С 1979 по 2015 гг. в Китае проводилась политика "одна семья — один ребенок". В книге Дэна Вана прочитал, что за это время число абортов приблизилось к числу людей, которые сейчас живут в Соединенных Штатах.

Культ сложных решений — почему правые любят антигероев?

Осторожно! В тексте есть спойлеры к «Атаке титанов».

Михаил написал интересный пост про то, что у людей с авторитарно-правыми взглядами есть культ антигероев. Он вспоминает, как сильно этим людям заходил устроивший апокалипсис Эрен Йегер из «Атаки титанов». Объяснение Михаила заключается в том, что правым очень нравится сила и способность делать то, что ты считаешь правильным, не считаясь с потерями.

Я думаю, что тут всё несколько сложнее. Вряд ли всех людей в правом верхнем квадрате можно назвать психопатами. Психологическую установку авторитарно-правых я бы назвал «культом сложных решений». Она вытекает из того, как они видят мир. Для них он полон угроз, особенно от других групп. Чтобы выжить в таком мире, нужно принимать сложные решения. Например, о начале войны. Это под силу только сильной личности. Такой человек понимает «подлинную» природу мира и готов пожертвовать всем ради своих.

Мир «Атаки титанов» идеально отражает эту картину мира. Сначала герои не на жизнь, а на смерть борются с титанами. Все первые сезоны им приходится идти на огромные жертвы, чтобы узнать хоть что-то об этих жутких существах. Эрен Йегер наблюдает за руководителями отряда разведки и впитывает этот жертвенно-героический майндсет. В конце выясняется, что народ Йегера — это единственные в мире мутанты, которые могут превращаться в титанов. Чтобы его народ мог выжить и не подвергнуться истреблению, он решает уничтожить все остальные народы огромной армией титанов.

«Атака титанов» — это то, как правые видят мир: бесконечное противостояние между группами, где может быть только один победитель. Апокалипсис, который устроил Йегер, — это апофеоз сложного решения, которое так нравится правым. Он не побоялся пойти на такое, чтобы спасти своих. Он не «соевый» либерал, который постоянно ноет о морали. Он понимает «подлинную» природу мира: если ты будешь соблюдать какие-то там несуществующие правила, то тебя убьют. Гоблин очень хорошо сформулировал главный девиз авторитарно-правых: «Понимать надо!» Чаще всего они открывают рот, чтобы объяснить, зачем такое сложное решение было нужно.

Культ силы у авторитарных правых — это просто следствие их взгляда на мир как на игру с нулевой суммой. Чтобы выжить в таком мире, нужны сильные личности, которые готовы на сложные решения. Поэтому им нравятся диктаторы вроде Пиночета и антигерои вроде Эрена Йегера. Ключевая проблема авторитарных правых не в том, что они психопаты, а в том, что их мировоззрение ложно. Мир — это не игра с нулевой суммой. Они систематически переоценивают невозможность сосуществования с другими группами. Из-за этого они приводят к власти людоедов, которые развязывают войны, устраивают репрессии и этнические чистки.

У Сергея Радченко есть очень хорошая характеристика советской элиты: люди в дешевых костюмах. Если ты хочешь править миром и у тебя дешевый костюм, то надо задуматься и поумерить аппетиты.

Да, пошлины и национализм – это совсем не про MAGA. Явления с разных планет :)

https://t.me/electionsquad/3852

Китай — социальное государство?

Начнём с цитаты:

Даже если мы выйдем на более высокий уровень развития ... не стоит увлекаться раздачей пособий. Нужно избегать ситуации, когда у людей возникает ощущение, что им всё положено просто так, и они из-за этого начинают лениться.

Вы можете подумать, что это сказал Хавьер Милей или Рональд Рейган, но это цитата из речи Си Цзиньпина, лидера Коммунистической партии Китая. Его беспокоит, что люди могут облениться из-за социальных выплат.

Теперь несколько фактов из книги Дэна Вана. В Китае только 10 % ВВП уходит на социальные расходы. В США — 20 %, а в Европе — 30 %. Такая экономия на социальном обеспечении связана с низкими налогами. Три четвертых населения Китая не платят подоходный налог. Также в стране отсутствует единый налог на имущество.

Капиталистические страны Европы и США можно с большей уверенностью считать социальными государствами, чем Китай. Почему так?

