Я – не вполне человек плейлистов, но в случае с Mogwai они не помешают. Группа очень продуктивна, их 11 студийных альбомов – только вершина айсберга: куча саундтреков, сборников, компиляций и прочего. Везде есть алмазы, но порой их легко пропустить банально из-за того, насколько много у мужиков материала. Я решил собрать пару тематических плейлистов:

Mogwai песенный. В отличие от многих коллег по постной сцене, Могвай никогда не чурались пения. И пусть у Стюарта Брейтуэйта не самый мощный голос, сонграйтер он первоклассный – может и в шугейз, и в слоукор. А кроме него на записях группы можно услышать голоса Айдана Моффата из Arab Strap, Дейва Пажо из Slint, Гриффа Риса из Super Furry Animals и даже вокалиста Snow Patrol Гэри Лайтбоди (позже он споёт с Тейлор Свифт, такое вот пересечение миров).

В этом плейлисте я собрал любимые могваевские треки с вокалом – это и сердечная ода ушедшим друзьям «Ritchie Sacramento», и суперхитовая (и почему-то не ставшая хитом) «Teenage Exorcist», и «Party in the Dark» в духе поздних Slowdive, и, конечно, слоукор-шедевр «Take me somewhere nice».

Mogwai тяжёлый. Тяжёлых могваевских треков легко хватит на целый – и очень крутой – пост-метальный альбом (как говорится, я такая пост-пост, я такая метал-метал). И я рискнул собрать такой альбом.

Садимся на Глазго Мега-Змею и отправляемся в тур по самым тяжким местам могваевской дискографии. В качестве гранд-финала – «My Father, My King», 20-минутный эпик, который подминает слушателя стотонными риффами, а потом оставляющий беспомощно тонуть в океане нойза. Кстати, это единственный опыт работы группы со Стивом Альбини.

А вот тут у меня был могваевский топ альбомов.

Всегда нойзи, порой рейджи: Ким Гордон вскрывает сумрачный абсурд современной жизни под трэп-биты.

Из всех экс-участников Sonic Youth Ким Гордон смогла построить самую интересную карьеру после распада основной группы. Это не в упрёк остальным. Тёрстон Мур прекрасно продолжает линию поздних «соников». Ли Ранальдо со своим мелодичным альт-роком оправдывает звание «Джорджа Харрисона из Sonic Youth». Стив Шелли играет с обоими, да и в целом без работы не сидит. Но Ким максимально далеко ушла от изначальной стилистики — её последние релизы проходят по разряду хип-хопа, причём вполне себе модного.

Новый альбом — прямой сиквел двухлетней давности пластинки «The Collective», хотя тут Ким немного расширяет пространство борьбы: в первом треке врубает бум-бэп, а посередине треклиста даёт немного передохнуть на дрим-поповой «NOT TODAY» (хотелось бы услышать альбом целиком в таком ключе). В «Busy Bee» неожиданно засэмплирована бочка Дейва Грола. В целом же материал альбома — всё те же рейдж, трэп-трещётка и нойзовые гитары.

Тексты песен больше похожи на концептуальное искусство — например, в уже упомянутой открывашке Ким иронично перечисляет названия плейлистов («Rich popular girl», «Villain mode», «Jazz in the background», «Chillin' after work»). А закрывающая «BYE BYE 25!» — обновлённая версия трека с «The Collective», оригинальный текст в котором был заменён на список слов, запрещённых администрацией Трампа — среди них, например, «иммигранты», «жертва», «изменение климата» и «ментальное здоровье». Ким же предпочитает называть вещи своими именами. На музыкальной сцене она уже больше 40 лет, но её голос, кажется, ничуть за эти годы не изменился — всё такой же отстраненный, леденящий, бесстрастный, безжалостный, паранормальный. И трэп ей идёт.

Kim Gordon — PLAY ME (2026)

#0107_album #industrial_hip_hop #trap #noise_rock

Слушать

Текст: Дмитрий Ханчин

Во время съёмок “Синего бархата” Дэвид Линч и Изабелла Росселини, звезда картины и его тогдашняя возлюбленная, то и дело уединялись. Но не для того, о чём вы могли подумать, а чтобы послушать “Song to the Siren”. Балладу Тима Бакли божественно красиво перепели This Mortal Coil.

Это была не столько группа, сколько сборная лучших сил лейбла 4AD, колыбели дрим-попа. Конкретно эту вещь исполнили участники Cocteau Twins: голос Лиз Фрайзер свободно парит посреди звуковых ландшафтов, которые создаёт гитарой Робин Гатри.

Линч очень хотел использовать эту песню в своём фильме, но не смог выкупить права. В итоге Линч написал белый стих и попросил композитора Анджело Бадаламенти превратить его в песню и найти вокалистку с небесным голосом, которая могла бы её спеть. Бадаламенти позвал свою знакомую Джули Круз — та вообще-то специализировалась на джазе и пела в среднем регистре, но с поставленной задачей справилась блестяще.

Так родилась песня “Mysteries of Love”. За ней последовал целый альбом “Floating into the night” — одна из лучших дрим-поповый записей всех времён. А потом и саундтрек к Твин Пиксу — но это уже другая история.

Что из всего этого следует? То, что Линч очень любил кавера. И даже невозможность использовать чужой кавер могла стать для него мощным творческим импульсом.

Вот ещё несколько каверов из фильмов Линча:

Lou Reed — This Magic Moment. На саундтреке к “Шоссе в никуда” Линч и Резнор собрали чуть ли не все семь поколений рок-н-ролла. За старшее отвечают Боуи и Рид: если первый подарил фильму оригинальную песню, то экс-лидер The Velvet Underground — перепевку старой песенки The Drifters. Учитывая, что это самый тёмный и порочный из линчевских фильмов, Лу Рид здесь встал как влитой, ведь его голос — это, в общем-то, и есть самое настоящее воплощение порока в рок-н-ролле.

Marilyn Manson — I Put a Spell on You. И к слову о пороках — в том же “Шоссе в никуда” Мэнсон мелькает в кадре (роль в титрах обозначена как “порноактёр “1”), а за кадром звучит его очень органичная перепевка главного хита Скримин Джей Хокинса, считающегося пионером шок-рока. Оригинал, кстати, украсил джармушевский “Более странно, чем в раю”.

Ребекка Дель Рио — Llorando. А это, может быть, и самый главный музыкальный момент из всего линчевского кинематографа. Баллада Роя Орбисона в испаноязычной акпельной версии превратилась в номер абсолютно сокрушительной силы — такие песни способны перекроить ткань бытия, что в определённом смысле и произошло в “Малхолланд Драйве”.

А подробнее о музыке в фильмах Линча, музыке Линча, музыке, повлиявшей на Линча и музыке, на которую повлиял Линч, мы поговорим уже сегодня в Syndrome Bar.

На днях писал про “Song to Siren” — красивейшую балладу Тима Бакли (отца Джеффа Бакли и самого по себе великого фолк и не только фолк-исполнителя), которую обессмертили This Mortal Coil. Потом её же слушали на лекции пр Линча (это, к слову, его любимая песня).

А на следующий день раздался телефонный звонок. Звонит — кто бы вы думали — вновь Александр Кушнир. Спрашивает, не мог бы я поделиться с читателями очередной главой его неопубликованной книги про музыкальных аутсайдеров 60-70-х. Я, конечно же, могу, к тому же глава — про Тима Бакли.

Как рассказывает Кушнир (уберите детей от экрана), книга писалась ещё в 2018-м, на основе богатой коллекции пластинок-первопрессов, но тут вмешался рок: “Я отобрал самые охуенные (из неизвестных) и написал некоторое количество эссе. Но не дописал, так как влюбился в фильм Лето и потом ушел с головой в книгу про Майка. Это примерно 2018 год. А сейчас эти тексты про эпоху Вудстока показались мне безумно актуальными. Такая вот странная история))”

Почитайте главу (точнее, её начало), а может быть и послушайте Тима Бакли — как будто бы ранневесеннее субботнее утро к этому располагает:

Открываем новую главу из книги Александра Кушнира «Поколение Вудстока: герои, маргиналы, аутсайдеры». Она будет посвящена Тиму Бакли, революционеру с гитарой.

Tim Buckley – Greetings from L.A. (1972)

Часть 1:

Так случилось, что на лос-анджелесской презентации альбома «Greetings from L.A.» присутствовала юная журналистка New Musical Express и будущая рок-звезда Крисси Хайнд. «Я почувствовала, как у меня мозг вытекает из ушей, когда невинный юноша моей мечты вышел на сцену, - вспоминала позднее вокалистка The Pretenders. – В середине программы Тим Бакли увеличил скорость, криво улыбнулся и внезапно заорал девушкам у сцены: «Эй, забирайтесь-ка все на меня, невинные телочки! Ну-ка, давайте смелее! Посмотрим, чему вы здесь без меня научились!»

Переполненный зал ходил волнами - не слишком медленно и не слишком быстро – как доктор прописал. Гормоны хлестали фонтаном и лились по щекам поклонниц. Судя по всему, им было хорошо, несмотря на сбитое дыхание и потерянные мозги…

За несколько лет до этой вечеринки, когда Бакли только исполнилось девятнадцать, Billboard опубликовал заявление босса лейбла Elektra Джека Хольцмана о подписании двух контрактов: с новой группой The Doors и певцом Tim Buckley. Остро чувствуя дух времени, ушлый Хольцман играл на опережение – он спешил издать в 1966 году весь спектр нового калифорнийского рока. Его фолковый вектор в тот момент представлял Тим Бакли, который перебрался из родного Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, бросив дома жену с годовалым ребенком и школьную группу Bohemians.

С первых акустических концертов в Гринвич Виллидж Бакли заставил говорить о себе всю местную богему, начиная от музыкантов Фрэнка Заппы и заканчивая менеджментом The Beatles. Вокал Бакли диапазоном четыре с половиной октавы уходил корнями в традиции ирландских песнопений его предков по отцовской линии. Друзьям и поклонникам Тима порой казалось, что нелюдимый певец мог запатентовать свою глотку как «опасное оружие». А его врожденная артистичность вызывала у влюбленных в кучерявого эльфа девушек интеллектуальный оргазм.

«Невероятно худощавый Тим Бакли уже стал чем-то вроде квинтэссенции новизны: чувственность проявляется в каждом нюансе его голоса, – гласила надпись на обложке его дебютной пластинки. - Этот человек – наука тонких контрастов. Его песни исключительно выстроены: спокойная и сложная мозаика мощного электрического звука, содержащая цветовую магию японской акварели. Голос – решителен, полон мощи и характера, - он может парить, но оставаться нежным и тонким. Всё это – Тим Бакли».

После двух творчески зрелых альбомов «Goodbye And Hello» и «Happy Sad», попавших в конце шестидесятых в национальные хит-парады, в голове у красавчика Бакли произошла кардинальная переоценка ценностей. Забыв о фолковых истоках, он бесстрашно рванул в неизведанные края джазовой импровизации. В каком-то смысле Тим стал делать со своим голосом то же самое, что Джими Хендрикс с гитарой или Джон Колтрейн с саксофоном. По легенде, Бакли тренировал свой вокал, перекрикивая проезжавшие мимо автобусы и имитируя игру трубачей. Неудивительно, что вскоре его новой иконой стал не условный Боб Дилан, а реальный Майлз Дэвис.
 
Продолжение следует…

Мечта инди-рокера №7745654: чтобы Holy Fuck объединились с Fuck Buttons и записали альбом “Holy Fuck Buttons”.

А меж тем у Holy Fuck вышел новый альбом. Парни работали над “Event Beat” в новошотландской глуши, и запись шла с приключениями: однажды из-за шторма отрубилось электричество, и пришлось запитывать аппартуру от генератора, потом местный житель стал жаловаться на громкую музыку. Треки Holy Fuck рождаются из джемов, но джемить приходилось как можно тише — у группы даже была идея сделать эмбиент-альбом.

К счастью, до этого не дошло. “Event Beat”, как и заведено у Holy Fuck, грувовый и качовый, пузыратый и крупитчатый. В основе, как всегда, неумолимая и нерушимая ритм-секция, поверх которой скачут весёлые трямканья и блюмканья и проплывают призрачные голоса.

Holy Fuck в последние годы находятся на небывалом подъёме: трек “Tom Tom” засветился в мультсериале “Неуязвимые” и стал самым прослушиваемым треком группы на стримингах, причём с огромным отрывом. “Lost Cool” попал в саундтрек к “Субстанции”.

Это всё круто, но жалко, что на втором плане остался самый крутой альбом Holy Fuck — "LP" 2007 года, где смешались брейкбит, краутрок, синти-панк, еще с полдюжины жанров (на RYM пластинку описывают как “Крафтерк застают NEU содомирующих Daft Punk в переулке за дэнс-клубом”).

Конечно, на следующих релизах группа шагнула вперёд в плане саунд-дизайна, зазвучала тоньше, многомернее и продуманнее, но против дикой энергии "LP" не попрёшь: этот альбом и сам прёт как танк, пленных не оставляет и вообще ставит на уши. А ещё на нём есть милейший “Lovely Alien” — некоронованный гимн пост-рока.

А новый альбом можно послушать здесь.

Пока что мой любимый альбом года:

​Атмосферный фронт: о новом альбоме Оры Коган.

«Жестокосердная женщина» — так называется новый альбом канадской исполнительницы Оры Коган. Это далеко не дебют, но первый на лейбле Sacred Bones Records — доме тёмной музыки. С такими вводными от пластинки можно было бы ожидать концентрированного мрака, но на деле всё не совсем так.

Альбом записывался в городе Нанаймо, Британская Колумбия — это туманные, мистические, твинпиксовские места, и результат получился им под стать. На «Hard Hearted Woman» звучит призрачный фолк, психоделик-рок, готическое кантри. Слайд-гитара, органчики, старый «Вурлитцер» — звуковая палитра тут богатая, но пастельная, ни один инструмент не выпирает, все они скорее служат фоном для дымчатого голоса Оры.

Временами музыка встаёт на краут-роковые рельсы, иногда переливается джазовыми оттенками, а чаще движется на слушателя атмосферным фронтом, дурманит и обволакивает. Подобный звук можно было услышать на последнем альбоме Loma, но те совсем уж растворяются в эфире, в то время как у Оры более строгий фокус на песнях.

По ходу альбома постепенно раскрывается титульный образ «жестокосердной женщины» — не холодной и чёрствой, а защищённой: «Улыбка цвета воронёной стали бережёт твоё сердце, бережёт твой стиль». Так и эта музыка окутывает слушателя защитным слоем — невесомым, но плотным.

Ora Cogan — Hard Hearted Woman (2026)

#0107_album #chamber_folk #gothic_country #ethereal_wave

Слушать

Текст: Дмитрий Ханчин

Сегодня публикуем завершающую, третью часть, посвященную Тиму Бакли. Отрывок взят из неопубликованной книги А. Кушнира «Поколение Вудстока: герои, маргиналы, аутсайдеры».

С предыдущими частями можно ознакомиться здесь.

Tim Buckley – Greetings from L.A. (1972)

Часть 3:

Затаив обиду на лейбл, Тим надолго пропал с радаров. Правда, перед исчезновением он устроил небольшой скандал в прямом эфире одной из телепередач.

«Когда все телекамеры были отстроены и режиссеры дали команду: «Мотор!», Тим повернулся к нам и спокойно сказал: «А давайте сыграем другую песню!», - вспоминают музыканты его группы. - Мы ее толком не репетировали, и поэтому исполняли на пару минут дольше эфирного времени. К нам, спотыкаясь, бежал оператор, который прикладывал ладонь к горлу, давая сигнал остановиться. Бакли смотрел сквозь него, как сквозь пустое место и продолжал играть».

Принято считать, что Тим намеренно отталкивал публику из-за своей неустанной страсти к изучению новых форм. Каждая из его пластинок была поразительно не похожа на предыдущую и часто это напоминало откровенный вызов. Он словно подзадоривал фанатов сделать «прыжок в неизвестное» вместе с ним.

В начале семидесятых, обломавшись от очередных неудач, Бакли ушел в астрал и подсел на стимуляторы. Он месяцами не притрагивался к гитаре, маялся неопределенностью и писал сценарии к выдуманным фильмам. Перечитывая подшивки Rolling Stone, Тим лениво слушал топ-40 на радио и внезапно в его голове созрел план мести. Он поменял состав группы и стал записывать новый альбом, где все композиции провокационно демонстрировали откровенную сексуальность.

«Я захотел отыграться за всех рок-секс идолов, включая Джаггера и Моррисона, которые, на самом деле, не говорили ничего сексуального, - заявлял впоследствии 25-летний Бакли. - Я не получал абсолютно никакой энергии от современных рок-песен. И поэтому я решил сделать этот жанр менее пуританским и более откровенным».

