В США вас отменят, если вы делаете что-то, что противоречит повесточке. В России вас отменят, если то, что вы делаете, непонятно советскому бумеру. У нас бумерская воук-культура.

Станкевичюс все еще пишет про меня ехидные посты, даже мемы делает. Он — Хельга, а я — Арнольд.

https://t.me/economics_and_history_official/15806

Бум соцсетей: демократизация медиа-среды или конец демократии?

Философ Дэн Уильямс, на которого я ссылался в недавней статье о причинах роста поляризации в США, выпустил новую колонку (спасибо за наводку @nonpartisan1), посвященную влиянию соцсетей на демократию. В ней, на мой взгляд, он неплохо суммировал реальные и мифические вызовы цифровизации.

Выставлять козлом отпущения рост популярности соцсетей, который якобы и привел к увеличению поляризации, падению доверия к публичным институтам и буму крайних сил в некоторых демократиях, — это стройный, но ложный нарратив. Действительно, алгоритмы платформ могут дополнительно усугублять эти явления, но их глубокие причины явно иные.

Медиа-среда прошлого была куда менее демократичной: традиционные медиа — газеты, радио и телевидение — контролировались элитами. То есть информационная повестка формировалась меньшинством граждан, которых Уильямс называет «контролерами» (в оригинале gatekeepers).

Появление соцсетей снизило входные барьеры, ограничивавшие доступ новых игроков на медиарынок. Теперь множество людей получили возможность создавать и распространять информацию. Кроме того, изменилось не только производство информации, но и ее потребление: платформы позволили аудиториям услышать те точки зрения, которые раньше не попадали в СМИ, потому что не нравились элитам. Так медиа-среда демократизировалась.

Обвинять во всем алгоритмы соцсетей, сталкивающие лбами пользователей и провоцирующие подъем популярности радикализма, не вполне корректно. Гораздо важнее то, какие идеи стали распространяться в медиа-среде, — те, что не приемлют элиты. Например, известно, что взгляды политической элиты и остальных избирателей на вопросы миграции и культуры различаются. Элиты настроены значительно либеральнее, тогда как население в среднем консервативнее.

Поэтому на поставленный в заголовке вопрос нельзя ответить однозначно. Да, соцсети демократизировали медиа-среду. И да, политические силы, которые хотят свернуть институты либеральной демократии, тоже стали популярнее благодаря этому.

Интервью Такера Карлсона с Ником Фуэнтесом — очень важное событие для американского правого движения. Такое сложно было представить ещё пару лет назад — весь республиканский эстеблишмент обрушился бы на Такера. Сейчас некоторые выступили за диалог с Фуэнтесом.

Обычно мы говорим о борьбе правых с левым эстеблишментом, однако это не совсем верно. На самом деле это часть более широкого процесса: политическая элита находится под ударом со стороны новых людей, которые стали популярны благодаря интернету. И речь тут не только про правых против левых. В книге Revolt of the Public Мартин Гурри предлагает хорошую метафору: периферия бьёт по центру.

Интернет открыл дорогу для таких людей, как Фуэнтес. Они гораздо более радикальные и сильно расходятся с республиканским мейнстримом. Фуэнтеса не волнует свободный рынок. Его основная повестка касается культуры. Он белый националист, выступает даже против легальной миграции. Во внешней политике он изоляционист. Он критикует Израиль так, что грань между антисионизмом и антисемитизмом часто стирается.

За эти вещи его отменяли свои же. Но теперь они не могут просто так отмахнуться от Фуэнтеса. Под каждым постом или видео появляются его фанаты и задают вопросы про Израиль. С каждым годом он становится всё более популярным: его видео набирают миллионы просмотров. Такой интернет-ресурс позволяет ему давить на республиканский мейнстрим. И вот он приходит к Такеру, одному из самых популярных консервативных журналистов.