Во-первых, как пишет Дэн Ван, китайцы очень хорошо усвоили американскую мудрость: никаких налогов без представительства. Если Китай начнёт взимать больше налогов, то у китайцев появится больше вопросов к правительству. Возможно, они даже потребуют политической либерализации. Такого компартия позволить не может.

Во-вторых, в Китае другое понимание социализма. Для них он означает концентрацию ресурсов и реализацию огромных проектов при помощи государства. Такой социализм не сосредоточен на перераспределении и может сочетаться с рынком. Ван пишет, что многие государственные проекты США, например Манхэттенский проект, вполне можно назвать достижением социализма по-китайски.

Послушал ещё подкаст с Ваном. Он сказал, что компартия Китая — это что-то среднее между католической церковью с её религиозным учением, ритуалами и сицилийской мафией с её круговой порукой. По его словам, китайские коммунисты потратили много времени на изучение опыта католической церкви.

У экономиста Тайлера Коуэна есть хорошая статья, где он сравнивает взгляды классических либералов и новых правых.

Между ними есть сходство. Обе идеологии скептически относятся к государству. Однако новые правые идут дальше. Они считают, что самая большая политическая проблема это либеральные элиты. Рассуждения классических либералов об ограничении власти они считают наивными: элиты всегда найдут способ, как обойти ограничения и протолкнуть свою повестку.

Эту критику не так просто отбить. Действительно, элиты всегда найдут способ протолкнуть свое. Однако на отрицании элит сложно построить политическую философию. Коуэн справедливо отмечает, что хорошие общества строятся на доверии. Элиты нужны в любом обществе. Если у вас нет позитивной повестки и настроенности на диалог, то ваше движение не приведет ни к чему, кроме хаоса и конфликта.

У классических либералов есть четкая политическая программа: мы ограничиваем государство и защищаем права человека. Программа новых правых сводится к тому, что мы придем к власти и дадим пизды охуевшим либералам. Какое будущее может быть у такого политического проекта?

Поразительно, как быстро консерватизм превратился из движения, которое культивирует доверие и элитизм, в антиэлитное восстание.

В 2010 году несколько работников компании Foxconn, которые собирали iPhone, покончили жизнь самоубийством, выбросившись из окна общежития компании. Разразился большой скандал, который ударил по репутации Apple и её китайского партнёра. В Foxconn пригласили журналистов, чтобы они убедились, что с условиями труда всё ок. Потом они не придумали ничего лучше, чем натянуть над землёй рядом с общежитиями сетку, на которую может мягко приземлиться неудачливый самоубийца.

ИСТОЧНИК

У Фронды вышла отличная статья, проясняющая контекст выборов в Чили. Прочитать стоит хотя бы ради Тети Пикачу и Динозаврика Дино в Конституционном Конвенте страны.

Атака титанов — это экранизация Джона Миршаймера.

Мао не боялся ядерной войны с Америкой из-за огромного населения Китая. Он говорил, что у США нет столько бомб, чтобы перебить всех китайцев. Мао был готов потерять половину населения в ядерной войне.

Хрущев так сильно офигел от этих воззрений, что свернул поддержку китайской ядерной программы.

ИСТОЧНИК

Заметил, что большинство споров об арабо-израильском конфликте — это споры о терминах. Этническая чистка? Апартеид? Геноцид? Антисемитизм?

Всем этим терминам невозможно дать определение, с которым бы согласились обе стороны. Каждый такой спор утопает в семантике и редко доходит до содержательного обсуждения. Даже философы не могут определиться с тем, что считать, например, знанием. Надеяться на то, что простые любители поспорить о политике определятся с тем, что считать геноцидом, — гиблое дело. Правильный ответ на каждый такой вопрос: «зависит от определения».

Наклеить ярлык гораздо проще, чем обсуждать что-то по существу. Люди примыкают к той или иной стороне, но не хотят разбираться в тонкостях запутанного противостояния. В такой ситуации аргумент гораздо проще подменить навешиванием ярлыка. Диванному воину проще запомнить слово «антисемит» или «геноцид», чем длинное нормативное суждение.

Если человек пытается затащить вас в такой спор, то он, скорее всего, сильно предвзят в пользу одной из сторон, и содержательного разговора не выйдет. Если он, наоборот, пытается избегать семантических вопросов и старается говорить на общем языке, то вам повезло наткнуться на стоящего собеседника. Это верно и для политических споров по другим горячим темам.

У Дэна Вана прочитал про политику одного ребёнка в Китае.

