6. Ангажированные социальные медиа как инструмент выборов. До этих выборов цифровые социальные медиа (твиттер, Фейсбук) использовались в ходе выборов или политических кризисов как нейтральная и самая массовая площадка для коммуникации политиков с современными избирателями (есть мнение, что в т.ч. в этом успех Трампа в 2016) или как неподконтрольная власти инфраструктура организации восставших масс (так было в ходе «арабской весны», на Украине, сейчас в Белоруссии). В этот раз минимум Фейсбук и Твиттер, не скрываясь, активно и публично встали на одну из сторон, просто игнорируя все обвинения в ангажированности и введении цензуры. (Какую позицию занял Гугл не ясно, ибо алгоритм выдачи в его поисковике той или иной информации - это самая страшная коммерческая тайна, и на этом основании Гугл всегда отвергал обвинения в предвзятости). Причем, уверен, такая ангажированность связана не сколько с политическими позициями руководства и акционеров цифровых соцмедиа, а с бизнес-интересами. Не секрет, что Трамп был сторонником введения регулирования для GAFA+, а, возможно, и их демонополизации. (ранее я думал, что именно эта тема станет центральной в гонке 2020 года.) Байден же, воочию увидевший силу цифровых монополий, и во многом обязанной своей победой поддержке именно GAFA, о регулировании цифровых монополий просто забудет. И к 2024 году огромные цифровые монополии, без госрегулирования, станут страшной экономической силой, один за другим поглощающие «доцифровые рынки», традиционные игроки которых зарегулированы по самое не могу. Нельзя победить отлично тренированного спортсмена, особенно когда ты бежишь в мешке госрегулирования, а он без него. Традиционные компании будут просить защиты у Байдена против цифровых монополий, но Байден ничем помочь им не сможет. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку он стал заложником узкого круга цифровых монополий, бизнес-интересы которых распространяются практически на все отрасли, на всех потребителей. Но помочь новый президент США Байден бизнесу и потребителям в их законной борьбе против цифровых монополий не сможет. Никак.

P.S. Частное следствие. Еще одна мейнстримная экспертная позиция: при Байдене США усилят поддержку Украины и нажим на Россию, ибо Байден - «давний друг Украины» и хороший знакомый многих нынешних украинских политиков.
Думаю, все будет с точностью до наоборот. «Изначально слабый президент» Байден будет демонстративно и максимально дистанцироваться от Украины и украинских политиков, чтобы не ворошить старые истории, которые могли стоить ему победы, но которые с помощью американских СМИ и цифровых монополий удалось замять. Зачем Байдену ради Украины усложнять свою и так сложную политическую жизнь?

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ
Доблестные СМИ узнали, что в СП Сбера и Мейл.ру проблемы между акционерами, связанные и с контролем (кто главнее?), и со стратегий развития (что центр цифровой экосистемы - финтех или соцсеть?), и с разницей корпоративных культур (банка и ИТ-компании)
https://thebell.io/ft-uznala-o-podgotovke-razvoda-sberbanka-s-mail-ru-group
По сути это продолжение моего недавнего поста о том, что создание в России именно двух цифровых монополий (цифровых экосистем) – Яндекса и Сбера, практически во всем равных и конкурирующих по всем цифровым фронтам, - это « самое сильное стратегическое-технологически-экономическое решение в нашей стране за последние десятилетия».
И что тогда сказать? Сразу вывод – этого допустить нельзя, вплоть до вмешательства ВВП. Почему.
Разногласия участников СП (Сбера и Мейл.ру) понятны.
1. Различие корпоративных культур - основная причина (более 50%) неудач и при создании СП, и при поглощениях.
2. Понятно и желание каждого из акционеров стать чуть выше в будущей компании, у которой есть шанс вырасти во «владычицу морскую» половины цифровой экономики России, а может и ЕАЭС, а может и Движения технологического неприсоединения.
3. Понятны и разные взгляды сторон на стержень будущей цифровой монополии. В мире более 10 цифровых монополий (4+ в США, 4+ в Китае, 2 в России), но из них только одна (Сбер) выросла из банковской сферы. «Когда б вы знали, из какого сора растут цифровые монополии, не ведая стыда...» Возможно, то, что Сбер вырос из банков, это минус, ибо исходно у него нецифровая и негибкая, а финансовая и иерархическая корпоративная культура. Но, возможно, это и огромный плюс. Ведь всем цифровым монополиям для полноты и завершенности нужны свои деньги, а именно крипта. И Сберу тут будет проще всех цифровых монополий: и потому, что он родился банком, и потому, что он российская компания. (Американским цифровым монополиям своя крипта тоже нужна, но им не даст ФРС и Уолл-стрит, ибо это пошатнет монополию доллара. А вот Россия и Китай хотят порушить монополию доллара (ибо верят, что это и есть та самая «смерть на кончике иглы» для бессмертных США), и посему не будут особо против, если понятные им национальные цифровые монополии создадут свою криптовалюту).
Все это так.
Но верно и то, что исходя из самых долгосрочных и приоритетных национальных интересов нельзя допустить, чтобы в нашей стране осталась только одна сильная цифровая монополия (не важно, Яндекс или Сбер), ибо не будет конкуренции – не будет и развития. А без сервисов Мейл Ру и ресурса его акционеров, цифровая экосистема Сбера существенно ослабнет, и Яндекс с большой вероятностью останется вне конкуренции. А нам нужна борьба равных.
Также нам не нужно 3 или более цифровых монополий. Понятно желание стать такими же и ВТБ, и Мегафона. Но Боливар России не вынесет троих. Наше счастье, если вырастим до ума две (у США и Китая с их на порядок большей экономикой монополий по 4+).
Думаю, 100% правильно, если при неразрешимом конфликте акционеров, ВВП вмешается и не даст раздробить и уничтожить СП Сбера и Мейл.ру также, как год назад он не позволил Сбербанку поглотить Яндекс. Это уже не их личная шерсть, а государственная. И не надо путать.

