давно не просто знали о существовании друг друга, а можно сказать, заочно дружили. Словно в индустрии стартапов сошлись все круги математической вселенной имени Эйлера, в центре которых оказались мы — люди, стоящие на остановке в ожидании «автобуса в завтра», искренне надеясь, что его водитель не пьян, и мы в отличии от многих избежим аварии, которая подобно безмятежно-пластиковому голосу девушки с незнакомым набором цифр на дисплее и просьбой «оценить качество сервиса» — всегда будет не вовремя.

Так что же это такое — быть человеком, неравнодушным к текущему положению вещей, и в то же время казаться местным душевнобольным, проповедующим малопонятные и далекие от принятия истины?
Ты занимаешь место в автобусе и оплачиваешь проезд своими социальными, культурными и даже частично личными нормами и стандартами. Еще смутно, но ты знаешь куда хочешь приехать, а замечая незнакомые пейзажи за окном, твое волнение нарастает, в то время как вопрос «тот ли это маршрут?» занимает все большее пространство в собственных мыслях.
Почти наверняка ты сменишь сотни автобусов и встретишь тысячи попутчиков, также отчаянно ищущих свой путь. Как и мы с Егором, идущие в толпе москвичей, маршрут большинства из которых всегда очевиден и до боли бинарен.

И вот ты слышишь вопрос, находясь в центре вавилонского столпотворения; вопрос от того, чей проездной насчитывает поездок не меньше собственных; вопрос, ответ на который, ты всегда знал, находится где-то посередине между задачами в trello и бесконечными гипотезами, рожденными за горизонтом собственного понимания.

— Потому что можно увидеть маршрут и все грани собственной глупости. То, что вчера тебе и твоей команде казалось чем-то невероятным, уже завтра для вас почти наверняка станет реальностью, а через пару месяцев вы приходите к идее, которая выводит на околоземную орбиту. Ни с чем не сравнимое удовольствие. А какие ощущения у тебя?

Егор улыбается, словно ребенок, имя которого назвала учительница, а он уже давно знал ответ на её вопрос.
— Это качели. То чувство, когда ты раскачиваешься и замираешь в верхней точке. Помнишь, когда ты начинаешь лететь вниз, и каждой клеточкой тела соприкасаешься с изменением собственной реальности? Пожалуй, только из сплетения подобных ощущений и воспоминаний ты чувствуешь себя по-настоящему живым. Жизнь из под кончиков пальцев.

Стартап как личный сорт лизергина.
Всем холизма.

Порою отрывая голову от разработки продукта в РФ, мы грезим о солнечных берегах Европы или триумфальном возвращении в Манхэттен… И вот сейчас тот самый момент.

Столь ожидаемая (искренне надеемся, что не только нами) премьера двух наших продуктов состоится в Лиссабоне. На примере грядущих кейсов мы расскажем и подробно разберем принцип работы нашего AI в контексте brand safety и нативной рекламы.
Еще в прошлом году, работая над прототипом в питерском офисе, мы даже и мечтать не могли о презентации продуктов для мировых гигантов медиа.
Дримс кам тру?

Будем рады вашей нативной поддержке.
Ну а мы на родине Роналду попробуем не хуже Дзюбы!

Всем холизма :)

Сегодня ровно год этому каналу!

Смешанные чувства, спутанные мысли, синтаксическая катастрофа.
Абсолютно не занимаясь продвижением канала и с периодическим рандомом публикуя здесь посты, я все-таки действительно не ожидал, что мы сможем преодолеть эти коварные «три шестерки» в подписчиках канала. Если честно, я вообще не думал, что выберемся за пределы пары сотен людей, а я продолжу заниматься этим лексическим эксгибиционизмом.

Поэтому спасибо. Спасибо каждому из вас за внимание, концентрацию и теплые слова, которые вы адресуете мне в лс.

А мы возвращаемся к нашим португальским дедлайнам, 2 грядущим лонгридам про нас и целой тонне неразмеченных датасетов. Буду держать в курсе.

Хорошей пятницы, друзья.
Разумеется, холистической.

В.: Мне приснился крайне странный сон: куча диабетиков стоит в очереди в кондитерскую. Зачем? Размер скидки за уровень сахара в крови или торт настолько вкусный, что ты готов отдать свою ногу?
Ю.: Ну ты и мудак… Год назад у меня умерла сестра от диабета.

Прежде чем она призналась влюбленному в нее В., что у нее никогда и не было сестры, прошло несколько часов.
Узнав о розыгрыше, он захотел такой же черной вендетты. Написал сценарий и снял свой первый фильм.
— Очень жаль, что у тебя нет умершей сестры. Смотри как весело можно проводить время с трупом! — сказал он ей на премьере, устроенной в импровизированном кинотеатре.

Он еще не догадывался, что эти 3 экранные минуты путешествий с трупом, больше похожих на некродэйтинг, чем отношения с сестрой, кардинально изменят привычный образ жизни.
Ю. улыбнулась. И он начал писать уже настоящий сценарий сиквела, желая продлить её улыбку на целый сезон.
Больше они не видели друг друга, а сценарий не закончен.
В отличии от исповеди последних лет.

Хэппиэнду вопреки или открытая концовка?
Холизм во плоти.