Самый радиохедовский альбом 2026-го пока записали Ulrika Spacek. Группа британская, не вполне новая — играют с 2014-го, EXPO — их четвёртый альбом.

Песни для него Рис Эдвардс сочинял в ожидании рождения дочери и в размышлениях о том, что её ждёт. Судя по материалу, поводов для оптимизма особо нет: звучит на альбоме довольно жёсткий конструктивистский пост-панк, временами по-артроковому ломаный, временами залетающий на прямые краут-рельсы, временами растекающийся психоделией.

Термин пост-рок тоже подходит, но в своём первоначальном понимании: как и Tortoise 30 лет назад, Ulrika Spacek тут вовсю занимаются автометарефлексией, то есть сэмплируют сами себя.

Коллеги указывают на сходство с великой канадской группой Women — и правда, это тоже довольно ненормальный инди-рок. Тембр вокала и болезненная красота мелодий же напоминают о, собственно, Radiohead.

И к слову о них: напоминаю о нашем розыгрыше книг про Радиохед, успевайте поучаствовать!

Слушать Ulrika Spacek — EXPO на стримингах

В последнее время подзавис на The Cure. Ну а что, зима выдалась долгая и тягостная, спасаемся проверенными средствами. А поскольку дизинтегрейшны, головы на дверях и 17 секунд веры в порнографию уже давно знакомы наизусть, на этот раз подробнее остановился на тёмном и нечасто навещаемом периоде 1996-2008.

Wild Mood Swings (1996), который обычно считается чуть ли не худшим в дискографии, и о котором я вообще забыл, очень порадовал. Думаю, единственный грех этого альбома в том, что он шёл после трёх подряд грандиозных шедевров, и такую конкуренцию выдержать просто невозможно. На деле это, скорее, Kiss Me, Kiss Me, Kiss Me, часть вторая. Ну, то есть, эклектичный набор всяких всячин, шкатулка с драгоценностями. “Want” — абсолютная классика дизинтегрейшновского уровня, “Mint Car” — хороший джэнгл, а самый яркий номер — трагичная “This is a Lie”, правда она мне куда больше полюбилась в камерной версии со сборника Join the Dots — полюбопытствуйте.

Bloodflowers (2000) как был, так и остаётся наименее любимым альбомом у группы (не пишу “нелюбимым”!). Его любит Смит, к нему хорошо относятся поклонники, он считается третьей частью “готической трилогии”, начатой Pornography и продолженной Disintegration, но по-моему, вровень с ними его ставить нельзя (я бы его теперь заменил на Songs of a Lost World). Причём сами песни тут хорошие, но как-то все на одной ноте, а аранжировки вроде бы навороченные, но на самом деле нудноватые и очень dated. А местами альбом вообще звучит как будто с “Нашего радио” — ну вот послушайте вступление к “Maybe Someday”!

The Cure (2004) как любил, так и люблю — ужасно крутой альбом, от которого отрёкся сам Смит, и который не любит часть поклонников. Возможно, дело в участии Росса Робинсона, главного продюсера ню-метала, он заставил немолодых уже мужчин писаться всем вместе разом в студии без наложений, за что Гэллап нарёк его идиотом. Я в упор не слышу на альбоме никакой мазафаки — это просто кьюры в рок-режиме, а рок — это круто, не забываем. Десятиминутка “The Promise” — одна из самых мощных, шокирующих, катарсических, убийственных вещей за всю историю группы — она должна быть в числе непререкаемой кьюровской классики, таково моё желание!

4.13 Dream (2008) — это Kiss Me, Kiss Me, Kiss Me, часть третья. Разнообразный, местами попсово-игривый, местами привычно мрачный, да и просто нормальный альбом The Cure. Моя жена очень любит отсюда открывашку «Underneath the Stars», и я с ней в этом солидарен.

А вообще, любимый альбом The Cure — наверное, A Head on the Door, чистое поп-совершенство (разве что заменить бы проходную “A Screw” на шикарный бисайд “The Exploding Boy”).

А любимая — дурманящая, нездешняя, гибельная “If Only Tonight We Could Sleep”. Как заметил коллега Capybara Tapes, слова к ней Смит будто откопал в закромах мёртвых персидских поэтов: “Если бы только мы могли уснуть этой ночью на ложе из цветов, если бы только мы могли попасть под действие бессмертных чар, если бы только сегодня мы могли бы соскользнуть в глубокую черную воду и дышать, тогда пришел бы ангел с глазами, горящими, точно звезды, и мы утонули бы в его бархатных руках, и дождь плакал бы, пока наши лица исчезают”.

