Нормальный год для инди-рока:

​Песни о тревожной юности: рассказываем про дебютный альбом Westside Cowboy.

Хоть времена лейбла Factory и клуба Haçienda давно в прошлом, Манчестер остаётся музыкальным городом-героем. Только за последнее время оттуда вышли громкие (во всех смыслах) альбомы групп Maruja и Mandy, Indiana. А вот молодая четвёрка Westside Cowboy — группа собралась три года назад, поиграла на разогреве у Geese и выдала под конец лета дебютную пластинку.

Формально Westside Cowboy можно отнести к виндмилл-сцене, однако вместо привычных для неё арт-роковых завихрений они сочетают слэкер-рок с альт-кантри — разогрев Geese не был случайностью, да и продюсировал альбом работавший с «гусями» Лорен Хамфри. Свой стиль «вестсайдские ковбои» характеризуют как «британикана» — по аналогии с американой.

Альбом записывался без использования педалей овердрайва и дисторшна: музыканты пытались добиться сырого звучания, и у них это получилось — гитарная атака напоминает о The Velvet Underground, законодателях сырости и лоу-фая в роке (собственно, и название альбома «It Goes On» как бы отвечает на вельветовскую «What Goes On»). Метроном тоже оказался в студии под запретом, однако и без него группа уверенно держит ритм: первые же две песни на альбоме, «Kick Stones (The Boys)» и «Paperchains», бравируют совершенно молодецкой энергией и несутся на всех парах.

Дальше находится место и для более раздумчивых треков. Особенно хороша акустическая «Coyote», где на первый план выходит вокал басистки Аойф Ансон-О’Коннелл. Центральный же номер пластинки — «Worried Age» (сразу вспоминается «Песня о тревожной юности» Пахмутовой). Под нарастающий инди-роковый грохот группа рисует портрет поколения, живущего с перманентной тревогой, которая проникает во все аспекты жизни, разъедает отношения, проникает в мысли и во сны. Узнали, согласны!

Westside Cowboy — It Goes On (2026)

#0107_album #indie_rock #power_pop #alt_country

Слушать

Текст: Дмитрий Ханчин

Сделал для Битвикенда подбородку музыкальных документалок. Как говорится, Женя Григорьев, у нас всё хорошо:

Такое чувство, что на обложке ранневесенний Екб:

​Охламоны из Оклахомы: Chat Pile и их новый альбом.

Можно с полной уверенчностью сказать, что Chat Pile — одна из самых влиятельных андеграундных групп десятилетия. В, казалось бы, давно изученный и прирученный жанр нойз-рока они сумели вдохнуть новое, свежее (хоть и с гнильцой) дыхание. Замешав грузную поступь раннего индастриал-метала в духе Godflesh с ломаным грувом исконного ню-метала, музыканты, по сути, породили отдельный жанр и даже обзавелись последователями: группы вроде Truck Violence и Intercourse — это самый что ни на есть «Chat Pile-кор». В общем, к новому альбому банда подошла в качестве настоящей институции.

Слушателя, незнакомого с предыдущими релизами, теоретически может ждать откровение. Если же вы уже знакомы с творчеством группы, новинка вряд ли вас чем-то удивит: вместо того чтобы исследовать новые территории, Chat Pile находят баланс между индустриальным «God's Country» и мазафакерским «Cool World» (а финальные треки передают привет прошлогодней коллаборации с фингерстайл-гитаристом Хейденом Педиго).

Chat Pile окончательно довели до ума (или до безумия — тут как посмотреть) свой фирменный глуховатый звук и стали как никогда точны в деталях. На «Same Rules» замедляют темп до даба. Присобачивают к «Intruder» взрывную коду. Дают сладжа на «Family Funeral» и гранжа в открывашке «Creature». Вокалист Рейган Буш демонстрирует впечатляющий диапазон — от бесцветно-отрешённого пения до дикого отчаянного крика. Поёт (и орёт) он о повсеместной слежке, офисном рабстве, вымирающих видах, затопленных городах — словом, рисует широкую панораму последних времён. Во всём этом мало нового, но много чего неразумного, недоброго и, как ни крути, вечного. Ну а центральный номер пластинки «PEN IS MALL» получает награду за лучшее название.