Альбом «Greetings from L.A.» был записан в июле 1972 «на скорую руку» - с простой структурой и несложным звуком, ориентированным под формат тех радиостанций, которые транслировали фанк. В развратных текстах – похоть и «слюна желаний», в музыке – минимум «черных звучаний», а исключительно голый ритм – с испепеляющим женским бэк-вокалом и мощным акцентом на слабую долю. В финальной композиции Make It Right разврат достигал пика – в чувственных призывах бить, шлепать и хлестать. Это было грязно и зрелищно, настоящая кровь с молоком. Со времен легендарных Джеймса Брауна и Марвина Гэя мужской вокал еще никогда не был настолько вызывающим, «воющим» и «окутанным сексом». Тем более – в исполнении белого музыканта.

К сожалению, сладостный «привет из Лос-Анджелеса» долетел до мозгов и сердец человечества только спустя три года. Произошло это летом 1975 года – вскоре после того, как выбранный кинопродюсерами на главную роль в байопике про фолк-менестреля Вуди Гатри, 28-летний фолк-певец Тим Бакли внезапно умер от передозировки.

Даже если телеграм закроют (и всех закроют), приходите на эти диалоги об инди-роке:

Следующая лекция Димы Ханчина — про пост-панк. Прощаться с жанровой серией мы не готовы, поэтому лекцию про брит-поп мы тоже повторим!
🎟 Билеты на обе беседы — по ссылке
Подробности — во встрече

9 апреля — «Joy Division и история британского пост-панка»
Как родился одним из самых модернистских жанров в истории рока? Почему The Cure, Wire, Gang of Four и другие группы конца 70-х — начала 80-х были одержимы будущим и созданием совершенно нового звука?

14 мая — «От Blur до Блэра: история брит-попа»
Фронтмены-харизматики, песни-гимны, неподдельный оптимизм — и, в то же время, медийные войны, распады, драки на сцене. С кого всё началось? При чём тут Маргарет Тэтчер и Тони Блэр? В чём принципиальная разница между Blur и Oasis?

*Дмитрий Ханчин — журналист, автор тг-канала нормальный инди-рок. Пишет о передовой независимой музыке и вечно актуальных артистах прошлого. Публиковался в РБК, Чойс, Правила жизни, ИМИ и др.

Сбор гостей — с 19:30. Начинаем — в 20:00.
После лекции — обсуждение
🎟 Билеты заранее — 500 ₽.
В день события — 600 ₽

Также не забываем про финальную лекцию 29 апреля, посвященную кино-саундтрекам. Говорим про Дэвида Финчера и Трента Резнора.

18+

Пётр — главный крутыш современной музыкальной журналистики. Никто не думает так быстро и не формулирует так хлёстко. Обязательно обратитесь к Петру:

Angine De Poitrine — это, конечно, круто, но если после прослушивания ваше ухо настроилось на микротона и захотелось ещё чего-нибудь такого, а гиззардовский “летающий микротональный банан” уже заслушан до дыр, не проходите мимо группы Horse Lords.

Товарищи из Балтимора используют микрохроматику и исполняют репетативную инструментальную музыку, которую можно описать словами построк, краутрок, тотализм, постминимализм. Слова местами страшные, музыка — совсем нет: увлекательная, гипнотизирующая, производящая своего рода муаровый эффект, когда паттерны накладываются друг на друга. Местами кажется, будто Horse Lords на ходу изобретают новый язык, но язык этот при этом интуитивно понятен. В общем, модернизм в рок-музыке жив (немножко).

Если не верите мне, поверьте моим уважаемым коллегам. Вот как Олег Соболев писал об одном их альбоме (из его отзыва я группе, собственно, и узнал): “Пожалуй, главное достоинство «The Common Task» — в невероятной продуманности замысла, которая понятна по разным косвенным признакам (феноменально аккуратные аранжировки, общее построение альбома) и которое при этом совсем-совсем не чувствуется при прослушивании. Такое ощущение, будто смотришь на технически умудренный фокус, который при всей сложности кажется зрителям всего лишь взмахом рук”.

Или вот — отзыв Святослава Иванова: “драм рулит, бас рулит, гитара — гитара ваще рулит. Местами рулят синты и саксофоны”.

У Horse Lords классная дискография — включайте любой релиз и не прогадаете. А их следующий альбом “Demand To Be Taken To Heaven Alive!” выйдет 12 июня, он будет у группы первым, на котором прозвучит вокал. Ждём.

Хоть у Horse Lords и не выступают в удивительных костюмах, хочется, чтобы они всё равно были услышаны — когда ещё, как не в год лошади.