А у вас?

​Наши смертельные краши: о новом альбоме deathcrash.

deathcrash относятся к виндмилл-сцене, однако, в отличие от пёстрых и эклектичных собратьев вроде Black Country, New Road или caroline, предпочитают монохромную звуковую гамму и стилистическое единство. Играют они слоукор по заветам Codeine, временами срываясь на крещендо в духе Mogwai (которые, к слову, тоже на ранних альбомах слоукора не гнушались).

Впрочем, с годами «смертокраши» меняются: если их дебютный альбом «Return» шёл больше часа и был беспросветно мрачен, то третья пластинка охотно укладывается в 40 минут и более разнообразна по настроениям. Меньше вступлений, отступлений и наступлений, зато больше, собственно, песен — чётко обозначенных куплетов, хуков, гимновых припевов. «Это как если бы Coldplay любили Duster», — пишут люди на Rate Your Music, и, при всей дикости аналогии, в этом есть смысл: слоукоровый инструментарий тут поставлен на службу трогательным песням о рутинных вещах.

Впрочем, не всё так уж благостно. Гитары так и норовят сорваться с нежных твинкл-переливов на тяжёлый перегруз — как, например, в эпичной «The Thing You Did», моментальной слоукор-классике. В мощной «NYC» (увы, не кавере на Interpol) вокалист Тьернан Бэнкс выдаёт строчки в духе группы «Городок чекистов»: «Мне 30 лет, карьеры нет, меня это парит, и группа не помогает» (перевод вольный). Ну а эмоциональный пик альбома — «Stay Forever», лирический герой которой мечется от любви до ненависти, чтобы в конце остановиться на втором пункте. Это уже моментальная классика эмо — хоть сейчас в репертуар каких-нибудь Mineral.

В целом же это самый хитовый, открытый и уверенный альбом deathcrash — будто они вышли из тёмного скрипучего подвала на свет, и хоть солнце не дарит улыбки, надо как-то жить эту жизнь.

deathcrash — Somersaults (2026)

#0107_album #slowcore #post_rock #emo

Слушать

Текст: Дмитрий Ханчин

Дело было так. У меня зазвонил телефон. Я взял трубку. На том конце провода был Александр Кушнир. Он сказал: «Дима, сколько зим!». С этим не поспоришь — зим и правда много, когда уже лето.

Далее легендарный журналист, продюсер, автор великой книги «100 магнитоальбомов советского рока» и других, спросил, могу ли я рассказать читателям этого канала о событии, которое состоится 17 марта. Я сказал, что да, конечно же, могу.

Вот такая история. А вот что за событие:

17 марта в аукционном доме «Литфонд» пройдёт аукцион (так и тянет написать через «Ы») артефактов русского рока. Приурочен он к двум круглым датам — 45-летию ленинградского рок-клуба (7 марта) и 40-летию свердловского рок-клуба (15 марта). Впрочем, этими двумя географическими точками коллекция не ограничивается: тут представлен и московский рок-андеграунд, и сибирский панк.

Что там можно будет увидеть? Самые ранние, совсем неизвестные тексты Майка с авторскими правками, магнитоальбомы «Аквариума» и «Зоопарка», фотографии Башлачева, Мамонова и Шевчука, артефакты «Гроба».

Что до свердловской сцены, то тут прямо раздолье. В частности, множество артефактов из ранних наутилусовских времён, когда они ещё писали свои первые альбомы вроде «Разлуки». Концертные снимки «Агаты Кристи», фото с молодой Настей Полевой на защите диплома Бутусова, совсем редкие кадры с группой «Урфин Джюс», ещё до образования рок-клуба записавшей, может быть, лучший советский арт-роковый альбом — монументальный «15». А также — фотографии легендарного фотографа Ильдара Зиганшина с подпольных концертов Цоя и Майка в Свердловске в 1983-м, рукописное поздравление от Кормильцева и многое другое.

Вообще, свердловская музыкальная сцена была очень интересной: «Сонанс» играли краутрок, «Трек» каким-то образом совмещали хард-рок с нью-вейвом и вообще всячески нагнетали апокалиптические настроения, а «Ассоциация» вообще исполняли прыгучий мэдчестер. И это не говоря уж о группах «Водопад имени Вахтанга Кикабидзе», «Вафельный стаканчик» и «Красный хач». В ближайшем будущем я ещё посвящу тут ряд постов самому нормальному свердловскому инди-року.

А подробнее об аукционе можно прочитать здесь.

Лебединое мясо: подкаст про Swans

В новой серии подкаста “Послушай это недолго” обсуждаем титаническую дискографию Swans: от нойз-рока, через дарк-фолк — к пост-року и пост-всему.

В этом эпизоде:
— Частушки про Swans;
— Приключения юного Майкла Джиры;
— Тайна пропавшей гитаристки;
— Почему Burning World не любит Майкл Джира;
— Почему Burning World на самом деле крутой;
— Золотые голоса из свансовского казанка;
— Лучший альбом для качалки;
— Зайчики на обложках;
— Любит ли Майкл Джира кислород;
— И откуда же начинать слушать?

Ведущие подкаста — Катя с канала непостоянное радио и Дима с канала Нормальный инди-рок

Слушать выпуск: Spotify / Яндекс / Apple / Youtube / другие площадки

#послушайэтонедолго

Ещё этой зимой я много слушал Alcest (ну правда, зима выдалась та ещё). И коль уж так много я их послушал, то вот мой субъективный топ альбомов отцов блэкгейза, от нормального — к идеальному.

7. Spiritual Instinct (2019). Самый метальный альбом группы. Многие считают его одним из лучших, но лично мне в нём не хватает фирменного альцестовского романтизма — как-то он тут потерялся за общей тяжестью и техничностью. Но плохим или даже неудачным этот релиз назвать никак нельзя: Alcest — вообще очень ровная в плане качества группа, и тут дело в личных предпочтениях.

6. Kodama (2016). Кодама — гений. После мягкого Shelter, не особо тепло принятого слушателями, Нэж поспешил вернуть в свою музыку блэк-составляющую, и вышло вполне убедительно. Начало у альбома просто невероятное, но вот к концу внимание рассеивается, и финальный шумовой этюд кажется смазанным и не тянущим на красное словцо.

5. Shelter (2014). Условная метал-группа записывает нечто далёкое от метала и получает от поклонников по шапке — история стара как мир: Paradise Lost записали депешмодный Host и разочаровали фанатов, Deafheaven выпустили лёгкий и воздушный Infinite Granite и тоже нарвались на прохладный приём. То же случилось и здесь: Неж поехал в Исландию записываться на студии Sigur Ros, позабыл про блэк и выдал чистый дрим-поп — настолько классический, что в одном из треков даже материализовался Нил Халстед из Slowdive. Недавно коллега pen_pal посвятил альбому большой прочувствованный пост — почитайте.

4. Écailles De Lune (2010). Обычно этот альбом возглавляет подобные топы, у меня же он где-то посередине, но это потому, что для него мне для него нужно особое настроение, не самое радостное. Мне кажется, это самая тоскливая и зимняя запись группы, прямо Шуберт от блэкгейза. Идеально слушается, когда на улице снегопад, за окном метель, а на душе вьюга. Как пел Слава из “Городка чекистов”, “зимние дни — это снова они, зимние дни, зимние дни”.

3. Souvenirs D'Un Autre Monde (2007). А вот это — альбом-весна, пробуждение после долгого сна, спадающие чары, между нами тает лёд и все такое. Удивительным образом “Сувениры” одновременно и более сырые, и более нежные: пилящий блэк-метальный звук тут соседствует с, может быть, самыми красивыми мелодиями, какие только сочинял Неж.

2. Les Chants De L'Aurore (2024). После тёмного и тяжкого "инстинкта" Неж вновь обратился к свету и выдал одну из лучших своих записей: альбом могуч, НЕЖен (ну, вы поняли), красив и мгновенно уносит слушателя на крыльях зефира в мир утренней зари. А фортепианная вещица “Réminiscence”, как теперь понятно, наметила вектор развития: стало известно, что Неж собирается выпустить сольный клавишный альбом — говорит, что там будет минимализм в духе Гласса.

1. Les Voyages De L'Âme (2012). Не берусь утверждать, что это лучший альбом Alcest — по большому счёту, это продолжение того же Écailles De Lune, только в несколько более приподнятом настроении. Но, по-моему, это совершенный альбом — самый песенный, самый запоминающийся, самый сбалансированный, держащий идеальное равновесие между светом и тьмой, между мягкими переборами и грохотом, между ангельским пением и отчаянным воем.

Ну и вне всяких рейтингов — ипишка “Secret”, открывшая ящик блэкгейзовой пандоры.

Несколько подзабытых, но классных альбомов из начала десятых

В дни сомнений, в дни тягостных раздумий (и адовых новостей отовсюду) я обращаюсь к инди-року начала десятых. И удивляюсь: сколько было классных альбомов, которые потом будто бы стёрлись из людской памяти, или же вовсе не были замечены.

Friends — Manifest! Клёвый и грувовый инди-поп от группы “Друзья”. Были одними из главных новичков 2012 года. Интересно, помнит ли их вообще хоть кто-то? Я помню! “I’m his girl” всё еще качает.

Moonface with Siinai – Heartbreaking Bravery. Спенсер Круг, стахановец канадского инди-рока (названия Wolf Parade и Sunset Rubdown вам о чём-нибудь говорят?) исполняет полные благородства песни под могучий аккомпанемент от финских пост-рокеров. Красота невероятная, катарсис в каждой песне.

Siinai – Supermarket. А вот те же финны сольно: монотонно-поступательный краут-рок, живописующий поход в супермаркет и погружающий слушателя в потребительский транс.

Choir of Young Believers – Rhine Gold. Датская группа известна в первую очередь по песне из заставки сериала «Мост». На их втором альбоме звучит печальный и величественный софисти-поп. Размашистые аранжировки со струнными, синтами и всем таким прочим тут уходят на второй план, на первом – драматичный голос Янниса Нойи Макригианниса, прекрасного вокалиста. Я только что узнал, что его не стало ещё в 2023-м — очень грустно.

Bear in Heaven – I Love You, It’s Cool. Интересное дело: из бруклинской неопсиходел-группы ушёл клавишник, а они взяли да записали свой самый синтовый синтовый альбом. Триповый, пульсирующий, плотный, накрывающий с головой синти-поп, местами достигающий каких-то вселенских размахов, но в то же время остающийся довольно интровертным. Кстати, есть версия альбома, замедленная 4000 раз.

Эй, мамонт, я кристальный панк: Chalk — Crystalpunk (2026)

Участники группы Chalk познакомились в киношколе и сошлись на почве любви к ирландским пост-панк- деконструктивистам Gilla Band. Эти две детали уже многое говорят об их музыке: она чертовски кинематографична и продолжает линию деконструкции пост-панка.

В последние несколько лет парни ходили в разряде подающих надежды — турили с Фонтанами и IDLES, выпустили серию впечатляющих EP. И вот, наконец, дебютный альбом с крутым названием и довольно неоднородным содержанием.

Альбом удивляет на протяжении всех 38 минут хронометража. Первый трек настраивает на бойкий дэнс-панковый лад, но потом дела принимают весьма брейкбитовый оборот. Только мы настроились на расколбас в духе химических братьев и кристального метода, как музыка снова меняет направление — парни залетают на рельсы прямой бочки и устраивают EBM-террор.

Электро-индастриал, дарквейв, техно, автотюновый вокал, Model/Actriz на ломаных битах, нойз-рок — музыка тут подаёт сразу много сигналов, подчас противоречащих один другому — впрочем, редфлагов замечено не было.

Под конец пластинки чуваки замахиваются на действительно крупную форму: кульминация альбома — восьмиминутная “Béal Feirste”, пульсирующий техно-трек эпических масштабов, абсолютно не стесняющийся своей схожести с “Born Slippy” от Underworld. В этой песне сходится всё, она окупает всю неровность альбома и в целом оставляет сильнейшее и приятнейшее впечатление. Трудно сказать, попадёт ли “Crystalpunk” в лучшие альбомы года, но лучший трек для поездок в метро у нас уже есть.

Слушать альбом на стримингах

Один из лучших музыкальных моментов в фильмографии Линча — выступление группы Chromatics во втором эпизоде третьего сезона Твин Пикс.

(а я напоминаю о лекции о музыке в фильмах Линча, музыке Линча, музыке, повлиявшей на Линча и музыке, на которую повлиял Линч: она пройдёт в эту среду в Syndrome Bar, подробности и билеты — здесь)

Первые два эпизода возрождённого сериала, показанные 21 мая 2017 года на Showtime, оказались непростым испытанием даже для подготовленных фанатов: вместо созерцания лесопилки, вишнёвых пирогов и прочих атрибутов старого Твин Пикса зрителей отправили в гнетущее двухчасовое путешествие по странным неуютным пространствам. А финальная сцена в Доме у дороги дала возможность выдохнуть и прийти в себя: здесь собрались старые знакомые, да и обстановка почти не изменилась. Разве что на сцене — не Джули Круз и её бэнд, а Chromatics, четвёрка из Портленда, исполняющая одну из своих лучших песен — «Shadow».

Chromatics со своим возвышенным ретро-звучанием на стыке дрим-попа и итало-диско звучанием идеально вписались в эстетику сериала, Рут Радалет со своим неземным воздушным вокалом будто переняла эстафетную палочку у Джули Круз (которая, впрочем, тоже в третьем сезоне появилась), а строчка «You’re just a stranger’s dream» прозвучала абсолютно по-линчевски.

Кстати, идеолог группы и лейбла Italians Do It Better записал для третьего сезона больше двадцати часов музыки, но Линч, будучи Линчем, из всего этого добра выбрал лишь один трек — задумчивую джазовую балладу «Windswept», под аккомпанемент которой несчастный Даги Джонсон бесконечно долго разглядывал статую ковбоя. Зато Chromatics аж дважды появились на сцене Дома у дороги — и в итоге стали одним из музыкальных символом Твин Пикса.

А возвращаясь к« Shadow» — спустя годы по-новому зазвучал припев, где Рут снова и снова повторяет фразу «For the last time». Эти слова будто бросили на всё происходящее тень неизбежной грядущей разлуки. Так и оказалось: мы действительно тогда возвращались в этот волшебный мир в последний раз.

Я – не вполне человек плейлистов, но в случае с Mogwai они не помешают. Группа очень продуктивна, их 11 студийных альбомов – только вершина айсберга: куча саундтреков, сборников, компиляций и прочего. Везде есть алмазы, но порой их легко пропустить банально из-за того, насколько много у мужиков материала. Я решил собрать пару тематических плейлистов:

Mogwai песенный. В отличие от многих коллег по постной сцене, Могвай никогда не чурались пения. И пусть у Стюарта Брейтуэйта не самый мощный голос, сонграйтер он первоклассный – может и в шугейз, и в слоукор. А кроме него на записях группы можно услышать голоса Айдана Моффата из Arab Strap, Дейва Пажо из Slint, Гриффа Риса из Super Furry Animals и даже вокалиста Snow Patrol Гэри Лайтбоди (позже он споёт с Тейлор Свифт, такое вот пересечение миров).

В этом плейлисте я собрал любимые могваевские треки с вокалом – это и сердечная ода ушедшим друзьям «Ritchie Sacramento», и суперхитовая (и почему-то не ставшая хитом) «Teenage Exorcist», и «Party in the Dark» в духе поздних Slowdive, и, конечно, слоукор-шедевр «Take me somewhere nice».

Mogwai тяжёлый. Тяжёлых могваевских треков легко хватит на целый – и очень крутой – пост-метальный альбом (как говорится, я такая пост-пост, я такая метал-метал). И я рискнул собрать такой альбом.

Садимся на Глазго Мега-Змею и отправляемся в тур по самым тяжким местам могваевской дискографии. В качестве гранд-финала – «My Father, My King», 20-минутный эпик, который подминает слушателя стотонными риффами, а потом оставляющий беспомощно тонуть в океане нойза. Кстати, это единственный опыт работы группы со Стивом Альбини.

А вот тут у меня был могваевский топ альбомов.

Всегда нойзи, порой рейджи: Ким Гордон вскрывает сумрачный абсурд современной жизни под трэп-биты.

Из всех экс-участников Sonic Youth Ким Гордон смогла построить самую интересную карьеру после распада основной группы. Это не в упрёк остальным. Тёрстон Мур прекрасно продолжает линию поздних «соников». Ли Ранальдо со своим мелодичным альт-роком оправдывает звание «Джорджа Харрисона из Sonic Youth». Стив Шелли играет с обоими, да и в целом без работы не сидит. Но Ким максимально далеко ушла от изначальной стилистики — её последние релизы проходят по разряду хип-хопа, причём вполне себе модного.

Новый альбом — прямой сиквел двухлетней давности пластинки «The Collective», хотя тут Ким немного расширяет пространство борьбы: в первом треке врубает бум-бэп, а посередине треклиста даёт немного передохнуть на дрим-поповой «NOT TODAY» (хотелось бы услышать альбом целиком в таком ключе). В «Busy Bee» неожиданно засэмплирована бочка Дейва Грола. В целом же материал альбома — всё те же рейдж, трэп-трещётка и нойзовые гитары.

Тексты песен больше похожи на концептуальное искусство — например, в уже упомянутой открывашке Ким иронично перечисляет названия плейлистов («Rich popular girl», «Villain mode», «Jazz in the background», «Chillin' after work»). А закрывающая «BYE BYE 25!» — обновлённая версия трека с «The Collective», оригинальный текст в котором был заменён на список слов, запрещённых администрацией Трампа — среди них, например, «иммигранты», «жертва», «изменение климата» и «ментальное здоровье». Ким же предпочитает называть вещи своими именами. На музыкальной сцене она уже больше 40 лет, но её голос, кажется, ничуть за эти годы не изменился — всё такой же отстраненный, леденящий, бесстрастный, безжалостный, паранормальный. И трэп ей идёт.

Kim Gordon — PLAY ME (2026)

#0107_album #industrial_hip_hop #trap #noise_rock

Слушать

Текст: Дмитрий Ханчин

Во время съёмок “Синего бархата” Дэвид Линч и Изабелла Росселини, звезда картины и его тогдашняя возлюбленная, то и дело уединялись. Но не для того, о чём вы могли подумать, а чтобы послушать “Song to the Siren”. Балладу Тима Бакли божественно красиво перепели This Mortal Coil.

Это была не столько группа, сколько сборная лучших сил лейбла 4AD, колыбели дрим-попа. Конкретно эту вещь исполнили участники Cocteau Twins: голос Лиз Фрайзер свободно парит посреди звуковых ландшафтов, которые создаёт гитарой Робин Гатри.

Линч очень хотел использовать эту песню в своём фильме, но не смог выкупить права. В итоге Линч написал белый стих и попросил композитора Анджело Бадаламенти превратить его в песню и найти вокалистку с небесным голосом, которая могла бы её спеть. Бадаламенти позвал свою знакомую Джули Круз — та вообще-то специализировалась на джазе и пела в среднем регистре, но с поставленной задачей справилась блестяще.

Так родилась песня “Mysteries of Love”. За ней последовал целый альбом “Floating into the night” — одна из лучших дрим-поповый записей всех времён. А потом и саундтрек к Твин Пиксу — но это уже другая история.

Что из всего этого следует? То, что Линч очень любил кавера. И даже невозможность использовать чужой кавер могла стать для него мощным творческим импульсом.

Вот ещё несколько каверов из фильмов Линча:

Lou Reed — This Magic Moment. На саундтреке к “Шоссе в никуда” Линч и Резнор собрали чуть ли не все семь поколений рок-н-ролла. За старшее отвечают Боуи и Рид: если первый подарил фильму оригинальную песню, то экс-лидер The Velvet Underground — перепевку старой песенки The Drifters. Учитывая, что это самый тёмный и порочный из линчевских фильмов, Лу Рид здесь встал как влитой, ведь его голос — это, в общем-то, и есть самое настоящее воплощение порока в рок-н-ролле.

Marilyn Manson — I Put a Spell on You. И к слову о пороках — в том же “Шоссе в никуда” Мэнсон мелькает в кадре (роль в титрах обозначена как “порноактёр “1”), а за кадром звучит его очень органичная перепевка главного хита Скримин Джей Хокинса, считающегося пионером шок-рока. Оригинал, кстати, украсил джармушевский “Более странно, чем в раю”.

Ребекка Дель Рио — Llorando. А это, может быть, и самый главный музыкальный момент из всего линчевского кинематографа. Баллада Роя Орбисона в испаноязычной акпельной версии превратилась в номер абсолютно сокрушительной силы — такие песни способны перекроить ткань бытия, что в определённом смысле и произошло в “Малхолланд Драйве”.

А подробнее о музыке в фильмах Линча, музыке Линча, музыке, повлиявшей на Линча и музыке, на которую повлиял Линч, мы поговорим уже сегодня в Syndrome Bar.

На днях писал про “Song to Siren” — красивейшую балладу Тима Бакли (отца Джеффа Бакли и самого по себе великого фолк и не только фолк-исполнителя), которую обессмертили This Mortal Coil. Потом её же слушали на лекции пр Линча (это, к слову, его любимая песня).