Chat Pile — Who Loves the Sun (2026)

#0107_album #noise_rock #sludge #pigfuck

Spotify | Apple | Bandcamp

Текст: Дмитрий Ханчин

Сходил на фильм «Боуи: Последняя глава», открывший фестиваль Beat Weekend. Документалка посвящена поздним периодам творчества Боуи — то есть, после Зигги, Герцога и Let's Dance.

Всё начинается с конца 80-х, когда тот затеял незадачливую группу Tin Machine. Потом 90-е — работа над саундтреком к «Будде из пригорода», опыты с джанглом, триумфальное выступление на Гластонбери в 2000 году, Reality Tour, уход со сцены в середине нулевых, возвращение в 2013-м, работа над Blackstar и внезапный уход.

Это удачный подход к теме: про эры Зигги Стардаста и Бледного Герцога будто бы уже сказано вполне достаточно, а вот подробнее изучить эпоху Tin Machine — такого ещё не было.

В качестве рассказчиков выступают Тони Висконти, Голди (я как-то пропустил, что они вообще сотрудничали), Моби, гитарист Эрл Слик, пианист Майк Гарсон. Из не-музыкантов — автор «Будды из пригорода» Ханиф Курейши, телеведущая Джейн Миддлмисс, а также Джон Уайлд — бывший журналист Melody Maker, сумевший довести Боуи до слёз разгромной рецензией в Melody Maker. А ещё здесь есть астронавт Крис Хэдфилд, исполнивший «Space Oddity» на МКС — скажем, без него, как и без Моби, фильм бы мало что потерял, ну да ладно.

Картина по форме достаточно стандартная, с говорящими головами и пафосными перебивками, но всё недостатки окупают богатые архивные записи — например, интервью из 1999 года, где Боуи предсказывает, что Интернет поменяет всё, или секретный джем его инструментального бэнда The Tao Jones Index.

Пожалуй, серьёзная придирка к картине у меня одна: в рассказе о 90-х авторы ни словом не обмолвились о, возможно, самом серьёзном проекте Боуи той поры — записи «1. Outside». Это размашистый концептуальный альбом, первая часть так и не вышедшей трилогии. В центре — история детектива, расследующего убийство девушки в маленьком вымышленном городе. Разумеется, альбом был вдохновлён «Твин Пиксом», а один из треков с него — «I’m Deranged» — стал заглавным в линчевском «Шоссе в никуда». К счастью, подробно об этом проекте рассказывал Паша с канала МРММКД — отсылаю вас к нему.

Что ещё из недавнего посмотреть/послушать/почитать про Дэвида Боуи? А вот что:

— послушать выпуск нашего подкаста «Послушай это недолго», посвящённый берлинскому периоду Боуи
— посмотреть видеоэссе Коли Грунина про отношения Боуи и СССР/России
— почитать трилогию воспоминаний Кушнира про выбитый глаз Дэвида Боуи и его любовные телеграммы
— почитать про мой экзистенциальный опыт, связанный с Боуи
— также не забудем про Дэвида Боуи и салатники

А фильм «Боуи: Последняя глава» можно будет увидеть в Ельцин Центре ещё дважды: 13 и 19 сентября.

Рушана

Пару лет назад во время празднования Нового года я в какой-то момент дошёл до такой кондиции, когда срочно нужно было послушать песню Рушаны «К окраинам». Вот прямо немедленно. Возможно, вам знакомо это чувство — когда просто необходимо, чтобы какая-то конкретная песня прозвучала здесь и сейчас — и пусть весь мир подождёт.

Итак, нетвёрдой, но целеустремлённой походкой я двинулся к компьютеру, с которого ставили музыку, и вдруг меня резко подрезал мой барабанщик Димон. Я уже готов был издать возмущённое «эээ!», но не успел. «Щас, погодь, я одну песню включу», — сказал Димон. И включил… «К окраинам» Рушаны.

Когда-нибудь я забуду, кто я такой, кем был, что писал, о чём мечтал. Но тот момент я не забуду никогда!