Чтобы завести ребёнка, нужно было 12 бумажек плюс согласие на контрацептивные меры после родов. Чиновникам спускали квоты по абортам и стерилизациям. На беременных девушек давили, их похищали, сажали. Госслужащие могли задержать родственников девушки, похитить мебель, рогатый скот или даже снести крышу её дома.

Самое интересное тут, что китайское государство всегда во всём винит своих граждан. Конечно, проблема не в неэффективной экономической системе: это людей слишком много, и поэтому им не хватает ресурсов. Так рассуждали, когда вводили политику одного ребёнка.

Когда от этой политики отказались, компартия задумалась о низкой рождаемости. И тут опять во всём виноваты китайцы: женщины почему-то не хотят рожать. Теперь в государственных СМИ постоянно говорят о тикающих часиках, а чиновники звонят молодым женщинам и спрашивают, когда они собираются заводить детей.

Государствам вообще очень люди мешают в последнее время. Там столько грамотных сотрудников работает, столько классных идей. А люди не ценят.

Когда Дубравский пишет про республиканцев, он расписывает руку, чтобы потом писать такие посты про ЛДПР.

Забавное описание Трампа:

он называл себя гением и одновременно ретвитил теории заговора капслоком.

Лайфхак. Нужно говорить, что никому нельзя доверять, особенно левакам и женщинам, и тогда эти люди тебе доверятся. Потом можно впарить им что угодно.

Базовички — low human capital.

После Французской революции, когда деление на левых и правых только появилось, национализм ассоциировался с левым флангом. Более того, термин был придуман для его обозначения.

Консертивный писатель Огюстен Баррюэль в своих мемуарах обвинял в крушении старого порядка масонов, иллюминатов и евреев. Их, конечно, подстегивал сатана, который очень хотел уничтожить Францию и христианскую веру.

Для обозначения идеологии революции Баррюэль придумал новое слово — "национализм".

Социальный конструктивизм — это вера в то, что все народы являются новиопами.

Charli xcx написала интересный текст о том, каково это — быть поп-звездой. В одном из пунктов она пишет, что очень большое количество людей пытается доказать ей, что она тупая и её музыка ничего не стоит. Так люди хотят показать, что они не часть мейнстрима и у них хороший музыкальный вкус.

Интересно здесь то, что хейт массовой культуры сам стал массовым феноменом. В арт-тусовке редко увидишь человека, который бы ненавидел массовую культуру. Однако среди обывателей это очень распространенный феномен. Эксплицитно ненавидеть массовую культуру — это часть массовой культуры. Когда Витгенштейн говорил, что после Брамса нет музыки, он показывал свой высокий статус. Сегодня такой «слишком хороший» вкус говорит о том, что ты либо музыкальный ремесленник с профдеформацией, либо обыватель, который пару раз открыл плейлист с классической музыкой в Spotify.

Социологи давно пишут о феномене культурной всеядности. Сегодня именно всеядность отличает человека с высоким культурным капиталом. Если раньше элиты ненавидели массовую культуру, то сегодня хороший вкус предполагает, что ты можешь найти что-то интересное везде. Массовый пользователь либо вообще ничего не потребляет, либо ему нравится только элитарная или только массовая культура. Или Брамс, или Charli xcx. Настоящий ценитель музыки любит и Брамса, и Charli xcx. И может объяснить, почему он это любит.

Почему элиты стали всеядными? Во-первых, культура постепенно становится все более демократической. Элитам негоже выказывать неуважение к массам и быть культурными снобами. В современном мире они гораздо больше зависят от общественного мнения, чем раньше. Конечно, они все еще пытаются отличать себя от масс. Например, они могут увлекаться винтажной поп-музыкой или интерпретировать популярные фильмы через какого-нибудь Лакана или Фуко. Однако хейтить массовую культуру они не будут — и это следствие того, что равенство побеждает.

Во-вторых, массовая культура стала гораздо интереснее, и это сложно игнорировать. Это огромная конкурентная среда, которая производит много хорошего. Поп-музыка двадцатых гораздо сложнее и круче того, что было еще 10–15 лет назад, и Charli xcx — показательный пример этой эволюции. Нелюбовь к массовой культуре в целом показывает, что человек просто не разобрался в вопросе. Хорошее наставление когда-то услышал в интервью художника Дмитрия Пригова. Когда ты сталкиваешься с чем-то новым, то, прежде чем сказать, что это говно, попытайся понять, почему людям это нравится. Это базовое правило для любого человека, который хочет разобраться в культуре.