А на следующий день раздался телефонный звонок. Звонит — кто бы вы думали — вновь Александр Кушнир. Спрашивает, не мог бы я поделиться с читателями очередной главой его неопубликованной книги про музыкальных аутсайдеров 60-70-х. Я, конечно же, могу, к тому же глава — про Тима Бакли.

Как рассказывает Кушнир (уберите детей от экрана), книга писалась ещё в 2018-м, на основе богатой коллекции пластинок-первопрессов, но тут вмешался рок: “Я отобрал самые охуенные (из неизвестных) и написал некоторое количество эссе. Но не дописал, так как влюбился в фильм Лето и потом ушел с головой в книгу про Майка. Это примерно 2018 год. А сейчас эти тексты про эпоху Вудстока показались мне безумно актуальными. Такая вот странная история))”

Почитайте главу (точнее, её начало), а может быть и послушайте Тима Бакли — как будто бы ранневесеннее субботнее утро к этому располагает:

Открываем новую главу из книги Александра Кушнира «Поколение Вудстока: герои, маргиналы, аутсайдеры». Она будет посвящена Тиму Бакли, революционеру с гитарой.

Tim Buckley – Greetings from L.A. (1972)

Часть 1:

Так случилось, что на лос-анджелесской презентации альбома «Greetings from L.A.» присутствовала юная журналистка New Musical Express и будущая рок-звезда Крисси Хайнд. «Я почувствовала, как у меня мозг вытекает из ушей, когда невинный юноша моей мечты вышел на сцену, - вспоминала позднее вокалистка The Pretenders. – В середине программы Тим Бакли увеличил скорость, криво улыбнулся и внезапно заорал девушкам у сцены: «Эй, забирайтесь-ка все на меня, невинные телочки! Ну-ка, давайте смелее! Посмотрим, чему вы здесь без меня научились!»

Переполненный зал ходил волнами - не слишком медленно и не слишком быстро – как доктор прописал. Гормоны хлестали фонтаном и лились по щекам поклонниц. Судя по всему, им было хорошо, несмотря на сбитое дыхание и потерянные мозги…

За несколько лет до этой вечеринки, когда Бакли только исполнилось девятнадцать, Billboard опубликовал заявление босса лейбла Elektra Джека Хольцмана о подписании двух контрактов: с новой группой The Doors и певцом Tim Buckley. Остро чувствуя дух времени, ушлый Хольцман играл на опережение – он спешил издать в 1966 году весь спектр нового калифорнийского рока. Его фолковый вектор в тот момент представлял Тим Бакли, который перебрался из родного Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, бросив дома жену с годовалым ребенком и школьную группу Bohemians.

С первых акустических концертов в Гринвич Виллидж Бакли заставил говорить о себе всю местную богему, начиная от музыкантов Фрэнка Заппы и заканчивая менеджментом The Beatles. Вокал Бакли диапазоном четыре с половиной октавы уходил корнями в традиции ирландских песнопений его предков по отцовской линии. Друзьям и поклонникам Тима порой казалось, что нелюдимый певец мог запатентовать свою глотку как «опасное оружие». А его врожденная артистичность вызывала у влюбленных в кучерявого эльфа девушек интеллектуальный оргазм.

«Невероятно худощавый Тим Бакли уже стал чем-то вроде квинтэссенции новизны: чувственность проявляется в каждом нюансе его голоса, – гласила надпись на обложке его дебютной пластинки. - Этот человек – наука тонких контрастов. Его песни исключительно выстроены: спокойная и сложная мозаика мощного электрического звука, содержащая цветовую магию японской акварели. Голос – решителен, полон мощи и характера, - он может парить, но оставаться нежным и тонким. Всё это – Тим Бакли».

После двух творчески зрелых альбомов «Goodbye And Hello» и «Happy Sad», попавших в конце шестидесятых в национальные хит-парады, в голове у красавчика Бакли произошла кардинальная переоценка ценностей. Забыв о фолковых истоках, он бесстрашно рванул в неизведанные края джазовой импровизации. В каком-то смысле Тим стал делать со своим голосом то же самое, что Джими Хендрикс с гитарой или Джон Колтрейн с саксофоном. По легенде, Бакли тренировал свой вокал, перекрикивая проезжавшие мимо автобусы и имитируя игру трубачей. Неудивительно, что вскоре его новой иконой стал не условный Боб Дилан, а реальный Майлз Дэвис.
 
Продолжение следует…