Ещё один момент на долгую память — концерт Рушаны, который я наконец посетил вчера в Екб. На случай, если вы пропустили последние два года на российской сцене, вот краткая справка: экс-участница «Голоса» теперь играет офигенный, инрейнбоусовской цветущей сложности и тонкости инди-рок.

Рушана выпустила уже два альбома, один другого краше: «уф!» и «Вот-вот». Материала хватает на полноценный, увесистый сет, который и был вчера отыгран на летнике бара «Вечно молодой» и, по совместительству, Музея андеграунда. Было круто — разве что, на мой вкус, многовато баллад, но это я старый панк.

У Рушаны фантастические музыканты: драммер играет сложно и точно, басист круто держит грув, гитарист как будто всю дорогу играет отдельный эмбиент-сет.

Сама Рушана налегает на синты и часто берёт в руки акустическую гитару, причём использует её не как это принято у фронтменов в роке — не просто играет боем основные аккорды, а выдаёт нетривиальные арпеджио, добавляет общему звучанию дополнительных живых текстур. Ну и, конечно, поёт свои рвущие душу в клочья песни.

Точнее всех про эффект от этих песен сказал мой вокалист Толя: «Мне почти больно от ощущений, которые вызывает её музыка — как будто я упустил что-то очень тёплое и хорошее 15 лет назад, а теперь вспоминаю об этом ночью, укутавшись в одеяло».

Танцуй как убитый, пляши как больной: СБПЧ выпустили альбом-убийцу танцполов

В следующем году дебютнику СБПЧ исполнится двадцать лет. Серьёзный срок — за это время иные карьеры успевают пройти полный круг, а артисты — забронзоветь, застрять в самоповторах. Кирилл Иванов сразу обезопасил себя от таких перспектив.

Весь секрет — в названии: самое большое простое число — величина непостоянная, человечество постоянно открывает всё новые и новые крупные числа. Также и СБПЧ постоянно меняются, пробуют новое, никогда не повторяются: от мрачных речитативов под раскаты нойза — к открытым песням под гитару, от тонкой электроники — к гимнам с детским хором.

Сполна отгоревав на двух предыдущих релизах, на новом СБПЧ закатывают вечеринку. Это альбом для танцпола и про танцпол. «Мне кажется, что пластика, движение, тело — всё это точнее передаёт чувства и ощущения. Точнее, чем слова. У меня был в голове такой образ: человек вытанцовывает из себя всё плохое, страшное, всю боль. Ещё он через танец выражает всю красоту окружающего мира, восторг от секунды счастья. Этот альбом — коллекция таких мгновений», — говорит Кирилл Иванов в пресс-релизе.

Примерно половина, а то и больше треков так или иначе посвящены опыту танца: «Бас и бит гремят», «Бас взял за горло, бит взял за жабры», «Я на танцполе самая храбрая», «Мой отец танцпол, моя мама — стробоскоп», «Лучше не суйся на танцпол, если я тут». А стартует альбом и вовсе с цитаты из «Войны и мира» — волнение Наташи Ростовой перед первым балом.

СБПЧ подтверждают слова делом: нарубают и бодрого-борзого хауса, и подвижного тустепа. Момент, когда в «Sensation» вступает бейслайн — один из лучших на альбоме, чистый впрыск адреналина; и вправду танцевальная сенсация, как поёт Женя Борзых.

Получился своего рода концептуальный альбом о походе на вечеринку: от томительного предвкушения, через угар на танцполе, и до усталого-счастливого возвращения домой.

Впрочем, посреди всех этих плясок находится место и для фирменных поддерживающих, эмпатичных песен на вечные (и вечно актуальные) темы. «И было будущее, и будет прошлое, и всё пройдёт, моя хорошая», — снова и снова поётся в песне «Мир», лучшей на альбоме и моём претенденте на титул любимой песни года.

Это вообще, кажется, самый минималистичный в плане текстов альбом СБПЧ — короткие строчки, много повторов (хотя фит с Феничевым вполне говорлив). Но строчки — как всегда, в самое сердце: «Будь у меня всё время мира, мне бы его всё равно не хватило, чтоб рассказать, какая ты милая».

Слушать СБПЧ — Low Energy, High Hopes

Хотел написать про новый альбом Gnoomes, а тут глядь — Слава уже всё написал: