вот вчера прошла премьера Мазэраши.
с одной стороны, мне было очень легко работать со спектаклем как композитору, потому что, разумеется, я не был ограничен тз от режиссёра. с другой стороны, ограничения были тотальные: мне приходилось делать и как-то минимально организовывать видео контент, с чем я благополучно не справился и, слава богу, никто даже не заметил и не пишет, мол, а что это медиахудожник именных нарендерил за цветочки уебищные. да, нарендерил. но ок.
времени было мало. я работал по сути на автомате. ну, то есть, как: в мои автоматизмы входит рефлексия, но на разработку идей, разгон, апробацию времени не было, нужны были максимально точные решения в минимальную единицу времени.
кроме сцен, где мы использовали музыку из предыдущих с Витей наработок (например, перф в эрмитаже), мне, конечно, пришлось ресайклить, что я склонен рассматриваю скорее как благо, поскольку это позволило перформатизировать непосредственно процесс композиции, а без этого по большому счёту не было смысла в моем участии, ну и мне сейчас в принципе неинтересно писать музыку иначе. плюс это сработало на такого качества дистанцию, где, как мне показалось, принципиально невозможна манипуляция. то есть я понимаю, что эта музыка работает на чувственность. но, перерабатывая свои же старые записи и ноты, музыку к неслучившимся проектам или не вошедшую по тем или иным причинам, неприкаянную, как старые и неказистые игрушки, но именно поэтому ты вообще не можешь их выбросить – они не виноваты, ну и я, во-первых, поэтому в процессе пережил свои по типу индивидуальной работы перфомансы, а по структуре переживания спектакли, а, во-вторых, освободился от необходимости эмоциональных инвестиций в музыку, потому что в большей части пьес они были заложены уже в усеченном, разорванном виде. и вот это, как мне кажется, парадоксально позволило случиться тем реакциям, которые случились. парадокс заключается в том, что отказ от эмоциональных инвестиций и функциональное построение музыки к действию, казалось бы, на выходе дает стерильный, может быть, внешне приятный, но безжизненный результат, однако за этим моим отсутствием образовалась такая лакуна, которая довольно робко приглашает к заполнению, застраиванию этой пустоты собственным присутствием.
я был бы рад вашим откликам
(@ehlzas), в первую очередь из соображения немножко разработать в социологию музыки на нашем кейсе.

пока последние две недели я тщетно пытался писать что-то про театр, капитал и их связь по итогам нашего спектакля "по вечерам нам бывает не очень при капитализме, но мы готовы потерпеть" на фестивале БОЛЬ, вышел фильм рэпера Хаски о самом себе. Мне он представляется характерной формой экспрессии бессилия. С одной стороны, я немного завидую его внешнему успеху. Я тоже хочу быть молодым мрачным хайповым рэпером обживающим эстетику паблика русская смерть.
шоубизнес очень давно разрулил театрализацию реальности и трансмедиа нарративы как идеальные инструменты для капитализации, но я совсем не завидую уязвимости и бессилию, которые обнажаются при такой небрежной работе с темой и медиумом, помноженной на пафос production values.

за последние полгода у меня кристаллизовалось опытное представление о всех сопутствующих процессах, инструментарии, самой необходимости производства художественного как реализации форм капитала. и любые стратегии сопротивления, которые можно помыслить такой разовой операцией романтического усилия, разумеется, либо пракически мгновенно им поглощаются, либо это энергия просто рассеивается вникуда.
только полное вычитание себя из этого уравнения, смерть представляются рабочей стратегией, хотя любые попытки искать формулы взаимодействия с реальностью сами по себе ещё более мертвенны.