Недавно у меня в комментариях мы с Евгением Берманом обсуждали, будет ли Америка поддерживать Израиль дальше. Среди граждан США есть заметный тренд на снижение поддержки Израиля: причём как среди демократов, так и республиканцев. Евгений считает, что тренд этот лишь временный. Люди посмотрели на кадры войны в Газе, ужаснулись, но со временем всё это забудется.

Однако популярность Фуэнтеса и антиизраильский разворот людей вроде Такера может свидетельствовать об обратном. Возможно, правый электорат никогда не питал подлинных симпатий к Израилю, а многие из них и вовсе являются юдофобами. Поддержка держалась благодаря убеждениям элит. Когда социальные сети сделали публичное пространство демократическим, начали появляться люди, которые лучше соответствуют интуициям масс. Если моя гипотеза верна, то в будущем у Израиля могут начаться проблемы с очень важным союзником — Республиканской партией.

Александру стоит переименовать свой канал в Strong & Boring Opinions.

https://t.me/economics_and_history_official/15823

Если вам кто-либо говорит, что самодержавная монархия/тирания в России это нечто органичное и исторически неизбежное, то можете смело посылать такого человека куда-подальше, ибо это значит только одно — он идиот никогда нормально не занимался социальными науками.

В историческом и политическом процессе нет ничего неизбежного и заведомо предопределенного. Всегда есть некоторое множество сценариев развития ситуации, которые определяются множеством сложнейших факторов. Иногда судьба страны могла полностью измениться по случайному стечению обстоятельств (например из-за внезапной смерти крупного политического деятеля). Например тот факт, что Индия станет крупнейшей в мире демократией совсем не было исторически неизбежно. Легко можно представить, что Индира Ганди могла и не отменять Emergency 1975-77 годов, а продолжать удерживать своих оппонентов в тюрьмах и отказаться от проведения каких-либо выборов. Оперевшись на индийских военных и СССР, Индира могла диктаторствовать многими десятилетиями. Однако из-за своей самоуверенности "Мать Индии" решила снять режим ЧП и объявить свободные выборы, расчитывая на патриотическую мобилизацию и оглушительную победу её партии. Но всё сложилось иначе. Выборы Индира Ганди разгромно проиграла и была вынуждена уйти в оппозицию, уступив власть широкому альянсу своих оппонентов, которых она ещё несколько месяцев назад держала в застенках. Так в Индии случилась первая конституционно-демократическая передача власти в результате свободных выборов.

Люди часто пишут о классовой природе поддержки Мамдани:

1. За него проголосовали очень бедные, потому что он социалист. Бедным нравится социализм.

2. За него проголосовали очень богатые, потому что он социалист. Богатым нравится социализм.

Как показано на графике, самые бедные и самые богатые на праймериз голосовали за Куомо. Коалиция Мамдани — это скорее представители среднего класса.

На мой взгляд, причины успеха Мамдани стоит искать в области культуры / идентичности, а не дохода.

Сегодня исполняется год с того момента, как я завел канал!

Теперь у меня уже 3 тысячи самых крутых в мире подписчиков! Спасибо, что читаете, делитесь и оставляете интересные комментарии.

Если вам нравится то, что я делаю, то можете поддержать меня донатом или рассказать о моем канале своим друзьям и знакомым.

В ближайшее время будут интересные анонсы. Stay tuned.

В Твиттере демократы радуются победам. Критики скажут, что ключевые победы прошли в синих штатах, радоваться тут нечему — переносить эти успехи на будущие не стоит.

Однако на прошедших выборах есть один очень интересный электоральный паттерн, который может быть предвестником будущего успеха демпартии. И это голоса меньшинств. Во многих районах, где живут люди из Азии и Латинской Америки, голоса ушли демократам, хотя на президентских выборах там голосовали за Трампа.

В 2024 году меньшинства внесли ощутимый вклад в победу Трампа. Если их симпатии уйдут демократам, то кандидату от республиканцев будет сложнее выиграть президентскую гонку.

Неудивительно, что такое происходит. Кому понравится, когда по стране ездят люди в масках и терроризируют людей твоего происхождения?

Я, конечно, за свободу, но...

В телеграме часто вижу посты из разряда "Кант/Локк бы плюнул в лицо современным X".

Так вот! Авраам Линкольн плюнул бы в лицо современным базовичкам:

Как нация мы начали с заявления, что «все люди созданы равными». Теперь мы читаем это так: «все люди созданы равными — кроме негров». Когда к власти придут те, кто ничего не знают, это будет звучать так: «все люди созданы равными — кроме негров, иностранцев и католиков». Когда до этого дойдёт, я предпочёл бы эмигрировать в страну, где не притворяются, что любят свободу.

У философа Дэна Уильямса прочитал хорошую критику критических теорий, которыми так увлечена современная академия. Основной поинт критических исследований заключается в том, что Запад погряз в несправедливости и неравенстве — сексизм, расизм и так далее.

Уильямс пишет, что эта критика основана на определенном взгляде на человеческую природу. Люди — это чистый лист. Особенности человеческого поведения объясняются тем, чему человека научили в детстве. В такой картине мира любая несправедливость является выбором, а не предрасположенностью. Если мы научили ребенка определенным образом, то можем и переучить.

Альтернативный взгляд на мир предлагают консерваторы и современная эволюционная психология. Существует человеческая природа. Люди эгоистичны, завистливы и склонны к агрессии. Наша природа налагает ограничения на социальные порядки, которые мы хотим построить. Несправедливость во многом связана с этими ограничениями.

При таком консервативном взгляде западные общества уже не кажутся такими ужасными. Более того, учитывая природные ограничения, общества с высоким уровнем свободы и равенства представляются большим достижением. Женщинам и меньшинствам на Западе живётся лучше, чем где бы то ни было.

Какой политический комментатор — самый лучший?

Есть одна хорошая эвристика. Допустим, что вы живете в стране X, где есть два основных политических лагеря. Вы хотите разобраться в политике X и выбираете, кого читать. Основное правило: никогда не доверяйте тому, чьи взгляды полностью соответствуют взглядам большинства в его лагере.

Почему? Здесь нужно задаться вопросом: а связаны ли логически убеждения одного лагеря? Возьмем какого-нибудь западного левака. Как забота о климате связана с его позицией по арабо-израильскому конфликту? Конечно, можно придумать рационализацию, но, скорее всего, никак. Но, зная его позицию по климату, мы можем легко предсказать, что он топит за Палестину.

Как это объяснить? На самом деле люди не думают о позициях. Они примыкают к политическому трайбу, и убеждения этого трайба получают пакетом. Убеждения политических лагерей формируются случайно, под воздействием сложных исторических обстоятельств. Если человек полностью разделяет все убеждения своего трайба, то он с высокой вероятностью не думал о них самостоятельно, а просто принял позицию большинства. Такой человек, скорее всего, предвзят, и вам лучше не читать его аналитику.

Если же убеждения человека отличаются от его трайба, то он с высокой вероятностью пришел к этим убеждениям в ходе самостоятельного рассуждения. Это не гарантирует, что этот человек прав. Он может быть просто сумасшедшим нонконформистом. Но это увеличивает вероятность того, что он рационален.

Именно таких людей стоит читать. В США из левых читайте Destiny и Мэтта Иглесиаса. Их постоянно отменяют свои же. Из правых читайте Ричарда Хананью. Он призывал голосовать за Трампа, а сейчас стал самым заметным критиком MAGA и пишет книгу про деградацию правого движения.

Лучшая характеристика политического комментатора — это способность оторвать себя от своего племени и подумать своей головой.

P.S. Не уверен, что это правило можно легко перенести на российский контекст, так как у нас очень специфические лагеря. Но эти соображения все равно стоит держать в голове. Если кого-то постоянно отменяют, то, возможно, он что-то понимает.

Заметил, что российская журналистика сконцентрирована на фактах, а не на их осмыслении. Людей, которые пишут о смыслах, значительно меньше. В профессиональном комьюнити их называют «публицистами» (ужасное слово) и относятся к ним с некоторым скепсисом.

В недавно вышедшей книге двух российских журналистов прочитал, что так повелось еще с 90-х. Возможно, пресловутая культура дискуссии в 90-е была настолько низкой, что профессиональное сообщество предпочло сразу отказаться от любых интеллектуальных дискуссий. Дискутировать можно только о том, что случилось, и кто сколько украл.

Нам до сих пор очень не хватает культурных предпринимателей, которые бы осмысляли происходящее со стороны.

Специалист по Китаю Дэн Ван об устаревших политических ярлыках:

Наблюдая за этими двумя странами [США и Китай], я пришёл к выводу о несостоятельности ярлыков XX века — «капиталистический», «социалистический» и, хуже всего, «неолиберальный». Они больше не справляются с задачей помогать нам понимать мир — если вообще когда-нибудь справлялись. «Капиталистическая» Америка вмешивается в свободный рынок через густую сеть регулирования и налогообложения, одновременно проводя существенную (хотя и несовершенную) перераспределительную политику. «Социалистический» Китай задерживает организаторов профсоюзов, взимает невысокие налоги и предлагает скудную систему социальной защиты. Величайший трюк, который когда-либо проворачивала Коммунистическая партия, — выдать себя за левую силу. Пока Си Цзиньпин и прочие члены Политбюро повторяют марксистские штампы, государство проводит правую повестку, о которой западные консерваторы могли бы лишь мечтать: ограничение социального обеспечения, огромные барьеры для иммиграции и традиционные гендерные роли — где мужчины должны быть «мачо», а женщины обязаны рожать детей.

Город как двигатель демократизации

У Лайонела Пейджа прочитал интересное объяснение демократизации. Он связывает ее с ростом городов.

Для Пейджа основное отличие между демократиями и автократиями лежит в размере коалиций. Если диктаторы полагаются только на небольшую политическую элиту, то демократические политики должны учитывать предпочтения больших групп населения.

Как города способствуют демократизации? Пейдж считает, что они дают большим коалициям бо́льшую переговорную силу. В городе массы могут организоваться и выйти на протест. Такое коллективное действие гораздо сложнее организовать в сельском обществе.

Есть несколько механизмов, которые делают протесты в городах более вероятными. Во-первых, в городе гораздо проще распространить информацию. Чтобы выйти на протест, тебе нужно не просто быть недовольным нынешним режимом, но ещё и знать, что другие также им недовольны. Высокая плотность населения позволяет такому общему знанию распространиться очень быстро. Во-вторых, высокая плотность населения также позволяет гораздо проще координировать действия. В-третьих, в городах находится правящая верхушка — основной объект давления протестов.

Запад стал демократическим тогда, когда стал урбанизированным. Возможно, здесь есть причинно-следственная связь. Большие города всегда были пространством свободы: у городских жителей была возможность давить на власти, и им часто предоставлялось больше прав, чем людям, которые живут в сельской местности. С ростом городов люди стали выторговывать себе всё больше прав и свобод, что постепенно вылилось в избирательное право для всех и реальную сменяемость власти. Пейдж пишет, что эгалитарные идеалы либеральной демократии появились как осмысление переговорных рычагов больших масс в городах.

Какой прогноз может дать эта теория? Если мы её примем, то мы не сможем дать чёткого прогноза о будущем демократии. История не предопределена. Мы можем просто говорить о механизмах, которые делают демократизацию более вероятной. Если в авторитарной стране есть крупные городские центры, то вероятность демократизации повышается. При этом у авторитарных режимов есть ресурсы, которые позволяют не допустить протест или подавить его.

