ВНУТРЕННЯЯ СИТУАЦИЯ В США И ГЕОПОЛИТИКА
Интересная статья на сайте РИА (правда, автора не нашел) про политическую ситуацию в США: возвращение в политику Трампа, причем на место безусловного лидера республиканской партии, и стратегии демократов (Обамы) так изменить выборную и политическую системы США, чтобы обеспечить демократической партии «вечную» политическую власть.
https://ria.ru/20210227/ssha-1599146967.html
Особо мне понравилось последнее предложение: «Идеальный избиратель для демократов — разбитое на множество враждующих между собой меньшинств общество.» Возможно такой «избиратель» и идеален для «вечной» победы демократов на американских выборах, но как тут обеспечить развитие страны и сохранение глобального лидерства США? Мой ответ: никак!
И еще, на мой взгляд, этот анализ изменений политической системы США грешит одномерностью (демократы-республиканцы, Трамп-Харрис) и инерционностью, идущей из времен однополярного мира, когда все в мире решалось в Вашингтоне и только исходя из интересов Вашингтона, а ситуация то, очевидно, многограннее, и мир уже, очевидно, не однополярный.
Посему в этом анализе следовало бы обязательно учесть:
1. Интересы цифровых монополий, которые на выборах 2020 показали краешек своей силы в контроле современного общества, особенно его молодой части – менее образованной, более разобщенной, более поверхностной, ни в чем не крепкой, даже относительно своего гендера.
2. Сами социальные изменения в американском обществе, в первую очередь, из-за влияния технологий – причем с самых разных сторон \.
3. Внешнюю ситуацию для США, где влияние страны очевидно уже для всех ослабевает, а явных противников США очевидно для всех растет (в первую очередь, Китая). Где «ослушаться» указаний и прямых угроз из США уже могут не только Россия и Китай, но и Турция, и Германия. Бывшие вассалы один за другим начинают проверять состарившегося льва на силу и остроту клыков, грозный рык уже никого не страшит.
Интересная статья на сайте РИА (правда, автора не нашел) про политическую ситуацию в США: возвращение в политику Трампа, причем на место безусловного лидера республиканской партии, и стратегии демократов (Обамы) так изменить выборную и политическую системы США, чтобы обеспечить демократической партии «вечную» политическую власть.
https://ria.ru/20210227/ssha-1599146967.html
Особо мне понравилось последнее предложение: «Идеальный избиратель для демократов — разбитое на множество враждующих между собой меньшинств общество.» Возможно такой «избиратель» и идеален для «вечной» победы демократов на американских выборах, но как тут обеспечить развитие страны и сохранение глобального лидерства США? Мой ответ: никак!
И еще, на мой взгляд, этот анализ изменений политической системы США грешит одномерностью (демократы-республиканцы, Трамп-Харрис) и инерционностью, идущей из времен однополярного мира, когда все в мире решалось в Вашингтоне и только исходя из интересов Вашингтона, а ситуация то, очевидно, многограннее, и мир уже, очевидно, не однополярный.
Посему в этом анализе следовало бы обязательно учесть:
1. Интересы цифровых монополий, которые на выборах 2020 показали краешек своей силы в контроле современного общества, особенно его молодой части – менее образованной, более разобщенной, более поверхностной, ни в чем не крепкой, даже относительно своего гендера.
2. Сами социальные изменения в американском обществе, в первую очередь, из-за влияния технологий – причем с самых разных сторон \.
3. Внешнюю ситуацию для США, где влияние страны очевидно уже для всех ослабевает, а явных противников США очевидно для всех растет (в первую очередь, Китая). Где «ослушаться» указаний и прямых угроз из США уже могут не только Россия и Китай, но и Турция, и Германия. Бывшие вассалы один за другим начинают проверять состарившегося льва на силу и остроту клыков, грозный рык уже никого не страшит.
РИА Новости
Успеет ли уходящая Америка Трампа взять реванш
Дональд Трамп возвращается — в воскресенье он впервые выступит перед публикой в качестве экс-президента. Причем сразу же зайдет с козырей: ожидается, что в... РИА Новости, 28.02.2021
БУДУЩЕЕ! БУДУЩЕЕ? БУДУЩЕЕ?!
Будущее – это не о том, какими будут технологии, а о том, какими будем мы.
С лучшего новостного сайта 😊 меня попросили рекомендовать человека, который может доступным языком рассказать о развитии технологий, и не одной, а множества, заглянуть в замочную скважину будущего. Таких экспертов принято называть футурологами, а кое-кого даже визионерами. Я рекомендовал Евгения Кузнецова - лучшего российского, на мой взгляд. Тем более, он возглавляет российскую ветвь международного комьюнити с обязывающим к мыслеподвигам названием - Университет Сингулярности. Кому, как не ему? В одном лице имеем и личное мнение, и все знания мира.
И вот вышло большое (в двух частях) и познавательное интервью. Часть 1. Часть 2
Прочитали? Тогда позволю свою немейнстримную рефлексию на прочитанное.
1. Все сказанное о будущем известно (мне), ожидаемо, и дано, если не в розовых, то в полурозовых тонах. Мысль зацепилась лишь за аналогию, что люди будущего станут такими мимишными котиками вокруг мудрого, всезнающего и всерешающего сверхИИ, который накормит и исцелит, остановит войны и утолит печали. ПасторалЬ. Дивный новый мир. И тогда уже сейчас люди могут перестать бороться против войны и за декарбонизацию. Ибо сверхИИ придет и всё за людей решит. А страны могут остановить гонку, кто первый создаст сверхИИ, чтобы стать «царем горы», причем навсегда. Ибо сразу после своего создания именно и только сам сверхИИ и станет наднациональным «царем горы». Навсегда. И значит главный лозунг нашего времени: «Все и всё на создание сверхИИ!»
И ради такого можно даже забыть, что еще 100 лет назад котики были нужны, чтобы ловить домашних грызунов, уничтожающих запасы еды, а сейчас мимими, скорее, компенсируют недостаток человеческой доброты, тепла и заботы в современных городах. И тогда: зачем котики сверхИИ? Разве в закромах сверхИИ заведутся «грызуны»? И думает ли сверхИИ об «электродоброте»? И если нет, то надо помнить, что делают люди с ненужными котятами.
2. Главная претензия – одномерность взгляда на технологии, как единственный, ограниченный лишь креативностью разработчиков, драйвер движения в будущее. А это совсем не так, и вопиющие примеры нетаковости есть в самом интервью. Видящий да увидит…
Теперь уже почти мейнстрим (а несколькими годами ранее меня убеждали, что я ничего не понимаю в технологиях), что происходящий сейчас технологический переход в первую очередь и наиболее сильно ударит по среднему классу (и на самом острие удара – «офисный планктон»), а вовсе не по дворникам, шоферам, официантам и курьерам, как обещали ранее, в. т. ч. такие, как госпопвизионер Песков (НТИ).
Логика ведь проста: чем выше зарплата, чем больше работа связана с обработкой вербальной или числовой информации, и чем проще физика движений в процессе работы, тем выше мотивация заменить человека-труженика на робота или ИИ. Очевидно, что по всем трем пунктам офисный работник с разгромным счетом проигрывает простому дворнику. В интервью Кузнецова логика уже такова.
Но тогда надо сделать следующий шаг и увидеть, что этот же самый средний класс – общепризнанный фундамент демократических режимов. Следовательно, технологический переход, трансформирующий, перемалывающий, уничтожающий средний класс, неизбежно ударит в самое основание демократических режимов и кардинально изменит их. И начнется этот переход именно с демократий Запада, как наиболее развитых.
А может, он уже начался? И нынешние переходящие один в другой локдауны в ЕС, а также поощряемая властью тотальная диктатура цифровых монополий, которые с помощью простых алгоритмов и больших данных формируют цифровые коконы, цифровые волны и цифровые толпы – все это и есть всадники социальной и политической трансформации?
Будущее – это не о том, какими будут технологии, а о том, какими будем мы.
С лучшего новостного сайта 😊 меня попросили рекомендовать человека, который может доступным языком рассказать о развитии технологий, и не одной, а множества, заглянуть в замочную скважину будущего. Таких экспертов принято называть футурологами, а кое-кого даже визионерами. Я рекомендовал Евгения Кузнецова - лучшего российского, на мой взгляд. Тем более, он возглавляет российскую ветвь международного комьюнити с обязывающим к мыслеподвигам названием - Университет Сингулярности. Кому, как не ему? В одном лице имеем и личное мнение, и все знания мира.
И вот вышло большое (в двух частях) и познавательное интервью. Часть 1. Часть 2
Прочитали? Тогда позволю свою немейнстримную рефлексию на прочитанное.
1. Все сказанное о будущем известно (мне), ожидаемо, и дано, если не в розовых, то в полурозовых тонах. Мысль зацепилась лишь за аналогию, что люди будущего станут такими мимишными котиками вокруг мудрого, всезнающего и всерешающего сверхИИ, который накормит и исцелит, остановит войны и утолит печали. ПасторалЬ. Дивный новый мир. И тогда уже сейчас люди могут перестать бороться против войны и за декарбонизацию. Ибо сверхИИ придет и всё за людей решит. А страны могут остановить гонку, кто первый создаст сверхИИ, чтобы стать «царем горы», причем навсегда. Ибо сразу после своего создания именно и только сам сверхИИ и станет наднациональным «царем горы». Навсегда. И значит главный лозунг нашего времени: «Все и всё на создание сверхИИ!»
И ради такого можно даже забыть, что еще 100 лет назад котики были нужны, чтобы ловить домашних грызунов, уничтожающих запасы еды, а сейчас мимими, скорее, компенсируют недостаток человеческой доброты, тепла и заботы в современных городах. И тогда: зачем котики сверхИИ? Разве в закромах сверхИИ заведутся «грызуны»? И думает ли сверхИИ об «электродоброте»? И если нет, то надо помнить, что делают люди с ненужными котятами.
2. Главная претензия – одномерность взгляда на технологии, как единственный, ограниченный лишь креативностью разработчиков, драйвер движения в будущее. А это совсем не так, и вопиющие примеры нетаковости есть в самом интервью. Видящий да увидит…
Теперь уже почти мейнстрим (а несколькими годами ранее меня убеждали, что я ничего не понимаю в технологиях), что происходящий сейчас технологический переход в первую очередь и наиболее сильно ударит по среднему классу (и на самом острие удара – «офисный планктон»), а вовсе не по дворникам, шоферам, официантам и курьерам, как обещали ранее, в. т. ч. такие, как госпопвизионер Песков (НТИ).
Логика ведь проста: чем выше зарплата, чем больше работа связана с обработкой вербальной или числовой информации, и чем проще физика движений в процессе работы, тем выше мотивация заменить человека-труженика на робота или ИИ. Очевидно, что по всем трем пунктам офисный работник с разгромным счетом проигрывает простому дворнику. В интервью Кузнецова логика уже такова.
Но тогда надо сделать следующий шаг и увидеть, что этот же самый средний класс – общепризнанный фундамент демократических режимов. Следовательно, технологический переход, трансформирующий, перемалывающий, уничтожающий средний класс, неизбежно ударит в самое основание демократических режимов и кардинально изменит их. И начнется этот переход именно с демократий Запада, как наиболее развитых.
А может, он уже начался? И нынешние переходящие один в другой локдауны в ЕС, а также поощряемая властью тотальная диктатура цифровых монополий, которые с помощью простых алгоритмов и больших данных формируют цифровые коконы, цифровые волны и цифровые толпы – все это и есть всадники социальной и политической трансформации?
РИА Новости
Евгений Кузнецов: трансформация потрясет мировую политику и экономику
Новая коронавирусная инфекция нарушила привычную жизнь людей и экономику стран. Окажет ли она влияние в долгосрочной перспективе, и что ждет человечество через... РИА Новости, 09.03.2021
И как тогда не учитывать, что развитие технологий тесно, множественно и интерактивно взаимоувязано с изменениями социума, политики и геополитики?! Только рассматривая эти процессы совместно, можно увидеть будущее и, конечно, сформировать эффективную проактивную стратегию, а не пассивно отдаться на волю чужих и чуждых волн.
3. Мой и только мой вывод. Это популярное, поп-визионерство. Визионерство для жителей фейсбука, тиктока и клабхауза. Оно быстрыми штрихами рисует красивые цветные картинки будущего. Но избегает формулировать сложные вопросы, а тем более предлагать трудные и не всегда приятные ответы. Закатывать камень в гору в мильон раз труднее, чем катить его с горы.
3. Мой и только мой вывод. Это популярное, поп-визионерство. Визионерство для жителей фейсбука, тиктока и клабхауза. Оно быстрыми штрихами рисует красивые цветные картинки будущего. Но избегает формулировать сложные вопросы, а тем более предлагать трудные и не всегда приятные ответы. Закатывать камень в гору в мильон раз труднее, чем катить его с горы.
ГЕОПОЛИТИКА. НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ. КОСМОНАВТИКА
Россия и Китай вместе на Луне, или того ли боятся США? (ответ в финале поста)
9 марта руководители Роскосмоса и Китайской национальной космической администрации от имени правительств России и Китая подписали меморандум о сотрудничестве в создании Международной научной лунной станции. Проект включает комплекс средств и на поверхности, и на орбите Луны и для беспилотной эксплуатации, и с присутствием человека. Проект открыт для всех стран и партнеров. (Правда, странно для меня, что такое неординарное событие не получило информационной поддержки от Роскосмоса, как бывает с бесконечными твиттами его руководителя.)
Что я могу сюда еще добавить? Многое.
1. Как я отношусь к международным пилотируемым проектам в Дальнем космосе? Сугубо положительно. Более того, я убежден, что это единственно! возможный формат таких проектов. Ибо ни на Луне, ни на Марсе нет национальных интересов ни США, ни Китая, ни России, ни любой другой страны. Есть только интересы всего человечества. Посему единственным! обоснованием национальных программ в Дальнем космосе может быть их включение в международные проекты. 2 года назад я написал об этом «6 апрельских тезисов». И ни буквы там не изменю.
2. Но если российско-китайский лунный проект – это проект, открытый на равных! для всех стран и партнеров, то он – давноожидаемая, реальная и единственно! возможная альтернатива предложению Трампа в апреле 2020 по лунному проекту Artemis. Который также открыт для всех, но только если они готовы принять правила США и стать для них "младшими партнерами". Год назад эта американская лунная оферта массированно и жестко критиковалась у нас и в СМИ, и официально, как «приватизация» и даже «захват» Луны, требовали «остановить США», «не допустить» … но никакой альтернативы за год не предложили. И вот она - альтернатива. Но тогда и предложена она должна быть на столь же высоком уровне, как американская: не руководителей космических отраслей, а руководителей стран. Президента Путина и Председателя Си. Этого требует и уровень приглашаемых участников (другие страны), и уровень задачи (все человечество).
3. Однако данный проект уровня президента не только поэтому. Мой комментарий Ведомостям, но тут резюмирую. Первое. К активному участию в прорывном проекте такого масштаба, как лунный, потребуется привлечь сотни предприятий из разных отраслей, включая оборонные (например, для создания ядерного буксира для транспортировки грузов в Дальнем космосе), что руководителю Роскосмоса априори не по должности. Второе. Проект потребует масштабных инвестиций бюджета на протяжении десятков лет, что гарантировать под силу только президенту. Третье. менеджеры «Роскосмоса» объективно не заинтересованы в реализации этого и подобных соглашений, ибо любой международный проект — это прозрачный бюджет, жесткие сроки и политическая ответственность. Какой же менеджер в здравом уме добровольно пойдет на такое? ( Может, именно поэтому Роскосмос и не пиарил подписание меморандума по Луне - ибо по факту и не собирается его исполнять?). Только по прямому приказу с самого верха.
4. Но даже это еще не финал. Дело в том, что в эпоху технологического перехода глобальной экономики нет ничего важнее для суверенитета страны, чем гарантии доступа ко всему спектру высоких технологий и продуктов на их основе. Как результат, самое мощное оружие сегодня - технологические санкции (спросите у Huawei или того же Роскосмоса). Колониализм, основанный на военной силе и финансовом могуществе, перерождается в технологический. В технологиях и мощь, и прибыль.
Однако понятное желание создать натуральное высокотехнологическое хозяйство упирается в объективные ограничения в национальных компетенциях и ресурсах, и в размеры внутреннего рынка. Победная стратегия же тут иная – объединить ресурсы, компетенции и рынки заинтересованных стран для совместной разработки и владения технологиями.
Россия и Китай вместе на Луне, или того ли боятся США? (ответ в финале поста)
9 марта руководители Роскосмоса и Китайской национальной космической администрации от имени правительств России и Китая подписали меморандум о сотрудничестве в создании Международной научной лунной станции. Проект включает комплекс средств и на поверхности, и на орбите Луны и для беспилотной эксплуатации, и с присутствием человека. Проект открыт для всех стран и партнеров. (Правда, странно для меня, что такое неординарное событие не получило информационной поддержки от Роскосмоса, как бывает с бесконечными твиттами его руководителя.)
Что я могу сюда еще добавить? Многое.
1. Как я отношусь к международным пилотируемым проектам в Дальнем космосе? Сугубо положительно. Более того, я убежден, что это единственно! возможный формат таких проектов. Ибо ни на Луне, ни на Марсе нет национальных интересов ни США, ни Китая, ни России, ни любой другой страны. Есть только интересы всего человечества. Посему единственным! обоснованием национальных программ в Дальнем космосе может быть их включение в международные проекты. 2 года назад я написал об этом «6 апрельских тезисов». И ни буквы там не изменю.
2. Но если российско-китайский лунный проект – это проект, открытый на равных! для всех стран и партнеров, то он – давноожидаемая, реальная и единственно! возможная альтернатива предложению Трампа в апреле 2020 по лунному проекту Artemis. Который также открыт для всех, но только если они готовы принять правила США и стать для них "младшими партнерами". Год назад эта американская лунная оферта массированно и жестко критиковалась у нас и в СМИ, и официально, как «приватизация» и даже «захват» Луны, требовали «остановить США», «не допустить» … но никакой альтернативы за год не предложили. И вот она - альтернатива. Но тогда и предложена она должна быть на столь же высоком уровне, как американская: не руководителей космических отраслей, а руководителей стран. Президента Путина и Председателя Си. Этого требует и уровень приглашаемых участников (другие страны), и уровень задачи (все человечество).
3. Однако данный проект уровня президента не только поэтому. Мой комментарий Ведомостям, но тут резюмирую. Первое. К активному участию в прорывном проекте такого масштаба, как лунный, потребуется привлечь сотни предприятий из разных отраслей, включая оборонные (например, для создания ядерного буксира для транспортировки грузов в Дальнем космосе), что руководителю Роскосмоса априори не по должности. Второе. Проект потребует масштабных инвестиций бюджета на протяжении десятков лет, что гарантировать под силу только президенту. Третье. менеджеры «Роскосмоса» объективно не заинтересованы в реализации этого и подобных соглашений, ибо любой международный проект — это прозрачный бюджет, жесткие сроки и политическая ответственность. Какой же менеджер в здравом уме добровольно пойдет на такое? ( Может, именно поэтому Роскосмос и не пиарил подписание меморандума по Луне - ибо по факту и не собирается его исполнять?). Только по прямому приказу с самого верха.
4. Но даже это еще не финал. Дело в том, что в эпоху технологического перехода глобальной экономики нет ничего важнее для суверенитета страны, чем гарантии доступа ко всему спектру высоких технологий и продуктов на их основе. Как результат, самое мощное оружие сегодня - технологические санкции (спросите у Huawei или того же Роскосмоса). Колониализм, основанный на военной силе и финансовом могуществе, перерождается в технологический. В технологиях и мощь, и прибыль.
Однако понятное желание создать натуральное высокотехнологическое хозяйство упирается в объективные ограничения в национальных компетенциях и ресурсах, и в размеры внутреннего рынка. Победная стратегия же тут иная – объединить ресурсы, компетенции и рынки заинтересованных стран для совместной разработки и владения технологиями.
РИА Новости
Россия и Китай подписали меморандум о совместной научной лунной станции
Гендиректор "Роскосмоса" Дмитрий Рогозин и руководитель Китайской национальной космической администрации (КНКА) Чжан Кэцзянь подписали от имени правительств... РИА Новости, 09.03.2021
6 лет назад такая геополитическая стратегия получила название «Технологический альянс БРИКС», ибо на тот момент только страны БРИКС ставили своей целью обеспечить суверенитет. И были готовы платить за это немалую цену. Сегодня круг таких стран (в силу очевидного ослабления США и обрушения проекта ЕС) шире, чем БРИКС, и расширяется далее. И первыми шагами к необходимым технологическим альянсам могут стать именно совместные большие космические проекты, например, лунный, пусть в начале только российско-китайский. Как наиболее понятные, взаимовыгодные и политически продаваемые. Мне даже в США такое мнение удалось продать. 😉
И теперь тот самый гвоздь в конце. 😜 Но если технологии в основе суверенитета, и путь к этому идет через технологические альянсы, то сегодня никакие культурные, экономические и даже военные связи не связывают страны в стратегические союзы, так прочно, как масштабные долгосрочные высокотехнологические проекты. И значит, российско-китайский лунный проект, как и другие совместные технологические проекты, связывают Россию и Китай воедино крепче, чем даже их гипотетический или даже ожидаемый военный союз! И значит, не того боятся в США - а больше всего они боятся именно военного союза России и Китая. Бояться больше всего США надо таких проектов, как этот совместный лунный!
Правда, для этого российско-китайское соглашение по Луне надо будет переподписать. Уже на уровне лидеров стран.
И теперь тот самый гвоздь в конце. 😜 Но если технологии в основе суверенитета, и путь к этому идет через технологические альянсы, то сегодня никакие культурные, экономические и даже военные связи не связывают страны в стратегические союзы, так прочно, как масштабные долгосрочные высокотехнологические проекты. И значит, российско-китайский лунный проект, как и другие совместные технологические проекты, связывают Россию и Китай воедино крепче, чем даже их гипотетический или даже ожидаемый военный союз! И значит, не того боятся в США - а больше всего они боятся именно военного союза России и Китая. Бояться больше всего США надо таких проектов, как этот совместный лунный!
Правда, для этого российско-китайское соглашение по Луне надо будет переподписать. Уже на уровне лидеров стран.
Россия в глобальной политике
Технологический альянс вместо Североатлантического
Объединенный рынок БРИКС достаточен для развития и поддержания конкурентоспособности любой военной или гражданской технологии. Альянс обеспечивает основное необходимое условие для развития технологий – эффект масштаба.
Немейнстрим
ГЕОПОЛИТИКА. НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ. КОСМОНАВТИКА Россия и Китай вместе на Луне, или того ли боятся США? (ответ в финале поста) 9 марта руководители Роскосмоса и Китайской национальной космической администрации от имени правительств России и Китая подписали…
Несколько нарушу правила канала, Но совпадение удивительное. 😜 Сегодняшняя статья в Вашингтон Пост на ту же тему (российско-китайский меморандум по Луне) и с подозрительно 🤔близкой логикой . Но я не плагиатор - я написал раньше, и я не работаю в редакции Вашингтон пост 😜https://www.washingtonpost.com/opinions/2021/03/12/china-russias-proposed-lunar-research-station-is-an-ominous-sign-west/ Может, это просто весна - и мысли сами витают в воздухе?😜
ГЕОПОЛИТКА И ЧЕЛОВЕКОЛЮБИЕ
«Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… только вопрос «богоизбранности» их испортил …»
1. Есть ли место человеческим чувствам в геополитике? В обычной жизни, да и в традициях русской культуры (например, «Дядюшкин сон» Достоевского) мы бы не стали зло смеяться, подсвечивать бесконечными медийными повторами каждый промах или падение, а, напротив, посочувствовали бы несчастному больному старику. Который вынужденно изображает из себя «крайне могущественное лицо», а на деле уже еле-еле ходит на шаркающих ногах, спотыкается на каждой ступеньке, забывает имена окружающих и путается в словах, даже записанных крупно на телесуфлере. Ему бы под яблонькой в креслице посидеть, на солнышке погреться, с внуками поиграть меж помидорных кустов, но … окружение не дает: вытаскивает на публику, заставляет делать строгое лицо и грозно обвинять - показывать всем, что он и возглавляемая им де-юре страна еще «ого-го-го». Но кого это уже убеждает? Более того, немощь лидера прямо тут транспонируется и на всю страну. Грустно, девушки …
2. «Не плюй в колодец...» Сразу после победы Байдена на выборах в ноябре я уже писал, что эта победа была пирровой: слишком много табу ради нее было нарушено. Среди них возможность на личностном уровне грязно и публично оскорблять действующего!! на тот момент Президента США Д.Д. Трампа. Но Рубикон был перейден, теперь и тут позволено все, сегодня включая злое подчеркивание болезней старого человека. «Особо публично привечает» Байдена Трамп-младший: оно и понятно - мстит за отца.
А Байден находится в столь очевидно плохой физической форме, а его команда в столь неадекватном интеллектуальном состоянии, что поводов для личных и все более грязных оскорблений они дают и дадут еще сполна. Поэтому вал не критики, а именно личных оскорблений для Байдена и его команды с каждым днем будет нарастать – а уж современные СМИ и публика элитные скандалы любят. Правда, есть в команде Байдена и уникумы. Например, Псаки, которой в силу очевидной общей малообразованности все, что с гусыни вода.
3. «…Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках…» Ранее я уже отмечал аналогию сегодняшних США и позднего СССР. Когда после десятилетий самоуспокоенной уверенности элиты, что достигнутое положение прочно и вечно (победа коммунизма неизбежна/конец истории), и потому не надо напрягать себя и народ, чтобы что-то серьезно менять (15 лет «застоя Брежнева»/25 лет «однополярного мира»), наиболее здравомыслящая часть национальной элиты, действуя в рамках существующей политической системы, выдвигает наверх человека, который знает (чувствует нутром) нарастание смертельных проблем (геополитического поражения «СССР от США»/«США от Китая») и по своему бэкграунду готов идти на жесткие меры (руководителя КГБ на место Генсека/крупного национальноориентированного бизнесмена на место Президента). Но они в отмеренным им (богом/системой) срок успевают только начать (реформы экономики/концентрацию сил и отбор истинных союзников на холодную войну). А затем «старая элита» собирает все силы и выдвигает из своих рядов старого, самого больного, самого недееспособного, в надежде, что, используя его немощь, она, коллективно, продолжит свою (застойную/однополярную) линию. Байден – это «Черненко». Элите позднего СССР за такое решение стратегической задачи История оценку уже выставила. Твердый кол. Оценка ладно, страны нет. И тогда. США, которые сейчас пытаются повторить то решение, повезет больше? Или История наука со строгими законами, которые от времени и места не зависят?
«Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… только вопрос «богоизбранности» их испортил …»
1. Есть ли место человеческим чувствам в геополитике? В обычной жизни, да и в традициях русской культуры (например, «Дядюшкин сон» Достоевского) мы бы не стали зло смеяться, подсвечивать бесконечными медийными повторами каждый промах или падение, а, напротив, посочувствовали бы несчастному больному старику. Который вынужденно изображает из себя «крайне могущественное лицо», а на деле уже еле-еле ходит на шаркающих ногах, спотыкается на каждой ступеньке, забывает имена окружающих и путается в словах, даже записанных крупно на телесуфлере. Ему бы под яблонькой в креслице посидеть, на солнышке погреться, с внуками поиграть меж помидорных кустов, но … окружение не дает: вытаскивает на публику, заставляет делать строгое лицо и грозно обвинять - показывать всем, что он и возглавляемая им де-юре страна еще «ого-го-го». Но кого это уже убеждает? Более того, немощь лидера прямо тут транспонируется и на всю страну. Грустно, девушки …
2. «Не плюй в колодец...» Сразу после победы Байдена на выборах в ноябре я уже писал, что эта победа была пирровой: слишком много табу ради нее было нарушено. Среди них возможность на личностном уровне грязно и публично оскорблять действующего!! на тот момент Президента США Д.Д. Трампа. Но Рубикон был перейден, теперь и тут позволено все, сегодня включая злое подчеркивание болезней старого человека. «Особо публично привечает» Байдена Трамп-младший: оно и понятно - мстит за отца.
А Байден находится в столь очевидно плохой физической форме, а его команда в столь неадекватном интеллектуальном состоянии, что поводов для личных и все более грязных оскорблений они дают и дадут еще сполна. Поэтому вал не критики, а именно личных оскорблений для Байдена и его команды с каждым днем будет нарастать – а уж современные СМИ и публика элитные скандалы любят. Правда, есть в команде Байдена и уникумы. Например, Псаки, которой в силу очевидной общей малообразованности все, что с гусыни вода.
3. «…Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках…» Ранее я уже отмечал аналогию сегодняшних США и позднего СССР. Когда после десятилетий самоуспокоенной уверенности элиты, что достигнутое положение прочно и вечно (победа коммунизма неизбежна/конец истории), и потому не надо напрягать себя и народ, чтобы что-то серьезно менять (15 лет «застоя Брежнева»/25 лет «однополярного мира»), наиболее здравомыслящая часть национальной элиты, действуя в рамках существующей политической системы, выдвигает наверх человека, который знает (чувствует нутром) нарастание смертельных проблем (геополитического поражения «СССР от США»/«США от Китая») и по своему бэкграунду готов идти на жесткие меры (руководителя КГБ на место Генсека/крупного национальноориентированного бизнесмена на место Президента). Но они в отмеренным им (богом/системой) срок успевают только начать (реформы экономики/концентрацию сил и отбор истинных союзников на холодную войну). А затем «старая элита» собирает все силы и выдвигает из своих рядов старого, самого больного, самого недееспособного, в надежде, что, используя его немощь, она, коллективно, продолжит свою (застойную/однополярную) линию. Байден – это «Черненко». Элите позднего СССР за такое решение стратегической задачи История оценку уже выставила. Твердый кол. Оценка ладно, страны нет. И тогда. США, которые сейчас пытаются повторить то решение, повезет больше? Или История наука со строгими законами, которые от времени и места не зависят?
lenta.ru
Байдена назвали «пустым костюмом с телесуфлером»
Сын бывшего президента США Дональда Трампа назвал нынешнего главу государства Джо Байдена «пустым костюмом с телесуфлером», заявив, что в США нет лидера. Так Дональд Трамп-младший отреагировал предложение российского президента Владимира Путина провести беседу…
ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА. ГЛАВНОЕ.
Сегодня о том, что такое «цифровые монополии».
Тема новая - не судите строго, это лишь первый подход. Но говорить надо, ибо считаю тему «цифровых монополий» важной и даже критичной для всего развития цифровой экономики. (Данный пост продолжает посты «про 4 главных вопроса ЦЭ», про «регуляторный разрыв», и почему правильно использовать хищное «цифровая монополия», а не безобидное «цифровая экосистема».)
Вопрос первый: каковы характерные признаки «цифровой монополии»? Выделяю их 7. По сути, очень кратко. (Чтобы тезисы выглядели не теоретическими, а практическими, можно сразу накладывать их на столь формально разные компании, как Яндекс, Apple и Alibaba).
1. Цифровая монополия — это вертикально интегрированная компания, у которой внутри есть 4 обязательных функционала: сбор (разнородных!) данных; агрегирование данных; превращение данных в цифровые сервисы (команды); доведение сервисов (команд) до потребителей.
2. Цифровая монополия на любых рынках стремится позиционировать себя как ИТ-компания.
3. Цифровая монополия выглядит как ИТ-компания: по структуре, по производственным и бизнес-процессам, по корпоративной культуре …
4. Цифровая монополия стремится к неограниченному никем и ничем сбору и накоплению цифровых данных: всегда, везде, обо всем, обо всех, и для дела, и про запас.
5. Главная компетенция цифровой монополии - превращать накопленные данные в потребительские цифровые сервисы В2С, В2В, В2G, а потом из этих сервисов получать новые данные. Формула цифровой экономики (подражая Марксу) «Данные – Сервис – Данные».
6. Цифровая монополия является мультисервисной, и количество предоставляемых цифровых сервисов постоянно и быстро растет.
Мне могут возразить (и возражают), что п. 1–6 — это описание привычной «цифровой экосистемы», которые сейчас на каждом шагу.
Но для цифровых монополий все сказанное в п. 1–6 - не приложение к основному бизнесу (как, например, у операторов связи), а основное содержание их стратегии развития. Более того все это у них выражено в максимальной степени.
Но даже это не главное, а главное следующее.
7. Цифровая монополия является МУЛЬТИОТРАСЛЕВОЙ: она постоянно и целенаправленно расширяет перечень рыночных сегментов и отраслей своего присутствия, причем стремится стать там не поставщиком цифровых решений, а ключевым игроком и даже лидером рынка (например, такси, СМИ, реклама, ритейл, рестораны, беспилотные автомобили … список уже велик и каждый день прирастает).
Резюмируя для краткости. Если «цифровая экосистема» — это мультисервисная ИТ-компаний, то «цифровая монополия» — это мультиотраслевая ИТ-компания.
Вопрос второй: в чем рыночная сила цифровых монополий, какие у них конкурентные преимущества в цифровой экономике по отношению к «обычным» компаниям? Также кратко, по сути.
1. Цифровые монополии получают от государства все преференции, положенные ИТ-компаниям (и это несмотря на свои огромные размеры: это как олигархам платить пенсию по старости).
2. Цифровая экономика для цифровых монополий родная (по ментальности) среда – они тут, как рыба в воде (в отличие от «обычных» компаний, которым надо полностью трансформироваться, чтобы остаться в цифровой экономике: реализовать стратегию «как мышкам стать ежиками».)
3. Главная компетенция цифровых монополий («Данные - Сервисы - Данные») полностью идентична главному фактору успеха в цифровой экономике.
4. Главный актив цифровой монополии – Данные, идентичен одному из двух главных рынков цифровой экономики (об этих рынках будет далее).
5. Мультиотраслевая природа цифровых монополий обеспечивает им недоступную всем другим отраслевым компаниям синергию в части межотраслевого трансфера «сквозных технологий» и «сквозных сервисов». Для остальных же это сложнейшая задача.
Сегодня о том, что такое «цифровые монополии».
Тема новая - не судите строго, это лишь первый подход. Но говорить надо, ибо считаю тему «цифровых монополий» важной и даже критичной для всего развития цифровой экономики. (Данный пост продолжает посты «про 4 главных вопроса ЦЭ», про «регуляторный разрыв», и почему правильно использовать хищное «цифровая монополия», а не безобидное «цифровая экосистема».)
Вопрос первый: каковы характерные признаки «цифровой монополии»? Выделяю их 7. По сути, очень кратко. (Чтобы тезисы выглядели не теоретическими, а практическими, можно сразу накладывать их на столь формально разные компании, как Яндекс, Apple и Alibaba).
1. Цифровая монополия — это вертикально интегрированная компания, у которой внутри есть 4 обязательных функционала: сбор (разнородных!) данных; агрегирование данных; превращение данных в цифровые сервисы (команды); доведение сервисов (команд) до потребителей.
2. Цифровая монополия на любых рынках стремится позиционировать себя как ИТ-компания.
3. Цифровая монополия выглядит как ИТ-компания: по структуре, по производственным и бизнес-процессам, по корпоративной культуре …
4. Цифровая монополия стремится к неограниченному никем и ничем сбору и накоплению цифровых данных: всегда, везде, обо всем, обо всех, и для дела, и про запас.
5. Главная компетенция цифровой монополии - превращать накопленные данные в потребительские цифровые сервисы В2С, В2В, В2G, а потом из этих сервисов получать новые данные. Формула цифровой экономики (подражая Марксу) «Данные – Сервис – Данные».
6. Цифровая монополия является мультисервисной, и количество предоставляемых цифровых сервисов постоянно и быстро растет.
Мне могут возразить (и возражают), что п. 1–6 — это описание привычной «цифровой экосистемы», которые сейчас на каждом шагу.
Но для цифровых монополий все сказанное в п. 1–6 - не приложение к основному бизнесу (как, например, у операторов связи), а основное содержание их стратегии развития. Более того все это у них выражено в максимальной степени.
Но даже это не главное, а главное следующее.
7. Цифровая монополия является МУЛЬТИОТРАСЛЕВОЙ: она постоянно и целенаправленно расширяет перечень рыночных сегментов и отраслей своего присутствия, причем стремится стать там не поставщиком цифровых решений, а ключевым игроком и даже лидером рынка (например, такси, СМИ, реклама, ритейл, рестораны, беспилотные автомобили … список уже велик и каждый день прирастает).
Резюмируя для краткости. Если «цифровая экосистема» — это мультисервисная ИТ-компаний, то «цифровая монополия» — это мультиотраслевая ИТ-компания.
Вопрос второй: в чем рыночная сила цифровых монополий, какие у них конкурентные преимущества в цифровой экономике по отношению к «обычным» компаниям? Также кратко, по сути.
1. Цифровые монополии получают от государства все преференции, положенные ИТ-компаниям (и это несмотря на свои огромные размеры: это как олигархам платить пенсию по старости).
2. Цифровая экономика для цифровых монополий родная (по ментальности) среда – они тут, как рыба в воде (в отличие от «обычных» компаний, которым надо полностью трансформироваться, чтобы остаться в цифровой экономике: реализовать стратегию «как мышкам стать ежиками».)
3. Главная компетенция цифровых монополий («Данные - Сервисы - Данные») полностью идентична главному фактору успеха в цифровой экономике.
4. Главный актив цифровой монополии – Данные, идентичен одному из двух главных рынков цифровой экономики (об этих рынках будет далее).
5. Мультиотраслевая природа цифровых монополий обеспечивает им недоступную всем другим отраслевым компаниям синергию в части межотраслевого трансфера «сквозных технологий» и «сквозных сервисов». Для остальных же это сложнейшая задача.
6. Цифровые монополии практически не регулируются, как участники отраслевого рынка (да и как, если даже термина такого нет), в то время как «обычные» (традиционные) отраслевые компании повязаны по рукам и ногам правовым и техническим регулированием (для наглядности уже приводившийся пример агрегаторов такси, которые уже много лет главные игроки на рынке такси, но до сих пор никак отраслевыми актами не регулируются).
В совокупности именно это дает цифровым монополиям серьезные (абсолютные? непарируемые?) конкурентные преимущества по отношению к «обычным» компаниям и в любой отрасли. На самом деле ситуация для отраслевых компаний еще хуже, ибо (при прочих равных условиях) государство поддержит именно цифровые монополии. Но об этом будет в следующем посте про цифровую экономику.
Итого. Рождение и становление цифровых монополий знаменует начало следующей (зрелой) стадии развития цифровой экономики. Их немного: по моему счету, в мире сейчас 10+ (в США это GAFA, в России (надеюсь) вырастут две), и это число, если увеличится, то ненамного. Но именно цифровые монополии - основные драйверы и бенефициары цифровой трансформации экономики. Они – «суперхищники», стоящие на вершине «пищевой цепочки» цифровой экономики. Они строят цифровую экономику под себя. Они, во многом. и есть цифровая экономика.
Продолжение следует.
Почему цифровые монополии де факто останутся вне поля госрегулирования?
Какие новые рынки открываются в цифровой экономике?
Как отраслевым компаниям конкурировать с мультиотраслевыми цифровыми монополиями и даже победить их?
В совокупности именно это дает цифровым монополиям серьезные (абсолютные? непарируемые?) конкурентные преимущества по отношению к «обычным» компаниям и в любой отрасли. На самом деле ситуация для отраслевых компаний еще хуже, ибо (при прочих равных условиях) государство поддержит именно цифровые монополии. Но об этом будет в следующем посте про цифровую экономику.
Итого. Рождение и становление цифровых монополий знаменует начало следующей (зрелой) стадии развития цифровой экономики. Их немного: по моему счету, в мире сейчас 10+ (в США это GAFA, в России (надеюсь) вырастут две), и это число, если увеличится, то ненамного. Но именно цифровые монополии - основные драйверы и бенефициары цифровой трансформации экономики. Они – «суперхищники», стоящие на вершине «пищевой цепочки» цифровой экономики. Они строят цифровую экономику под себя. Они, во многом. и есть цифровая экономика.
Продолжение следует.
Почему цифровые монополии де факто останутся вне поля госрегулирования?
Какие новые рынки открываются в цифровой экономике?
Как отраслевым компаниям конкурировать с мультиотраслевыми цифровыми монополиями и даже победить их?
ГЕОПОЛИТИКА.
Препарируя ситуацию бритвой Оккама.
Победа демократа Байдена на выборах в условиях жесткой критики демократами внешней политики предыдущего президента Трампа объективно создает ожидания больших перемен как в отношениях США и Китая, так в геополитических раскладах в целом.
Что тут на новенького можно обсудить?
1. Появление новых геополитических игроков (стран или союзов), ставящих своей главной целью – создание «третьей силы», за нейтралитет или союз с которой должны будут соревноваться основные противники - США и Китай. В круге претендентов на «третью силу» уже не только Россия (например, со стратегией «умной обезьяны, наблюдающей с высокого дерева за битвой двух тигров в долине» ) , но и освободившаяся от пут ЕС «Великая Британия» 2.0, или даже такое фантастическое новообразование, как «стратегический союз Турции и Японии» (услышал недавно и такое). Симптоматично, что ЕС, как «третью силу», никто даже в самых фантастических сценариях не упоминает – и это красноречивее всех слов. Закатилась Европа.
2. Сценарий, в котором Китай и США лишь имитируют продолжение начатой Трампом жесткой конфронтации, а на деле между ними мир да любовь и идут закрытые от всех переговоры о разделе сфер влияния. А скандал в начале первой при новой администрации США американо-китайской встречи высокого уровня в Анкоридже был специально срежиссирован на публику, чтобы скрыть истинные намерения сторон. На публику же рассчитано и свежее от госсекретаря Блинкена: «Мы будем разговаривать с Китаем с позиций силы».
И вроде многое за такой сценарий. Например.
• Образ Чимерики (где США и Китай вместе правят миром) активно продвигался во времена Президента Обамы (более того, и я это ранее писал, создание такой иллюзии у Китая было одним из 3-х столпов антикитайской стратегии Обамы). А ключевые члены администрация Байдена, как и сам Байден, вышли из «пальто Обамы».
• Идея мудреца Киссинджера о стратегии США в «треугольнике США-Китай-СССР» один раз уже привела к победе, посему она жива, минимум, как серьезный аргумент.
• Товарооборот между США и Китаем, несмотря на всю жесткую взаимную риторику и пандемию, продолжает расти: в 2020 +8,3%. .
• Американский бизнес, в первую очередь, высокотехнологичный, не желает терять прибыли на конфликте с Китаем. Трамп, как бизнесмен, это понимал, но шел на эти потери, осознавая, как стратег, что иного пути к победе над Китаем у США уже не осталось. Байден на такой политический и интеллектуальный подвиг не способен: и в силу общей слабости, как президента, и в силу обязательств перед крупнейшим ИТ-бизнесом за свою (пиррову) победу.
• Среди китайского бизнеса и китайской политической элиты, очевидно, также есть многочисленные и сильные сторонники не воевать, а договориться с США, даже откупившись.
• Китайские стратагемы и заветы Дэн Сяопина предостерегают Китай от обострения конфликта, тем более в условиях, когда время работает на Китай.
И если такой сценарий верен, то Россия оказывается в крайне тяжелой ситуации, которой не было даже в 2014 году. Более того, именно Россия оказывается тут наиболее вероятным предметом торга (раздела) между США и Китаем, а ЕС, напротив, избегает участи стать бессловесным ресурсом для США в войне против Китая. Все в выигрыше, кроме России. И в этом главная опасность.
Однако. Нельзя не увидеть и нестыковки сценария, когда США и Китай лишь имитируют конфронтацию.
1. Он слишком сложен в реализации: каждый день многие люди должны притворяться... все более и более наслаивая одну ложь на другую. Как гласит китайская мудрость: «Ложь – худшая стратегия».
2. Неясно ради чего такие сложности? Только ради того, чтобы коварно обмануть Россию? Но будь у Китая и США стратегическое согласие по разделу мира, судьба России решается автоматически и без нее.
Препарируя ситуацию бритвой Оккама.
Победа демократа Байдена на выборах в условиях жесткой критики демократами внешней политики предыдущего президента Трампа объективно создает ожидания больших перемен как в отношениях США и Китая, так в геополитических раскладах в целом.
Что тут на новенького можно обсудить?
1. Появление новых геополитических игроков (стран или союзов), ставящих своей главной целью – создание «третьей силы», за нейтралитет или союз с которой должны будут соревноваться основные противники - США и Китай. В круге претендентов на «третью силу» уже не только Россия (например, со стратегией «умной обезьяны, наблюдающей с высокого дерева за битвой двух тигров в долине» ) , но и освободившаяся от пут ЕС «Великая Британия» 2.0, или даже такое фантастическое новообразование, как «стратегический союз Турции и Японии» (услышал недавно и такое). Симптоматично, что ЕС, как «третью силу», никто даже в самых фантастических сценариях не упоминает – и это красноречивее всех слов. Закатилась Европа.
2. Сценарий, в котором Китай и США лишь имитируют продолжение начатой Трампом жесткой конфронтации, а на деле между ними мир да любовь и идут закрытые от всех переговоры о разделе сфер влияния. А скандал в начале первой при новой администрации США американо-китайской встречи высокого уровня в Анкоридже был специально срежиссирован на публику, чтобы скрыть истинные намерения сторон. На публику же рассчитано и свежее от госсекретаря Блинкена: «Мы будем разговаривать с Китаем с позиций силы».
И вроде многое за такой сценарий. Например.
• Образ Чимерики (где США и Китай вместе правят миром) активно продвигался во времена Президента Обамы (более того, и я это ранее писал, создание такой иллюзии у Китая было одним из 3-х столпов антикитайской стратегии Обамы). А ключевые члены администрация Байдена, как и сам Байден, вышли из «пальто Обамы».
• Идея мудреца Киссинджера о стратегии США в «треугольнике США-Китай-СССР» один раз уже привела к победе, посему она жива, минимум, как серьезный аргумент.
• Товарооборот между США и Китаем, несмотря на всю жесткую взаимную риторику и пандемию, продолжает расти: в 2020 +8,3%. .
• Американский бизнес, в первую очередь, высокотехнологичный, не желает терять прибыли на конфликте с Китаем. Трамп, как бизнесмен, это понимал, но шел на эти потери, осознавая, как стратег, что иного пути к победе над Китаем у США уже не осталось. Байден на такой политический и интеллектуальный подвиг не способен: и в силу общей слабости, как президента, и в силу обязательств перед крупнейшим ИТ-бизнесом за свою (пиррову) победу.
• Среди китайского бизнеса и китайской политической элиты, очевидно, также есть многочисленные и сильные сторонники не воевать, а договориться с США, даже откупившись.
• Китайские стратагемы и заветы Дэн Сяопина предостерегают Китай от обострения конфликта, тем более в условиях, когда время работает на Китай.
И если такой сценарий верен, то Россия оказывается в крайне тяжелой ситуации, которой не было даже в 2014 году. Более того, именно Россия оказывается тут наиболее вероятным предметом торга (раздела) между США и Китаем, а ЕС, напротив, избегает участи стать бессловесным ресурсом для США в войне против Китая. Все в выигрыше, кроме России. И в этом главная опасность.
Однако. Нельзя не увидеть и нестыковки сценария, когда США и Китай лишь имитируют конфронтацию.
1. Он слишком сложен в реализации: каждый день многие люди должны притворяться... все более и более наслаивая одну ложь на другую. Как гласит китайская мудрость: «Ложь – худшая стратегия».
2. Неясно ради чего такие сложности? Только ради того, чтобы коварно обмануть Россию? Но будь у Китая и США стратегическое согласие по разделу мира, судьба России решается автоматически и без нее.
Россия в глобальной политике
Первая мировая война, теперь технологическая
Выступая на Петербургском международном экономическом форуме, Президент Владимир Путин затронул ситуацию вокруг китайской компании Huawei и определил ее как «первую технологическую войну наступающей цифровой экономики».
3. Как нельзя дважды войти в одну и ту же реку, так и нельзя дважды убедить Китай в иллюзии Чимерики, тем более, когда элита США находится в состоянии глубокого раздрая и кризиса, следствием чего является отмена новой администрацией ключевых решений предыдущей. А стратегические договоренности предполагают горизонты более чем 4 года.
4. И главное. В этом сценарии Китай оказывается полностью в руках США. Ибо малейшая ненамеренная или намеренная утечка выставляет перед всем миром именно Китай коварным и ненадежным партнером (от США иного и не ждут), что автоматически лишает Китай потенциальных союзников, в первую очередь, в лице России.
ИТОГО. Артур Конан Дойл приписывает этот тезис Шерлоку Холмсу: «Отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни оказался» 😀
4. И главное. В этом сценарии Китай оказывается полностью в руках США. Ибо малейшая ненамеренная или намеренная утечка выставляет перед всем миром именно Китай коварным и ненадежным партнером (от США иного и не ждут), что автоматически лишает Китай потенциальных союзников, в первую очередь, в лице России.
ИТОГО. Артур Конан Дойл приписывает этот тезис Шерлоку Холмсу: «Отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни оказался» 😀
О КОСМОНАВТИКЕ СУБЪЕКТИВНО. МИФОБОРЧЕСТВО.
К 60-летию первого полета: 10 мифов о космонавтике, или если миф существует, значит это кому-то выгодно.
Бонус: 5 космических прогнозов на горизонт 5 лет.
Одно некосмическое, но претенциозное СМИ, видимо, в рамках подготовки к 60-летию полета нашего Гагарина (если не Роскосмос, то кто-то должен отметить?!) попросило меня «о простом»: обозначить 10 космических мифов, да еще и 5 прогнозов. Если, мол, смогу. Забавно. Но раз люди просят. О космосе. Нельзя отказать. Такие времена.
Вот список (10+5), что я набросал за 10 минут. Делюсь, ибо, думаю, что мои измышления не опубликуют: не те мифы я разоблачил - против шерсти. Список интересен еще крайней субъективностью и экспромтом (многими годами подготовленным).
И в начале три замечания.
1. Все тезисно, не раскрывая, ибо по каждому пункту можно (могу) часами.
2. Нумерация не по значимости, а в том порядке, как в голову приходило и на листок легло.
3. Мифы я обозначил, но не победил. Тут нет иллюзий: и укорены они, и много в них непонимания, но еще больше меркантильного интереса. «Любите космос в себе, а не себя в космонавтике».
Миф 1. Космический рынок – един, могуч и велик: уже 500 млрд$ в год, быстро растет и скоро будет 1 трлн. Такой график («шайбу» с цветными долями) найдешь почти в каждой космической презентации: Роскосмоса, Меррил Линч, Сколково, космических стартаперов всего мира. «Шайба» вездесуща, ибо за ней, встык, идет просьба: «Денег дайте». Миф об едином космическом рынке родился в начале 1990-х, когда все только начиналось, и хотелось поднакачать итоговую цифру. Поступили просто - объединили все со словом «космический»: изготовление ракет и спутников, космическую связь, космическое зондирование и даже аппаратуру спутниковой навигации. Хотя эти рынки отличны во всем: объемах и темпах, факторах роста и успеха, входных барьерах и компетенциях, ценностях и клиентах. Нигде, как в космосе, такого не встретишь. Например, кто в здравом уме, сведет в единый рынок все сущее по слову «автомобильный»: бензин и колеса, дороги и автомобили, мотели и заправки?! Реникса. Но в космосе прижилось: нравится стартаперам, нравится Роскосмосу - именно абсурдное «единство космических рынков» дает им право уж 20 лет лезть в массовые услуги – те самые «результаты космической деятельности». Бороться нету больше сил.
Миф 2. Космические инвестиции сегодня – легкие и быстрые деньги. Это современный Клондайк: куда ни глянь - сервисы для банкиров, сверхмалые ракеты, полезные ископаемые из астероидов, буксиры на воде, туризм и наноспутники – везде инвестиционное золото и брульянты. Живучесть мифа понятна – получить инвестиции от государства или «фраера ушастого». В таких презентациях обязательны «шайба» (миф 1) и фото улыбающегося Маска. Спорить тут особо нечего, ибо кроме Маска, других «историй успеха» рыночных, а не в ходе инвестиционных раундов, и не привести. Да, и успех Маска — это сплав конкретного времени, гениальной на десятилетия рассчитанной бизнес-стратегии и умной поддержки от стратегически мыслящего государства. Такое не повторяется.
Миф 3. Модернизируя существующие космические технологии, можно освоить Луну и далее Марс. Мой ответ – нельзя. Ибо для этого следует преодолеть два новых и высочайших технологических барьера: биологический (космоформировать человека и все живое земное) и энергетический (не химическое топливо и не солнечные батареи, а ядерная энергия для движения, для производства, для жизнеобеспечения). Живучесть мифа понятна: если показать реальный уровень проблем государство просто не даст денег, ибо и сроки не ясны – это же прорыв. Посему творцы мифа и говорят, что для Луны главное - сверхтяжелая ракета и корабль. А их создадим из улучшенных, но готовых кубиков – как Сатурн V и Аполлон, но лучше. Именно таковы SLS и Orion от НАСА, Енисей и Орел от Роскосмоса,
К 60-летию первого полета: 10 мифов о космонавтике, или если миф существует, значит это кому-то выгодно.
Бонус: 5 космических прогнозов на горизонт 5 лет.
Одно некосмическое, но претенциозное СМИ, видимо, в рамках подготовки к 60-летию полета нашего Гагарина (если не Роскосмос, то кто-то должен отметить?!) попросило меня «о простом»: обозначить 10 космических мифов, да еще и 5 прогнозов. Если, мол, смогу. Забавно. Но раз люди просят. О космосе. Нельзя отказать. Такие времена.
Вот список (10+5), что я набросал за 10 минут. Делюсь, ибо, думаю, что мои измышления не опубликуют: не те мифы я разоблачил - против шерсти. Список интересен еще крайней субъективностью и экспромтом (многими годами подготовленным).
И в начале три замечания.
1. Все тезисно, не раскрывая, ибо по каждому пункту можно (могу) часами.
2. Нумерация не по значимости, а в том порядке, как в голову приходило и на листок легло.
3. Мифы я обозначил, но не победил. Тут нет иллюзий: и укорены они, и много в них непонимания, но еще больше меркантильного интереса. «Любите космос в себе, а не себя в космонавтике».
Миф 1. Космический рынок – един, могуч и велик: уже 500 млрд$ в год, быстро растет и скоро будет 1 трлн. Такой график («шайбу» с цветными долями) найдешь почти в каждой космической презентации: Роскосмоса, Меррил Линч, Сколково, космических стартаперов всего мира. «Шайба» вездесуща, ибо за ней, встык, идет просьба: «Денег дайте». Миф об едином космическом рынке родился в начале 1990-х, когда все только начиналось, и хотелось поднакачать итоговую цифру. Поступили просто - объединили все со словом «космический»: изготовление ракет и спутников, космическую связь, космическое зондирование и даже аппаратуру спутниковой навигации. Хотя эти рынки отличны во всем: объемах и темпах, факторах роста и успеха, входных барьерах и компетенциях, ценностях и клиентах. Нигде, как в космосе, такого не встретишь. Например, кто в здравом уме, сведет в единый рынок все сущее по слову «автомобильный»: бензин и колеса, дороги и автомобили, мотели и заправки?! Реникса. Но в космосе прижилось: нравится стартаперам, нравится Роскосмосу - именно абсурдное «единство космических рынков» дает им право уж 20 лет лезть в массовые услуги – те самые «результаты космической деятельности». Бороться нету больше сил.
Миф 2. Космические инвестиции сегодня – легкие и быстрые деньги. Это современный Клондайк: куда ни глянь - сервисы для банкиров, сверхмалые ракеты, полезные ископаемые из астероидов, буксиры на воде, туризм и наноспутники – везде инвестиционное золото и брульянты. Живучесть мифа понятна – получить инвестиции от государства или «фраера ушастого». В таких презентациях обязательны «шайба» (миф 1) и фото улыбающегося Маска. Спорить тут особо нечего, ибо кроме Маска, других «историй успеха» рыночных, а не в ходе инвестиционных раундов, и не привести. Да, и успех Маска — это сплав конкретного времени, гениальной на десятилетия рассчитанной бизнес-стратегии и умной поддержки от стратегически мыслящего государства. Такое не повторяется.
Миф 3. Модернизируя существующие космические технологии, можно освоить Луну и далее Марс. Мой ответ – нельзя. Ибо для этого следует преодолеть два новых и высочайших технологических барьера: биологический (космоформировать человека и все живое земное) и энергетический (не химическое топливо и не солнечные батареи, а ядерная энергия для движения, для производства, для жизнеобеспечения). Живучесть мифа понятна: если показать реальный уровень проблем государство просто не даст денег, ибо и сроки не ясны – это же прорыв. Посему творцы мифа и говорят, что для Луны главное - сверхтяжелая ракета и корабль. А их создадим из улучшенных, но готовых кубиков – как Сатурн V и Аполлон, но лучше. Именно таковы SLS и Orion от НАСА, Енисей и Орел от Роскосмоса,
Миф 4. Массовый космический туризм это просто, это сегодня. Но… Virgin Galactic обещало начать массовые полеты еще в 2008, сейчас 2021. И конца туннеля не видно. Оказалось, что переход от рекордных полетов профессионалов в Ansari X Prize к массовым туристическим услугам требует нарастить надежность ракетно-авиационной системы не на 20–30%, и даже не в 2–3 раза, а на 2–3 порядка! Миф живет, ибо Ричард Брэнсон не из тех, кто признает свои ошибки, а из тех, кто умеет привлекать инвесторов, и потому подбрасывает в топку дровишки новых сроков.
Миф 5. Космический интернет - новый и сильный конкурент наземной беспроводной связи, у которой он отберет немалый кусок рынка, в первую очередь, обеспечив доступ в сеть для 3 млрд людей, которые сейчас его лишены. Ранее миф был нужен разработчикам систем космического интернета, даже Маску, чтобы привлечь инвесторов: прямо указывал на готовых потребителей, а даже 2–3% глобального интернет-трафика окупили бы с лихвой все инвестиции. Конечно, все не так, как на самом деле, и роль космического интернета в создаваемой на наших глазах цифровой экономике вовсе не конкурировать, а дополнять наземную связь. И когда с инвестициями наладилось (к 2020), это стали подтверждать и сами создатели StarLink (Маск) и OneWeb. Но эксперты, если уж вызубрили миф, то будут продолжать.
Половина полета - первая ступень отделилась.
Миф 6. В космической отрасли входной порог по компетенциям сейчас столь же низок, как в ИТ или блогерстве – теперь космосом могут заниматься даже студенты и даже в папином гараже. Конечно, это не так, и путь Маска это подтверждает, но на волне поднятого тем же Маском космического хайпа миф родился и будет жить: ибо он позволяет любому человеку с улицы объявлять себя «создателем прорывных космических систем и сервисов» и требовать инвестиций.
Миф 7. Космос – это одна большая проблема для человечества: аварии, грязная экология, космический мусор, очень много денег, особенно на Дальний космос, но совсем не ясен результат для Земли. Такие голоса были, есть и, судя по всему, будут усиливаться. Ибо здесь мировозренческий водораздел. Свою позицию я неоднократно объяснял. Космос не проблема, а Путь к решению проблем… практически всех: экологических, природных ресурсов, ментальных, цивилизационных: от рукотворных или природных катастроф до вытеснения людей из жизни ИИ и роботами ввиду неконкурентоспособности (и ничего личного).
Миф 8. Космическую гонку можно перезапустить, и тогда все пойдет веселее и быстрее. Отнюдь. «Космическая гонка СССР и США» - журналистский штамп, заживший своей жизнью. По факту шло ожесточенное соревнование (Холодная война) между двумя «антагонистическими социально-экономическими блоками» во всех сферах и средах: в каждой отрасли экономики, в вооружении, идеологии, балете, спорте, кино. Космос был лишь одним из полей этой битвы. И не главным. Сегодня Холодная война между США-Китаем есть, но антагонизма в ней нет: главная сфера борьбы - технологии. Правда, сегодня технологии все и везде.
Миф 9. Космонавтика – донор технологий, и этим она важна для национальной экономики. На самом деле, все наоборот. Космонавтика всегда была реципиентом лучших достижений других отраслей и научных дисциплин. В сочетании с тем, что космонавтика самая интеграционная отрасль экономики – увязана со множеством отраслей и научных направлений, это делает ее эффективнейшим механизмом национального развития, стержнем высокотехнологичной промышленности и передовой науки. Это то самое «золотое звено», за которое можно вытаскивать всю цепь. И в этом особая важность космонавтики для развития страны. Не знаю, было ли так задумано, или звезды сошлись, но именно такой подход был использовано нашей страной в 1950-х годах. Когда ракетно-космический проект СССР имени Королева-Гагарина (совместно с атомным проектом имени Курчатова) обеспечил 2-ю индустриализацию страны – вытащил промышленность, науку и образование СССР на качественно новый уровень.
Миф 5. Космический интернет - новый и сильный конкурент наземной беспроводной связи, у которой он отберет немалый кусок рынка, в первую очередь, обеспечив доступ в сеть для 3 млрд людей, которые сейчас его лишены. Ранее миф был нужен разработчикам систем космического интернета, даже Маску, чтобы привлечь инвесторов: прямо указывал на готовых потребителей, а даже 2–3% глобального интернет-трафика окупили бы с лихвой все инвестиции. Конечно, все не так, как на самом деле, и роль космического интернета в создаваемой на наших глазах цифровой экономике вовсе не конкурировать, а дополнять наземную связь. И когда с инвестициями наладилось (к 2020), это стали подтверждать и сами создатели StarLink (Маск) и OneWeb. Но эксперты, если уж вызубрили миф, то будут продолжать.
Половина полета - первая ступень отделилась.
Миф 6. В космической отрасли входной порог по компетенциям сейчас столь же низок, как в ИТ или блогерстве – теперь космосом могут заниматься даже студенты и даже в папином гараже. Конечно, это не так, и путь Маска это подтверждает, но на волне поднятого тем же Маском космического хайпа миф родился и будет жить: ибо он позволяет любому человеку с улицы объявлять себя «создателем прорывных космических систем и сервисов» и требовать инвестиций.
Миф 7. Космос – это одна большая проблема для человечества: аварии, грязная экология, космический мусор, очень много денег, особенно на Дальний космос, но совсем не ясен результат для Земли. Такие голоса были, есть и, судя по всему, будут усиливаться. Ибо здесь мировозренческий водораздел. Свою позицию я неоднократно объяснял. Космос не проблема, а Путь к решению проблем… практически всех: экологических, природных ресурсов, ментальных, цивилизационных: от рукотворных или природных катастроф до вытеснения людей из жизни ИИ и роботами ввиду неконкурентоспособности (и ничего личного).
Миф 8. Космическую гонку можно перезапустить, и тогда все пойдет веселее и быстрее. Отнюдь. «Космическая гонка СССР и США» - журналистский штамп, заживший своей жизнью. По факту шло ожесточенное соревнование (Холодная война) между двумя «антагонистическими социально-экономическими блоками» во всех сферах и средах: в каждой отрасли экономики, в вооружении, идеологии, балете, спорте, кино. Космос был лишь одним из полей этой битвы. И не главным. Сегодня Холодная война между США-Китаем есть, но антагонизма в ней нет: главная сфера борьбы - технологии. Правда, сегодня технологии все и везде.
Миф 9. Космонавтика – донор технологий, и этим она важна для национальной экономики. На самом деле, все наоборот. Космонавтика всегда была реципиентом лучших достижений других отраслей и научных дисциплин. В сочетании с тем, что космонавтика самая интеграционная отрасль экономики – увязана со множеством отраслей и научных направлений, это делает ее эффективнейшим механизмом национального развития, стержнем высокотехнологичной промышленности и передовой науки. Это то самое «золотое звено», за которое можно вытаскивать всю цепь. И в этом особая важность космонавтики для развития страны. Не знаю, было ли так задумано, или звезды сошлись, но именно такой подход был использовано нашей страной в 1950-х годах. Когда ракетно-космический проект СССР имени Королева-Гагарина (совместно с атомным проектом имени Курчатова) обеспечил 2-ю индустриализацию страны – вытащил промышленность, науку и образование СССР на качественно новый уровень.
Миф 10. СССР и США активно занимались космосом с 1940-х годов. Отнюдь. Первоначально и СССР, и США работали лишь над созданием абсолютного оружия – межконтинентальных ракетных носителей ядерных зарядов. И лишь в середине 1950-х, когда главная задача была близка к решению, появилась возможность использовать готовые мощные ракеты и технологии для полетов в космос. А в 1960-х годов эти два направления ракетной техники окончательно разделились. Но одновременно это означает, что команде Королева человечество должно быть благодарно и за открытие Дороги в космос, и за 70 лет без большой войны, которая именно после создания «абсолютного оружия» стала невозможной, поскольку самоубийственной. И именно этот научно-технологический подвиг человечество отмечает 12 апреля.
Все - вышли на орбиту - с мифами о космонавтике разобрались, теперь обещанный бонус. 5 крайне субъективных космических прогнозов на горизонт 5 лет. Вновь коротко и в том порядке, как в голову пришло.
1. Быстрый рост значимости космического интернета. Придет осознание, что это необходимый элемент цифровой экономики, и значит обеспечения суверенитета над цифровыми активами, в первую очередь, критической инфраструктурой и «подключенным/умным» транспортом. Как результат, к 2025 году будет не менее двух систем – по одной на каждый технологический блок: американский (уже есть StarLink) и китайский. Российский суверенный сегмент, скорее всего, будет интегрирован в китайскую систему. Вишенка: именно StarLink (а не Tesla, как сейчас) станет большей частью состояния Маска.
2. Сервисы на основе данных дистанционного зондирования Земли пойдут в рост, но лишь только и тогда, когда их операторы будут поглощены цифровыми монополиями, главной компетенцией которых как раз является превращение данных (тут космической съемки) в массовые цифровые сервисы.
3. На Западе будет формироваться сильное общественное движение (по аналогии и технологиям BLM), ставящее целью перенаправить «огромные средства с освоения Луны, изучения Марса и далее на первостепенные земные нужды», в первую очередь, климатические изменения. С таким почином уже выступила «злая шведская девочка» Грета Тунберг. К 2025 она станет взрослой девушкой, но еще более нетерпимой.
4. Как альтернатива этому и иным видам цифрового мракобесия начнет формироваться осознание и, надеюсь, общественное движение, что «Освоение Дальнего космоса и есть Путь к решению земных проблем». Надеюсь, такая глобальная альтернатива будет поддержана лидерами крупнейших незападных стран: Китаем, Россией, Индией… В ее рамках к 2025 году ожидаю принятия совместной и открытой на равных для всех программы по Освоению Луны, совместной разработки для этого прорывных технологий: космоформирования живого и космической ядерной энергетики.
5. Любому движению нужен лидер/фронтмен/генеральныйконструктор. Думаю, что к 2025 году такая роль отойдет по праву к Маску – к этому ведет его жизненный путь. К этому времени Маск окончательно оформится, как лидер всей (а не только частной) американской космонавтики: думаю, это будет несложно ввиду очевидно наплевательского отношения нынешней администрации США к космонавтике (достаточно посмотреть на предложенную кандидатуру директора НАСА).
Вывод. С Праздником! 60-летием первого полета человека в космос!
Все - вышли на орбиту - с мифами о космонавтике разобрались, теперь обещанный бонус. 5 крайне субъективных космических прогнозов на горизонт 5 лет. Вновь коротко и в том порядке, как в голову пришло.
1. Быстрый рост значимости космического интернета. Придет осознание, что это необходимый элемент цифровой экономики, и значит обеспечения суверенитета над цифровыми активами, в первую очередь, критической инфраструктурой и «подключенным/умным» транспортом. Как результат, к 2025 году будет не менее двух систем – по одной на каждый технологический блок: американский (уже есть StarLink) и китайский. Российский суверенный сегмент, скорее всего, будет интегрирован в китайскую систему. Вишенка: именно StarLink (а не Tesla, как сейчас) станет большей частью состояния Маска.
2. Сервисы на основе данных дистанционного зондирования Земли пойдут в рост, но лишь только и тогда, когда их операторы будут поглощены цифровыми монополиями, главной компетенцией которых как раз является превращение данных (тут космической съемки) в массовые цифровые сервисы.
3. На Западе будет формироваться сильное общественное движение (по аналогии и технологиям BLM), ставящее целью перенаправить «огромные средства с освоения Луны, изучения Марса и далее на первостепенные земные нужды», в первую очередь, климатические изменения. С таким почином уже выступила «злая шведская девочка» Грета Тунберг. К 2025 она станет взрослой девушкой, но еще более нетерпимой.
4. Как альтернатива этому и иным видам цифрового мракобесия начнет формироваться осознание и, надеюсь, общественное движение, что «Освоение Дальнего космоса и есть Путь к решению земных проблем». Надеюсь, такая глобальная альтернатива будет поддержана лидерами крупнейших незападных стран: Китаем, Россией, Индией… В ее рамках к 2025 году ожидаю принятия совместной и открытой на равных для всех программы по Освоению Луны, совместной разработки для этого прорывных технологий: космоформирования живого и космической ядерной энергетики.
5. Любому движению нужен лидер/фронтмен/генеральныйконструктор. Думаю, что к 2025 году такая роль отойдет по праву к Маску – к этому ведет его жизненный путь. К этому времени Маск окончательно оформится, как лидер всей (а не только частной) американской космонавтики: думаю, это будет несложно ввиду очевидно наплевательского отношения нынешней администрации США к космонавтике (достаточно посмотреть на предложенную кандидатуру директора НАСА).
Вывод. С Праздником! 60-летием первого полета человека в космос!
ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА. НА МОЙ ВЗГЛЯД, ГЛАВНОЕ
«Все животные равны, но некоторые животные равнее других», или бесплатный сыр только в мышеловке.
Продолжение ключевой для будущего цифровой экономики темы про цифровые монополии (межотраслевые цифровые экосистемы, где слово «межотраслевые» определяющее). Как новый этап становления цифровой экономики, и как ее «суперхищников», находящихся на самой вершине «пищевой цепочки».
Сразу главный вывод: государство не будет ограничивать, в т. ч. через регулирование, «свои» цифровые монополии, а, напротив, будет всячески, в т. ч. через регулирование, поддерживать их активность и интересы в других отраслях, даже в ущерб интересам традиционных отраслевых компаний. Но бесплатный сыр лишь в мышеловке: цена такой поддержки со стороны «своего» государства для цифровых монополий будет высокой.
Почему?
Ранее было показано, что цифровые монополии ведут стратегическую экспансию в ранее нецифровые отрасли, чтобы неограниченно наращивать совокупные объемы своего бизнеса. Для чего они прямо опираются на присущие им в условиях цифровой экономики конкурентные преимущества - капитализируют их. А таких преимуществ не одно, в числе ключевых.
1. Умение лучше всех на рынке собирать разнородные данные и превращать их в потребительские цифровые сервисы.
2. Лучшие на рынке условия для межотраслевого трансфера «сквозных цифровых технологий», того же ИИ.
3. Национальные преференции для ИТ-компаний. Например, в России в рамках ожесточенной борьбы за импортозамещение с 2021 установлены льготы для ИТ-компаний: по налогу на прибыль (не 20%, а 3%), по страховым взносам (не 14%, а 7.6%). Есть даже предложения ввести для них мораторий на проверки и особые суды.
4. Исторически более слабое регулирование в ИТ–отрасли относительно других отраслей, в которых компании связаны правовым и техническим регулированием по рукам и ногам. В ситуации, когда в забеге участвуют двое, но один бежит в мешке, победитель очевиден.
На первый взгляд, по последнему пункту грядут перемены: регуляторный прессинг на цифровые компании усиливается, причем во всех странах. В США цифровые монополии (особо Facebook) регулярно вызывают на ковер, а в октябре 2020 в Конгрессе был представлен специальный доклад, в котором доказывалось, что крупнейшие ИТ-компании США - GAFA (Google, Apple, Facebook, Amazon), злоупотребляют своим положением и ведут себя, как монополисты! В Китае после претензий государства к группе Alibaba и лично символу китайского ИТ Джеку Ма, закончившихся (?) рекордным штрафом в $2.8 млрд за «злоупотребление своим господством на рынке», взялись за другую крупнейшую цифровую компанию - Tencent. В ЕС для ИТ-гигантов грозят ввести "цифровой налог" до 3% от валового дохода. В России по поручению президента правительство готовит Концепцию регулирования цифровых экосистем , а ЦБ выпустил очередной доклад .
Но состоится ли ужесточение регулирования? Мой ответ – нет, все будет с точностью до наоборот.
Почему?
Понятно, что сами цифровые монополии будут публично и непублично, но активно и последовательно противостоять усилению регулирования своей деятельности, поскольку слабое регулирование – одно из их ключевых конкурентных преимуществ. Но проблема в том, что и государство, как регулятор, не сможет, да и не будет системно заниматься усилением регулирования ИТ-компаний.
И к тому есть пять серьезных причин.
1. «Чиновники… они - люди как люди… (Любят деньги, но ведь это всегда было…) ». Цифровая экономика в целом и цифровые монополии в частности развиваются быстрее, чем растет их осознание чиновниками (государством). Цифровой Ахиллес уже впереди черепахи и убегает от нее все дальше. «Регуляторный разрыв», как объективно существующий правовой феномен цифровой трансформации, был мной описан ранее.
«Все животные равны, но некоторые животные равнее других», или бесплатный сыр только в мышеловке.
Продолжение ключевой для будущего цифровой экономики темы про цифровые монополии (межотраслевые цифровые экосистемы, где слово «межотраслевые» определяющее). Как новый этап становления цифровой экономики, и как ее «суперхищников», находящихся на самой вершине «пищевой цепочки».
Сразу главный вывод: государство не будет ограничивать, в т. ч. через регулирование, «свои» цифровые монополии, а, напротив, будет всячески, в т. ч. через регулирование, поддерживать их активность и интересы в других отраслях, даже в ущерб интересам традиционных отраслевых компаний. Но бесплатный сыр лишь в мышеловке: цена такой поддержки со стороны «своего» государства для цифровых монополий будет высокой.
Почему?
Ранее было показано, что цифровые монополии ведут стратегическую экспансию в ранее нецифровые отрасли, чтобы неограниченно наращивать совокупные объемы своего бизнеса. Для чего они прямо опираются на присущие им в условиях цифровой экономики конкурентные преимущества - капитализируют их. А таких преимуществ не одно, в числе ключевых.
1. Умение лучше всех на рынке собирать разнородные данные и превращать их в потребительские цифровые сервисы.
2. Лучшие на рынке условия для межотраслевого трансфера «сквозных цифровых технологий», того же ИИ.
3. Национальные преференции для ИТ-компаний. Например, в России в рамках ожесточенной борьбы за импортозамещение с 2021 установлены льготы для ИТ-компаний: по налогу на прибыль (не 20%, а 3%), по страховым взносам (не 14%, а 7.6%). Есть даже предложения ввести для них мораторий на проверки и особые суды.
4. Исторически более слабое регулирование в ИТ–отрасли относительно других отраслей, в которых компании связаны правовым и техническим регулированием по рукам и ногам. В ситуации, когда в забеге участвуют двое, но один бежит в мешке, победитель очевиден.
На первый взгляд, по последнему пункту грядут перемены: регуляторный прессинг на цифровые компании усиливается, причем во всех странах. В США цифровые монополии (особо Facebook) регулярно вызывают на ковер, а в октябре 2020 в Конгрессе был представлен специальный доклад, в котором доказывалось, что крупнейшие ИТ-компании США - GAFA (Google, Apple, Facebook, Amazon), злоупотребляют своим положением и ведут себя, как монополисты! В Китае после претензий государства к группе Alibaba и лично символу китайского ИТ Джеку Ма, закончившихся (?) рекордным штрафом в $2.8 млрд за «злоупотребление своим господством на рынке», взялись за другую крупнейшую цифровую компанию - Tencent. В ЕС для ИТ-гигантов грозят ввести "цифровой налог" до 3% от валового дохода. В России по поручению президента правительство готовит Концепцию регулирования цифровых экосистем , а ЦБ выпустил очередной доклад .
Но состоится ли ужесточение регулирования? Мой ответ – нет, все будет с точностью до наоборот.
Почему?
Понятно, что сами цифровые монополии будут публично и непублично, но активно и последовательно противостоять усилению регулирования своей деятельности, поскольку слабое регулирование – одно из их ключевых конкурентных преимуществ. Но проблема в том, что и государство, как регулятор, не сможет, да и не будет системно заниматься усилением регулирования ИТ-компаний.
И к тому есть пять серьезных причин.
1. «Чиновники… они - люди как люди… (Любят деньги, но ведь это всегда было…) ». Цифровая экономика в целом и цифровые монополии в частности развиваются быстрее, чем растет их осознание чиновниками (государством). Цифровой Ахиллес уже впереди черепахи и убегает от нее все дальше. «Регуляторный разрыв», как объективно существующий правовой феномен цифровой трансформации, был мной описан ранее.
CNews.ru
Глава Минцифры: Против всех крупных ИТ-компаний России заведены уголовные дела - CNews
Руководитель Минцифры Максут Шадаев обратил внимание на тот факт, что против всех российских ИТ-компаний сейчас...
2. «Гольная конспирология». Не секрет, что сегодня цифровые монополии де факто контролируют информационную, а, значит, и общественную повестку, и без широкого общественного запроса демократически устроенное государство слабо мотивировано к регуляторным изменениям. Показательны выборы 2020 года в США. Я предполагал, что тема «регулирования GAFA» станет одной из основных на этих выборах, поскольку растущее и неограниченное законом влияние GAFA на экономику и жизнь страны стало очевидным. Следуя общественному запросу, претенденты, включая Трампа, в начале предвыборного цикла в 2018 году эту тему активно обсуждали, тогда же была создана та самая спецкомиссия Конгресса, доклад которой появился как раз за 2 месяца до выборов 4 ноября 2020. Доклад должен был стать инфобомбой и основанием для решений Трампа на его втором сроке , но не стал, ибо американское общество к тому моменту было озабочено совсем иным. За 2 года общественная повестка в США волнами, поднимаемыми информационно-манипулятивными технологиями, последовательно переключалась на темы #MeToo, экологического мракобесия Греты Тунберг, BLM и Ковида. Тут уже не до скучного «регулирования GAFA», когда такая интересная жизнь кругом. А перед выборами цифровые компании совсем сбросили маски: дружно, открыто, и не брезгуя уж ничем, встали плечом к плечу против Трампа, который, в числе своих многочисленных недостатков, был активным сторонником регулирования GAFA. Совпадение? Заговор? Или это и есть проявление истинной власти цифрового мира?
3. «Это экономика, дурачок». Все страны мира озабочены цифровой трансформацией национальной экономики. Создают комиссии, заседают, пишут программы и стратегии, закладывают большие бюджеты. Но, очевидно, что цифровые монополии проведут цифровую трансформацию отраслей быстрее и эффективнее, чем государство, и с минимальными (а то и нулевыми) затратами бюджета. В рамках корпоративных программ и за счет корпоративных бюджетов. Таким образом, цифровые монополии – главные партнеры государства в цифровой трансформации.
В такой ситуации эффективная стратегия государства не усиливать регулирование цифровых монополий, а, напротив, через регулирование мотивировать их на отраслевую экспансию и даже всячески поддерживать эту экспансию, даже в ущерб интересам отраслевых компаний, ибо того требуют национальные интересы. Управлять же отраслевой экспансией цифровых монополий умное государство должно через провоцирование конкуренции между цифровыми монополиями, а обеспечивать национальный суверенитет над все более цифровой экономикой, допуская на рынок только «свои» цифровые монополии (которых, напомню, не может быть много: в России по моему счету 2+ - для конкуренции достаточно), а «чужие» ограничивая.
4. «Большой Брат следит за тобой». Во все времена и при любой форме правления государство стремится контролировать население, и чтоб как можно плотнее и разностороннее. В демократических странах к этому добавляется желание политиков влиять на общественные настроения и политический выбор граждан-избирателей.
3. «Это экономика, дурачок». Все страны мира озабочены цифровой трансформацией национальной экономики. Создают комиссии, заседают, пишут программы и стратегии, закладывают большие бюджеты. Но, очевидно, что цифровые монополии проведут цифровую трансформацию отраслей быстрее и эффективнее, чем государство, и с минимальными (а то и нулевыми) затратами бюджета. В рамках корпоративных программ и за счет корпоративных бюджетов. Таким образом, цифровые монополии – главные партнеры государства в цифровой трансформации.
В такой ситуации эффективная стратегия государства не усиливать регулирование цифровых монополий, а, напротив, через регулирование мотивировать их на отраслевую экспансию и даже всячески поддерживать эту экспансию, даже в ущерб интересам отраслевых компаний, ибо того требуют национальные интересы. Управлять же отраслевой экспансией цифровых монополий умное государство должно через провоцирование конкуренции между цифровыми монополиями, а обеспечивать национальный суверенитет над все более цифровой экономикой, допуская на рынок только «свои» цифровые монополии (которых, напомню, не может быть много: в России по моему счету 2+ - для конкуренции достаточно), а «чужие» ограничивая.
4. «Большой Брат следит за тобой». Во все времена и при любой форме правления государство стремится контролировать население, и чтоб как можно плотнее и разностороннее. В демократических странах к этому добавляется желание политиков влиять на общественные настроения и политический выбор граждан-избирателей.
Уже очевидно, что цифровые технологии открывают для государственного контроля и политически мотивированного влияния качественно новые возможности. Краешек таких возможностей был продемонстрирован (и оттестирован во многих странах, включая Россию) в ходе пандемии, а их качественно новый уровень уже можно наблюдать в «системе социального рейтинга», начавшей свое глобальное наступление на человечество с автократического Китая. Это все так, и предчувствия у общества должны быть самые нехорошие, но нельзя не заметить ключевое. Все необходимое государству и политикам для цифрового контроля и влияния: технические решения, информационные системы, сбор и агрегирование данных о потребителях, переработку данных в цифровые сервисы, цифровые монополии разрабатывают и используют в рамках своих бизнес-проектов и за свой счет. Государству только и остается - все это готовое взять (договорившись или принудительно) у цифровых монополий и использовать. Единственное, что надо государству, добавить сюда персональные данные о гражданах (избирателях) и несколько скорректировать задачу управляющего воздействия: с «купить товар/услугу» на «одобрить идею/политика».
В результате государство получает «быструю победу» при минимальных затратах бюджета, а цифровые монополии и в этой важнейшей для государства – политической, задаче становятся его ключевыми партнерами. И кто же из политиков в здравом уме будет рубить регуляторным топором сук, на котором сидит?
5. «Новая Холодная война, теперь технологическая». Главный стержень геополитической повестки предстоящих десятилетий - борьба за технологическое лидерство между прежним глобальным лидером (США), и претендентом (Китаем). Неудивительно, но именно эти две страны являются родиной большинства компаний, которые можно обозначить как сформировавшиеся, или формирующиеся цифровые монополии.
В этой ситуации неизбежно, что «свои» цифровые монополии будут рассматриваться обеими сторонами и как стержень для формирования своего технологического (цифрового) блока, и как щит для защиты цифровых активов своих и своих союзников, и как меч для контроля (нападения) на цифровые активы противника и его союзников.
Аналогичная ситуация со странами, которые хотят в этой Холодной войне на первое время или навсегда сохранить свою субъектность: значит, не входить однозначно ни в американский, ни в китайский технологический (цифровой) блок. Россия в их числе. В этой ситуации России необходимы свои цифровые монополии, и сейчас их формируется, минимум, две: на основе цифровых экосистем Яндекса и Сбера. Для географической экспансии которых, очевидно, будут практически закрыты рынки стран – союзников США и Китая (а это уже более 70% мировой экономики). Это налагает на российское государство особые обязательство по созданию условий для роста своих цифровых монополий. И тут лишь два пути: отраслевая экспансия и поддержка экспорта (тут на рынки стран Движения технологического неприсоединения, которое еще предстоит сформировать).
Такая включенность цифровых монополий в геополитическую борьбу делает ужесточение регулирования цифровых монополий маловероятным и крайне ограниченным.
В результате государство получает «быструю победу» при минимальных затратах бюджета, а цифровые монополии и в этой важнейшей для государства – политической, задаче становятся его ключевыми партнерами. И кто же из политиков в здравом уме будет рубить регуляторным топором сук, на котором сидит?
5. «Новая Холодная война, теперь технологическая». Главный стержень геополитической повестки предстоящих десятилетий - борьба за технологическое лидерство между прежним глобальным лидером (США), и претендентом (Китаем). Неудивительно, но именно эти две страны являются родиной большинства компаний, которые можно обозначить как сформировавшиеся, или формирующиеся цифровые монополии.
В этой ситуации неизбежно, что «свои» цифровые монополии будут рассматриваться обеими сторонами и как стержень для формирования своего технологического (цифрового) блока, и как щит для защиты цифровых активов своих и своих союзников, и как меч для контроля (нападения) на цифровые активы противника и его союзников.
Аналогичная ситуация со странами, которые хотят в этой Холодной войне на первое время или навсегда сохранить свою субъектность: значит, не входить однозначно ни в американский, ни в китайский технологический (цифровой) блок. Россия в их числе. В этой ситуации России необходимы свои цифровые монополии, и сейчас их формируется, минимум, две: на основе цифровых экосистем Яндекса и Сбера. Для географической экспансии которых, очевидно, будут практически закрыты рынки стран – союзников США и Китая (а это уже более 70% мировой экономики). Это налагает на российское государство особые обязательство по созданию условий для роста своих цифровых монополий. И тут лишь два пути: отраслевая экспансия и поддержка экспорта (тут на рынки стран Движения технологического неприсоединения, которое еще предстоит сформировать).
Такая включенность цифровых монополий в геополитическую борьбу делает ужесточение регулирования цифровых монополий маловероятным и крайне ограниченным.
РЕЗЮМЕ.
1. Сегодня «свои» цифровые монополии важнее для государства, чем, соответственно, Boeing и General Motors, Газпром или Роснефть. Их бизнес-интересы, перспективы их рыночного развития являются для государства наивысшим приоритетом. Поскольку именно они являются главными партнерами (союзниками, механизмами) государства и в экономике (ее цифровой трансформации), и во внутренней политике (как поставщики технологий контроля и влияния), и во внешней (как ударные армии в Холодной (технологической) войне).
Все это недвусмысленно мотивирует руководство страны на такие изменения регулирования деятельности своих цифровых монополий, которые не ослабляют, а, напротив, наиболее прямо ведут к усилению их конкурентных преимуществ. В любых сферах и отраслях. Кстати, разрабатываемая в России Концепция регулирования цифровых экосистем именно о такой поддержке.
2. Как следствие этого, регулирование (и даже прямое ограничение) цифровых монополий противника (например, GAFA в России, Huawei, Alibaba, Сбера или Яндекса в США) будет рассматриваться сторонами лишь как обоснованный логикой войны эпизод. Однако, аналогичные действия со стороны стран-союзников будут жестко пресекаться, как прямой саботаж в условиях военного времени. Например, санкции на европейские компании за их участие в проекте «Северный поток-2» покажутся детскими в случае введения ЕС «цифрового налога» на цифровые экосистемы, ибо других цифровых монополий, кроме американских, в ЕС нет.
3. Но у медали две стороны. И за такую всемерную поддержку и регуляторные послабления со стороны своего государства цифровым монополиям придется заплатить. Высокую цену. Во-первых, присягнуть на верность национальным интересам, и даже не делать попыток идти против них, в т. ч. в информационной сфере. Именно наведением дисциплины в строю, которая критична в условиях Войны, и национальной спецификой и объясняются и «мягкое» вразумление США в отношении Facebook и «жесткая» остановка планов Джека Ма, который, видимо, не заметил, что времена теперь другие – военные. Безусловно, все тоже самое при необходимости будет и в России – тут не должно быть иллюзий. Во-вторых, согласовывать с государством свою экспансию в те сферы, которые государство считает своими, в первую очередь, это касается финтеха, цифровых валют. (Кстати, большей частью этому вопросу и посвящен отчет ЦБ России).
4. И последний вывод, который напрямую касается всех отраслевых компаний, сколь бы большими и влиятельными они сейчас не казались. Государство будет поощрять отраслевую экспансию «своих» цифровых монополий, в т. ч. через регулирование, и при прочих равных условиях поддерживать их интересы в конкурентной борьбе с отраслевыми компании. В первую очередь, это касается России в силу ограниченности из-за геополитики для российских цифровых монополий такого сценария роста, как глобальная экспансия.
Могут ли и как отраслевые компании выдержать эту, поддерживаемую государством, экспансию в свои отрасли цифровых монополий? Ответ дам. Ожидайте.😉
1. Сегодня «свои» цифровые монополии важнее для государства, чем, соответственно, Boeing и General Motors, Газпром или Роснефть. Их бизнес-интересы, перспективы их рыночного развития являются для государства наивысшим приоритетом. Поскольку именно они являются главными партнерами (союзниками, механизмами) государства и в экономике (ее цифровой трансформации), и во внутренней политике (как поставщики технологий контроля и влияния), и во внешней (как ударные армии в Холодной (технологической) войне).
Все это недвусмысленно мотивирует руководство страны на такие изменения регулирования деятельности своих цифровых монополий, которые не ослабляют, а, напротив, наиболее прямо ведут к усилению их конкурентных преимуществ. В любых сферах и отраслях. Кстати, разрабатываемая в России Концепция регулирования цифровых экосистем именно о такой поддержке.
2. Как следствие этого, регулирование (и даже прямое ограничение) цифровых монополий противника (например, GAFA в России, Huawei, Alibaba, Сбера или Яндекса в США) будет рассматриваться сторонами лишь как обоснованный логикой войны эпизод. Однако, аналогичные действия со стороны стран-союзников будут жестко пресекаться, как прямой саботаж в условиях военного времени. Например, санкции на европейские компании за их участие в проекте «Северный поток-2» покажутся детскими в случае введения ЕС «цифрового налога» на цифровые экосистемы, ибо других цифровых монополий, кроме американских, в ЕС нет.
3. Но у медали две стороны. И за такую всемерную поддержку и регуляторные послабления со стороны своего государства цифровым монополиям придется заплатить. Высокую цену. Во-первых, присягнуть на верность национальным интересам, и даже не делать попыток идти против них, в т. ч. в информационной сфере. Именно наведением дисциплины в строю, которая критична в условиях Войны, и национальной спецификой и объясняются и «мягкое» вразумление США в отношении Facebook и «жесткая» остановка планов Джека Ма, который, видимо, не заметил, что времена теперь другие – военные. Безусловно, все тоже самое при необходимости будет и в России – тут не должно быть иллюзий. Во-вторых, согласовывать с государством свою экспансию в те сферы, которые государство считает своими, в первую очередь, это касается финтеха, цифровых валют. (Кстати, большей частью этому вопросу и посвящен отчет ЦБ России).