умереть против капитала предлагают тот же Ги Дебор, Бодрийяр, ещё несколько человек и вот теперь рэпер Хаски. справедливости ради, действительно не слишком понятно, how much meta he is, насколько бессилие любых частных вызовов художника капиталу им осознано и заложено изначально на уровне концепции фильма. думаю, что не очень, но это, в любом случае, и не важно, поскольку, даже отбрасывая, ну, излишек нарциссизма (допустим, что это инструмент артиста), невозможно игнорировать то, как сделан сам фильм.
Т.е., снимая фильм про художник vs капитал на пороге двадцатых, можно изучить, там, теории какие-то новые, деколониальный эстезис, в частности, в практиках видео и кино, а не то, что вот сделали STEREOTACTIC. ну ладно. Журналист Олег Кармунин пишет, что рэпер Хаски — фальшивка. Понятно, ок, но, дело сложнее, потому что никакого Хаски нет, есть языковая ситуация. Или так: под видом критики капитализма для начинающих Дмитрий Кузнецов пытается нас чутка наебать, но наёбывает, в основном, себя.

в этом смысле впроброс отмечу свой новый интерес к деньгам как одной из лучших форм современного спектакулярного театра, зрелища в принципе, как к совокупности бесконечно переливающихся комбинаций зашифрованных значений. можно вообще даже никуда не ходить, достаточно, например, просто их не иметь.

денег у меня нет, понятно, потому что я вне профессии. смешно об этом говорить, но последние лет 8-9 я нахожусь в кризисе письма, с 21 по 30 лет, т.е. 75% того времени, что вообще занимаюсь композицией. со стороны этот кризис по любому выглядит как затяжной дрейф на пороге профессии. пару лет назад мы болтали с лёшей муниповым (у которого вот только что вышла книжка про российских и/или русскоговорящих композиторов, и он мне передал характеристику композитора лёши шмурака в духе: "лёня именных? так он вообще не композитор!"
ок, я такой композитор-бастард: у меня не было профессора, нет унаследованной традиции, нет профильного образования, у меня нет диплома, нет институционально подтверждённого системного знания, профессионального статуса, нет цеховой включённости, уверен, что большинство моих коллег даже не воспринимают меня как коллегу.
и, с одной стороны, меня действительно мало интересуют внутрицеховые проблемы: то, что на периферии профессиональной проблематизации, для меня, скорее, в центре и наоборот, хотя не могу сказать, что я в какой-то уж исключительной позиции. скорее, я обобщаю, говоря про некоторое абстрактное большинство российских композиторов, которых в целом устраивает традиционная
герметичность профессиональной телеологии. скоро возвращаюсь к съёмкам сериала про композиторов (ссылка на первые серии есть в закрепе) и, может быть, что-то пойму про это.

так, я же пытался суммировать опыт работы в театре и отношение к капиталу.
музыка уже какое-то время освобождена, и в ней произошло то, что я называю интроспективным поворотом. в целом, это уже довольно очевидный и не новый смысл (что, в рамках разговора про сопротивление инерции модерности, скорее, хорошо) в теоретическом поле, на практике, однако, всё ещё не успевший закрепиться ввиду инертности производства художественного: это обратный мимесис, когда жизнь подражает искусству, но. как это работает: вот у вас есть перцептивный аппарат какой-никакой, когнитивный аппарат, есть запрос на переключение режимов их работы, смену оптики (то же и в традиционном театре). есть жизнь во всём многообразии и какая-то степень свободы ею распоряжаться. есть даже реальная опасность, (а не как у Rimini Protokoll). в принципе, всё.

зачем вам (ладно, зачем мне) ходить в театр я вообще не понимаю. Режиссёр Клим Козинский мне два месяца назад в конце нашей публичной дискуссии как бы о топологии современности сказал, что, ну как, коллективный опыт же. ну я бы предложил активизм и другие совместные практики, сопротивляющиеся потреблению и вот это переключение оптики.
вы уже все послушали подкаст Вани Демидкина, но я тоже скажу: почему чёрная коробка, красный бархат, иногда мягкие кресла и чувственные аффекты вдруг могут гарантировать нам возможность созерцать в принципе один и тот же феномен, не говоря уже о сопричастности? ну, т.е. "опыт сопричастности" для меня, конечно сомнительный прагматический костыль, как бы колонизированный театром модус религиозности, и искусство как агент передачи такого опыта всегда проигрывает реальности.
как ни странно, я думаю, что вот это вот интроспективный поворот, театр всегда, это, скорее всего, какое-то движение внутри деколониальности, направленное на комплексное возвращение к реальности не в смысле модернисткого образа прогрессивного прорыва, но как сложной долгой работы, например, по ре-экзистенции.
Юра Сорокин спросил меня вначале спектакля "по вечерам нам бывает не очень при капитализме, но мы готовы потерпеть", а почему капитал это, собственно, плохо? Юра, отвечаю: капитал — плохо потому, что это форма отношений, которая воспроизводит себя засчёт отчуждения. если мы принимаем необходимость преодоления отчуждения как безусловное благо и, допустим, ещё дальше — необходимость постантропоцентрического поворота, который расширяет наше усилие любви в сторону внечеловеческого, то нам, конечно, нужны другие отношения.
всем этосамое

сфоткай типа я художник-бунтарь

полтора месяца пытаюсь написать сюда текст о практиках звукого сопротивления: как слушать, слушать против, реапроприировать реальность через слушание, и столько всего происходит, что не реагировать на это невозможно, но как об этом говорить в рамках этого канала я, вот пытаюсь понять. поэтому текст стремится от формата блога к исследованию.

ну, ладно, я подумал, что вам наверняка были бы интересны рекомендации изнутри, тематические подборки современной академической музыки, как минимум, опер и важных релизов. такой информации на удивление немного. например, Happy New Ears, один из лучших каналов с обзорами на релизы современной академической музыки официально заглох, хотя я бы всё равно рекомендовал зайти туда с компа и экспортировать архив.

а пока мы с коллегами срочно пишем дарк-поп, чтобы подать заявку на Jagermeister — немного производственной поэзии от бедрум-рекординг инженера в одной картинке

ну хорошо. наговорил некоторое количество текста и распределил во времени вместе с Витей. сам я подкасты не слушаю, как, впрочем, и музыку.
при этом, настолько переживал за результат, что меня стошнило пока я записывал, но, скорее, от бессилия.
в целом, понятно, что, как и к любому другому жанровому конструкту, к подкасту необходимо применять невозможное для жизни прекария количество усилий.

ребятишки, вышел ПЯТЫЙ (вау) выпуск самого театрального радиошоу «нас всех тошнит». вы меня извините, это гениальный выпуск. я даже не буду рассказывать, о чём там. просто начните слушать. а во второй части — гость: композитор и медиахудожник Леонид Именных рассказывает (в форме асмр-интервенции) о том, как объяснить Путину современную академическую музыку, почему определение «современная академическая музыка» некорректно, как бороться с буржуазной инерцией, что такое мультиартист и куда вообще движется искусство.

пожалуйста, делитесь этим везде где можно, в том числе в инсасториз, подписывайтесь там, где удобно и оставляйте отзывы и оценки в apple podcast. ура.

apple podcast: cutt.ly/Weu6nIw
spotify: open.spotify.com/show/7mHiPGlk5htOcRHksFXlNS
castbox: castbox.fm/x/1ktaz
anchor: anchor.fm/apolloniada

по поводу особого статуса композитора и его инструментария вспомнил небольшой текст Володи Раннева о режиссёре Александре Сокурове, который среди прочего известен тем, что принижает искусство кино (в определённых обстоятельствах — вообще отказывает кино в статусе искусства) и превозносит музыку и композиторов (в одном из интервью, он буквально высказывается, что за композиторами — будущее).
вот, например, отрывок из этого текста:

Сокуров любит в музыке то, что она «всё схватывает, поглощает и обобщает» (из того же интервью). Потому что из всего кинорежиссёрского вооружения она наиболее беспредметна, информационно и драматургически амбивалентна. С её помощью Сокуров как бы обеспредмечивает происходящее на экране, уносит его из места и времени действия в «куда-то» и «когда-то». Режиссёр стремится, чтобы в бесконечное и вечное. И в прелести отдельных эпизодов эти восхождения в дали и выси искренне завораживают и не грешат спекулятивным пафосом. Но иногда Сокуров, видимо, поддаётся «заблуждению, что для укрепления в искусстве высочайшего содержания высочайшее содержание и надо излагать» (Адорно о Шёнберге) и начинает работать как технолог-симфонист, опираясь на формы музыки романтизма с их привычкой мыслить с экспансивной избыточностью. Тогда время, его течение и наполнение, начинает собираться у Сокурова в громоздкие кино-симфонические паззлы, стремящиеся «схватить» и «поглотить» зрителя как симфонии любимого им Малера — слушателя. И когда смотришь, например, очень схватывающий и поглощающий «Русский ковчег», ловишь себя на ощущении какой-то подавляюще тотальной, гипнотически обволакивающей многозначительности. Всё слишком долго, слишком мощно, слишком художественно, слишком красиво, и уже не знаешь, как из-под всего этого выбраться, чтобы оно не задавило.

Композитор Светличный пишет про интервью композитора Курляндского и проверяет его тезисы на примере сочинения композитора Шойера, который выиграл на композиторском конкурсе в Базеле 60000 швейцарских крон (почти 4 млн рублей за 17 минут музыки)
Политичность в её современном изводе совершенно не обязательно подразумевает сильную позицию, манифестарность, далеко не всегда вообще — позицию. Социальная стратификация существенно влияет на язык, и поэтому пока мир не родит нейроинтерфейсы мы обречены бесконечно проговаривать понятия и/или бесконечно обновлять инструменты редукции.
Ну то есть Митя, судя по тексту, говорит внутри субстанциональности, а Антон ему отвечает про институциональную критику.

Вообще академические (т.е. институциональные) композиторы и политика — отдельная сложная тема, по которой я сейчас готовлю статью/лекцию.
Вот, например, композитор Кирилл Широков, к языковому кейсу которого мы вернёмся в следующий раз, пишет:
аполитичность — это не способ избегания проблематик, устанавливаемых повседневностью, а, скорее, способ не выставлять защитную оболочку, не присоединяться, не готовить запасные варианты на случай, чувствовать полностью, как есть, потому что в нередуцированной реальности именно это «как есть» и полагает максимальную возможность не устраняться из текучести в сценарность, не воспринимать другого как элемент игры, что, конечно, чревато совершенной незащищённостью, но эта незащищённость, будучи открытой до конца, формирует ту незаменимую полноту ощущений, которая, если определять её с помощью языка, размывается в сети политических логик, изымая персональное из употребления в пользу предустановленного, преобразуя говорение в высказывание, остроту чувства в косвенный предмет манипуляции, силу действия — в целеполагающий обслуживающий механизм.
итд
Негласный общественный договор подразумевает, что любое человеческое проявление можно интерпретировать как текст или как жест, автоматические дискурсивные практики, все дела, поэтому политично вообще все, даже аполитичность - системная или невольная, в настолько сгущенном мире мы живём.
В рамках декадентского удовольствия мне нравится думать, что мы живём в антиутопии, например, в n-фазе Spenglerverse, где весь западный мир пришёл к failed state.
И сейчас дам такого мунипова в конце, но Светличный постом ниже анализирует уже саму музыку Шойера, особенности оркестрового письма и, как раз, более подробно - конкурсную конъюнктуру, в связи с чем в фб маленькая дискуссия.

Внеплановое.
Смотрите, сегодня день рождения у (я не могу придумать феминитив для композитор) Лены Рыковой.
Лена училась в колледже в Уфе, затем в МГК, затем уехала на магистерскую в Кёльн, а теперь получает PhD в Гарварде у Хайи Черновин — мегазвезды совракадема.
И вот Лена припомнила фрагмент довольно стыдного для статуса профессора МГК интервью Александра Чайковского. Её жест, со стороны даже мне кажется чрезмерным: лежачих не бьют, и, ну, все, кому вообще не насрать на внутрицеховые скандалы, и так никогда не питали никаких иллюзий. Но даже по тону интервью вы можете убедиться, насколько человек источает авторитет как дышит. И вот Александр Чайковский реально вобрал в себя прямо все негативные стереотипы о профессорах композиции сразу, но ему нормально, он пользуется авторитетом у молодых студентов. Чего уж, в Перми на моей памяти по нему дипломы защищали.
Сосновые шишки, которые фактически запустили карьеру Лены.

Серёжа Невский добавляет про Чайковского, а я и забыл.
Короче, beware.

Пока композиторов не зовут ни Дудь, ни Солодников, они опрашивают себя сами

Найдите 84 отличия

4 года назад, когда я снимал свой док про российских композиторов ещё до всего этого, я договорился о разговоре Жижека с одним российским композитором. Каким не скажу.

Не. Чтобы попасть к Солодникову, надо либо помереть, либо быть близким к этому. Не будет же он с живыми, адекватными людьми в 307й раз вздыхать по Арсеньевичу, экзистециально придерживая бороду.

поскольку последняя запись от ноября, идеальной ситуации для идеального поста я никогда не найду, а подписчики тихонечко выходят - посмотрите как почивший сегодня классик польского авангарда Кшиштоф Пендерецки в 80 лет дирижирует своей Полиморфией 1961 года.
Последние годы он практически отказался не только от этого звучания, но и от композиции в целом, предпочитая работать в саду, и вот тут он как-то также окучивает струнников. При том, что функционально он обозначает работу партитуры: разделы, вступления групп, динамику, жесты не то, чтобы скупые, а почти как бы случайные: фактура жестовых событий поверх звука. ну, т.е. он правда как будто посреди сада наблюдает где бы ещё приполоть, добавить земельки.
удивительно.

https://youtu.be/vwImX18AS_E

Я не особенно следил за творчеством Пендерецкого, НО...

Понятно, что во всех некрологах будут впоминать "Трен", как главный шлягер. И как со всяким хитом, трудно было эту вещь пропустить через себя по-настоящему, не дистанцируясь.

Даже я, не самый случайный человек в академе, всерьёз въехал в "Трен" только 3 года назад, когда вышла та-самая-восьмая-серия нового Твин Пикса. Вот тогда я и всмотрелся в эту стонущую всепожирающую бездну.

Вот и вы всмотритесь поглубже.

Пендерецкий был силён.

https://www.youtube.com/watch?v=4IKUeIEdRMY

меж тем союз композиторов России устроил флешмоб среди коллег и просит композиторов рассказывать о том, как проходит их быт.
из реально интересного пока 4-секундное видео зигующей русской пизды и хреновой матери compositrice Настасьи Хрущёвой, которая сделала всю свою семью, включая себя в роли матери и своих детей, арт-группой, и материалом для цифровой инсталляции.
этически к размещению изображения детей в соц.сетях много вопросов от банальных privacy и conscent до проблем цифровой этики, предиктивные алгоритмы и т.д. Про это я поговорю с Настей в интервью.
Но сейчас только что выпустила книжку "МЕТАМОДЕРН В МУЗЫКЕ И ВОКРУГ НЕЁ" — в первую очередь, книжка-жест, книжка-манифест, эксплицирующая и легитимирующая её и их с Сашей Артёмовым дискурс и практики.
Текст знаковый и реально
беспрецедентный, посмотрите кусочек.
Отдельное удовольствие в книге - ненавязчивая трансгрессия петербуржской академии в языке.