Посмотрел Бена Шапиро у Эзры Кляйна — услышал хорошую критику консерватизма изнутри.

Шапиро признаёт, что с приходом Трампа размылась идеологическая составляющая консерватизма. Современных правых в США не объединяет ничего, кроме ненависти к левым. К такому же выводу пришёл Майкл Малис в своей книге.

Шапиро говорит, что Трамп постидеологичен — он стал точкой сборки для людей, которые ненавидели леваков. Это большой шатёр, и "проблема большого шатра в том, что ты пускаешь много клоунов".

Уничтожил с логикой и фактами.

С 1979 по 2015 гг. в Китае проводилась политика "одна семья — один ребенок". В книге Дэна Вана прочитал, что за это время число абортов приблизилось к числу людей, которые сейчас живут в Соединенных Штатах.

Культ сложных решений — почему правые любят антигероев?

Осторожно! В тексте есть спойлеры к «Атаке титанов».

Михаил написал интересный пост про то, что у людей с авторитарно-правыми взглядами есть культ антигероев. Он вспоминает, как сильно этим людям заходил устроивший апокалипсис Эрен Йегер из «Атаки титанов». Объяснение Михаила заключается в том, что правым очень нравится сила и способность делать то, что ты считаешь правильным, не считаясь с потерями.

Я думаю, что тут всё несколько сложнее. Вряд ли всех людей в правом верхнем квадрате можно назвать психопатами. Психологическую установку авторитарно-правых я бы назвал «культом сложных решений». Она вытекает из того, как они видят мир. Для них он полон угроз, особенно от других групп. Чтобы выжить в таком мире, нужно принимать сложные решения. Например, о начале войны. Это под силу только сильной личности. Такой человек понимает «подлинную» природу мира и готов пожертвовать всем ради своих.

Мир «Атаки титанов» идеально отражает эту картину мира. Сначала герои не на жизнь, а на смерть борются с титанами. Все первые сезоны им приходится идти на огромные жертвы, чтобы узнать хоть что-то об этих жутких существах. Эрен Йегер наблюдает за руководителями отряда разведки и впитывает этот жертвенно-героический майндсет. В конце выясняется, что народ Йегера — это единственные в мире мутанты, которые могут превращаться в титанов. Чтобы его народ мог выжить и не подвергнуться истреблению, он решает уничтожить все остальные народы огромной армией титанов.

«Атака титанов» — это то, как правые видят мир: бесконечное противостояние между группами, где может быть только один победитель. Апокалипсис, который устроил Йегер, — это апофеоз сложного решения, которое так нравится правым. Он не побоялся пойти на такое, чтобы спасти своих. Он не «соевый» либерал, который постоянно ноет о морали. Он понимает «подлинную» природу мира: если ты будешь соблюдать какие-то там несуществующие правила, то тебя убьют. Гоблин очень хорошо сформулировал главный девиз авторитарно-правых: «Понимать надо!» Чаще всего они открывают рот, чтобы объяснить, зачем такое сложное решение было нужно.

Культ силы у авторитарных правых — это просто следствие их взгляда на мир как на игру с нулевой суммой. Чтобы выжить в таком мире, нужны сильные личности, которые готовы на сложные решения. Поэтому им нравятся диктаторы вроде Пиночета и антигерои вроде Эрена Йегера. Ключевая проблема авторитарных правых не в том, что они психопаты, а в том, что их мировоззрение ложно. Мир — это не игра с нулевой суммой. Они систематически переоценивают невозможность сосуществования с другими группами. Из-за этого они приводят к власти людоедов, которые развязывают войны, устраивают репрессии и этнические чистки.

У Сергея Радченко есть очень хорошая характеристика советской элиты: люди в дешевых костюмах. Если ты хочешь править миром и у тебя дешевый костюм, то надо задуматься и поумерить аппетиты.

Да, пошлины и национализм – это совсем не про MAGA. Явления с разных планет :)

https://t.me/electionsquad/3852