4. И последний вывод, который напрямую касается всех отраслевых компаний, сколь бы большими и влиятельными они сейчас не казались. Государство будет поощрять отраслевую экспансию «своих» цифровых монополий, в т. ч. через регулирование, и при прочих равных условиях поддерживать их интересы в конкурентной борьбе с отраслевыми компании. В первую очередь, это касается России в силу ограниченности из-за геополитики для российских цифровых монополий такого сценария роста, как глобальная экспансия.
Могут ли и как отраслевые компании выдержать эту, поддерживаемую государством, экспансию в свои отрасли цифровых монополий? Ответ дам. Ожидайте.😉
Коммерсантъ
Правительство встраивается в цифровые экосистемы
Как стало известно “Ъ”, правительство по поручению президента готовит концепцию регулирования цифровых экосистем, которые все активнее развивают, например, Сбербанк, «Яндекс» и Mail.ru Group. Цель регулирования — повысить конкурентоспособность российских…
ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА.
Убедительная просьба: перед чтением данного текста прочитать (перечитать) мой пост от 21 апреля – это займет 5 мин, но тогда посыл станет понятным.
«Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой…»
Или осовременивая политическую классику.
«Соединение огромного ориентированного на цифровые технологии бюрократического истеблишмента и мощной цифровой индустрии является новым в общественном опыте. Мы признаем настоятельную необходимость подобного развития. Тем не менее, мы не должны забывать о том, что это может привести к серьезным последствиям и повлиять на саму структуру нашего общества. Мы должны остерегаться неоправданного влияния бюрократическо-цифрового комплекса на экономику и общество и не должны допустить, чтобы это влияние превратилось в угрозу нашим свободам и демократическому процессу».
P.S. Если что, я автор тут лишь отчасти. Этот текст - осовремененный абзац из прощальной речи президента Дуайта Эйзенхауэра 17 января 1961 года, в которой он обозначил угрозу со стороны сформировавшегося Военно-промышленного комплекса.
60 лет назад. Ключевые технологии меняются. Суть технологически-политического влияния остается.
И просто, к слову. Через 1.5 года был Карибский кризис, в котором обозначенная Эйзенхауэром новая сущность – «военно-промышленный комплекс», поставила мир на край ядерной пропасти.
Убедительная просьба: перед чтением данного текста прочитать (перечитать) мой пост от 21 апреля – это займет 5 мин, но тогда посыл станет понятным.
«Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой…»
Или осовременивая политическую классику.
«Соединение огромного ориентированного на цифровые технологии бюрократического истеблишмента и мощной цифровой индустрии является новым в общественном опыте. Мы признаем настоятельную необходимость подобного развития. Тем не менее, мы не должны забывать о том, что это может привести к серьезным последствиям и повлиять на саму структуру нашего общества. Мы должны остерегаться неоправданного влияния бюрократическо-цифрового комплекса на экономику и общество и не должны допустить, чтобы это влияние превратилось в угрозу нашим свободам и демократическому процессу».
P.S. Если что, я автор тут лишь отчасти. Этот текст - осовремененный абзац из прощальной речи президента Дуайта Эйзенхауэра 17 января 1961 года, в которой он обозначил угрозу со стороны сформировавшегося Военно-промышленного комплекса.
60 лет назад. Ключевые технологии меняются. Суть технологически-политического влияния остается.
И просто, к слову. Через 1.5 года был Карибский кризис, в котором обозначенная Эйзенхауэром новая сущность – «военно-промышленный комплекс», поставила мир на край ядерной пропасти.
ГЕОПОЛИТИКА.
Как найти черную кошку в темной комнате? Включить свет логики!
Мир меняется. Попытка создать его «однополярную версию» завершилась глобальным провалом и глубочайшим (до национальных корней) внутренним разрывом самого претендента на абсолютную и вечную гегемонию. Нужны новые правила мироустройства и новая устойчивая мироконструкция. Еще 15 лет назад (до Мюнхенской речи) это была маргинальная и даже вызывающая смешки в зале позиция, а сегодня это мейнстрим и даже аксиома.
Происходящая мироизменчивость будоражит умы главных экспертов в геополитике – политологов. Российских, в том числе. Вот для примера - статья Тимофея Бордачева с разбором текущей версии неравностороннего треугольника имени Г. А. Киссинджера "Китай-США-Россия" https://globalaffairs.ru/articles/soyuz-kitaya-i-rossii/
Насколько я понял, главная геополитическая гипотеза Бордачева в том, что США не стоит опасаться сближения Китая и России (которое якобы неизбежно при нажиме США и на Китай, и на Россию) ибо:
1. У сближения Китая и России есть предел – различие национальных интересов и неготовность жертвовать своим суверенитетом. Получается, чем теснее союз, тем больше силы взаимоотталкивания.
2. Чем крепче союз Китая и Россия, тем активнее против него будут действовать другие региональные центры силы, в частности, Индия. Получается, чем теснее союз, тем выше притяжение других стран к США.
Из этого следует парадоксальный вывод (хотя в статье в явном виде его нет): США стоит не ослабевать, а, напротив, усиливать свое давление (всех видов), причем одновременно и на Россию, и на Китай. Пусть сближаются – стратегически это ведет к победе США.
Мои три копейки - три коротких тезиса.
1. Геополитический. Безусловно, «треугольник Киссинджера» сейчас иной, чем в 1970-х: и сила вершин иная, и противоречия иные. Но это все тот же треугольник: в нем все три субъекта мировой политики, первая и вторая экономики мира, три сильнейших армии. Но удача Киссинджера не в том, что он нарисовал сам треугольник и вывел из него стратегию победы для США, а в том, что тогда из трех возможных пар только в паре «США-Китай» вершины дополняли друг друга, как Инь и Янь. Китаю для развития нужны были технологии, инвестиции и выходы на массовые глобальные рынки, что могли дать только США, стоящие во главе блока стран «сверхпотребления». А США для создания глобального общества «сверхпотребления» (невозможность обеспечить которое и привело к поражению СССР) нужна была страна-фабрика, где можно создавать массовые производства неограниченно и с минимальной себестоимостью. И это США мог дать только Китай с его сотнями миллионов крестьян, привыкших к монотонному круглогодичному труду, и жесткой вертикалью власти, единственно могущей на десятилетия гарантировать инвесторам низкий уровень зарплат, отсутствие социальных и экологических обременений. И тогда удивительно или нет, но сегодня в «треугольнике Киссинджера» только пара «Китай-Россия» является потенциально взаимодополняющей, а не изначально конфликтной!
2. Идеологический. Безусловно, создание «нерушимого блока» (спина к спине) таких имперских по духу стран, как Китай и Россия, не может не вызывать опасений со стороны соседних, да и всех других государств. Но лишь тогда и до тех пор, пока Китай и Россия совместно не представят Большую идею своего союза, из которой будут прямо следовать, минимум, выгоды для всех других (той же упомянутой в статье Индии) и, максимум, всего человечества. И Идея не только на словах, но и в каждодневных делах. Такая работающая Большая Идея есть у США – либеральная демократия, пусть сегодня она и доведена до абсурда, и выглядит больной. Но проблема в том, что такой Идеи, нет не то, что у союза Китая и России, но и по отдельности Китая или России (хотя у СССР Идея уровня «всего человечества» была). Итого. Формирование Большой Идеи союза «Китай-Россия» - первоочередная задача, которую следует решить ДО официального оформления самого союза.
Как найти черную кошку в темной комнате? Включить свет логики!
Мир меняется. Попытка создать его «однополярную версию» завершилась глобальным провалом и глубочайшим (до национальных корней) внутренним разрывом самого претендента на абсолютную и вечную гегемонию. Нужны новые правила мироустройства и новая устойчивая мироконструкция. Еще 15 лет назад (до Мюнхенской речи) это была маргинальная и даже вызывающая смешки в зале позиция, а сегодня это мейнстрим и даже аксиома.
Происходящая мироизменчивость будоражит умы главных экспертов в геополитике – политологов. Российских, в том числе. Вот для примера - статья Тимофея Бордачева с разбором текущей версии неравностороннего треугольника имени Г. А. Киссинджера "Китай-США-Россия" https://globalaffairs.ru/articles/soyuz-kitaya-i-rossii/
Насколько я понял, главная геополитическая гипотеза Бордачева в том, что США не стоит опасаться сближения Китая и России (которое якобы неизбежно при нажиме США и на Китай, и на Россию) ибо:
1. У сближения Китая и России есть предел – различие национальных интересов и неготовность жертвовать своим суверенитетом. Получается, чем теснее союз, тем больше силы взаимоотталкивания.
2. Чем крепче союз Китая и Россия, тем активнее против него будут действовать другие региональные центры силы, в частности, Индия. Получается, чем теснее союз, тем выше притяжение других стран к США.
Из этого следует парадоксальный вывод (хотя в статье в явном виде его нет): США стоит не ослабевать, а, напротив, усиливать свое давление (всех видов), причем одновременно и на Россию, и на Китай. Пусть сближаются – стратегически это ведет к победе США.
Мои три копейки - три коротких тезиса.
1. Геополитический. Безусловно, «треугольник Киссинджера» сейчас иной, чем в 1970-х: и сила вершин иная, и противоречия иные. Но это все тот же треугольник: в нем все три субъекта мировой политики, первая и вторая экономики мира, три сильнейших армии. Но удача Киссинджера не в том, что он нарисовал сам треугольник и вывел из него стратегию победы для США, а в том, что тогда из трех возможных пар только в паре «США-Китай» вершины дополняли друг друга, как Инь и Янь. Китаю для развития нужны были технологии, инвестиции и выходы на массовые глобальные рынки, что могли дать только США, стоящие во главе блока стран «сверхпотребления». А США для создания глобального общества «сверхпотребления» (невозможность обеспечить которое и привело к поражению СССР) нужна была страна-фабрика, где можно создавать массовые производства неограниченно и с минимальной себестоимостью. И это США мог дать только Китай с его сотнями миллионов крестьян, привыкших к монотонному круглогодичному труду, и жесткой вертикалью власти, единственно могущей на десятилетия гарантировать инвесторам низкий уровень зарплат, отсутствие социальных и экологических обременений. И тогда удивительно или нет, но сегодня в «треугольнике Киссинджера» только пара «Китай-Россия» является потенциально взаимодополняющей, а не изначально конфликтной!
2. Идеологический. Безусловно, создание «нерушимого блока» (спина к спине) таких имперских по духу стран, как Китай и Россия, не может не вызывать опасений со стороны соседних, да и всех других государств. Но лишь тогда и до тех пор, пока Китай и Россия совместно не представят Большую идею своего союза, из которой будут прямо следовать, минимум, выгоды для всех других (той же упомянутой в статье Индии) и, максимум, всего человечества. И Идея не только на словах, но и в каждодневных делах. Такая работающая Большая Идея есть у США – либеральная демократия, пусть сегодня она и доведена до абсурда, и выглядит больной. Но проблема в том, что такой Идеи, нет не то, что у союза Китая и России, но и по отдельности Китая или России (хотя у СССР Идея уровня «всего человечества» была). Итого. Формирование Большой Идеи союза «Китай-Россия» - первоочередная задача, которую следует решить ДО официального оформления самого союза.
Россия в глобальной политике
Когда союз Китая и России станет выгоден их противникам? || Руководство к действию
В случае возникновения китайско-российского альянса их противники могут рассчитывать не только на то, что обе державы рано или поздно начнут им тяготиться, но и на…
3. Стратегическая. «Специалист подобен флюсу»: политологи (и Бордачев) видят и анализируют ситуацию исходя из «национальных интересов» и «силы сторон». И тогда в статье ошибка уже исходно. Ибо сегодня в центре противостояния США и Китая технологии (лидерство в технологиях или, минимум, технологический суверенитет), а технологическая сила важнее военной.
А основа создания двух блоков – американского и китайского, не только интересы США и Китая собрать вокруг себя союзников, а объективная невозможность обеспечить свой полный технологический суверенитет, не обладая ОДНОВРЕМЕННО 20% мировой экономики (как у Китая и США), стратегией национального развития и политической волей.
В этой ситуации у любой страны лишь два сценария.
1. Добровольно и на 100% примкнуть к одному из двух технологических блоков.
2. Лавировать между блоками и обеспечить свой технологический суверенитет хотя бы над критической инфраструктурой. Но даже для этой – ограниченной, задачи странам придется объединяться. И в этом объективная основа формирования Движения технологического неприсоединения. Хотелось бы (мне), чтобы по инициативе и во главе с Россией.
А основа создания двух блоков – американского и китайского, не только интересы США и Китая собрать вокруг себя союзников, а объективная невозможность обеспечить свой полный технологический суверенитет, не обладая ОДНОВРЕМЕННО 20% мировой экономики (как у Китая и США), стратегией национального развития и политической волей.
В этой ситуации у любой страны лишь два сценария.
1. Добровольно и на 100% примкнуть к одному из двух технологических блоков.
2. Лавировать между блоками и обеспечить свой технологический суверенитет хотя бы над критической инфраструктурой. Но даже для этой – ограниченной, задачи странам придется объединяться. И в этом объективная основа формирования Движения технологического неприсоединения. Хотелось бы (мне), чтобы по инициативе и во главе с Россией.