ГЕОПОЛИТИКА И ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА
Создание китайского технологического блока?
15 ноября на онлайн-саммите 15 стран Азии подписали соглашение о Региональном всеобъемлющем экономическом партнерстве (RCEP).
Ключевые факты.
1. Переговоры шли 8 лет!! (т. е. с 2012 г)
2. Среди подписантов – 10 стран АСЕАН + Китай, Япония, Южная Корея, Австралия и Новая Зеландия.
3. Подписанты – это уже треть мировой экономики и треть мирового населения. С трендом к росту того и другого.
4. Соглашение открыто для присоединения других стран (особо ждут Индию).
5. Тематика соглашения (по СМИ): отмена (в течение 20 лет) 90% тарифов во взаимной торговле, общие стандарты торговли, интеллектуальной собственности и электронной коммерции.

Некоторые эксперты убеждают, что это не только полноценная замена Соглашению о Транстихоокеанском партнёрстве ТРР (американского проекта, который продвигался лично Обамой оба его президентских срока, был подписан в феврале 2016, но из которого Трамп вывел США одним из первых своих указов после инаугурации).
Но что это уже не кирпичики, а фундамент китайского технологического блока.

https://rg.ru/2020/11/15/v-azii-podpisano-besprecedentnoe-ekonomicheskoe-soglashenie.html

Мое мнение.
Выводы сразу. Да, и ТРР, и RCEP – это соглашения эпохи «после ВТО», регулирующей глобальные потоки материальных товаров. Эти соглашения для времен, когда, во-первых, мир вновь деглобализируется (из-за технологического противостояния Китая и США), а, во-вторых, экономика становится все более цифровой, и значит надо регулировать потоки нематериальных данных и цифровых услуг (чего ВТО делать не способен). Но, если ТРР был задуман и реализован (при Обаме) именно как технологический блок США и именно против технологических компаний Китая, то RCEP пока не выглядит заточенным именно на новые цифровые реалии и тем более на противостояние США. RCEP -большой шаг вперед для Китая, но это точно не фундамент китайского технологического блока.
Почему такие выводы?
Да, у нового RCEP и «старого» ТРР есть схожие моменты:
1. Общий регион – Тихоокеанский.
2. Большое число участников: в RCEP уже 15, в ТРР было 12, сейчас 11.
3. Целых 7 стран, которые вошли одновременно и в RCEP, и в ТРР: Австралия, Новая Зеландия, Япония, Вьетнам, Сингапур, Малайзия, Бруней.
4. В каждом соглашении только по одной сверхдержаве: в RCEP Китай, в ТРР США.
5. У RCEP и ТРР (по СМИ) есть пересекающиеся области регулирования: интеллектуальная собственность, электронная коммерция.

Но на этом сходство соглашений RCEP и ТРР заканчивается, и в остальном они различны. И это остальное является самым главным для вопроса противостояния США и Китая, которое никуда не денется при любой американской администрации.

1. География ТРР много шире, чем RCEP: тут не только Юго-Восточная Азия и Австралия, но и ключевые страны Северной и Южной Америк с выходом к Тихому океану: помимо США, еще и Канада, Мексика и Чили. У RCEP амбиции пожиже («раки по три рубля, но маленькие … но по три…»).
2. Уже при обсуждении ТРР президент Обама говорил, что Китай не будет приглашен в это соглашение. Ближе к подписанию соглашения Обама стал откровеннее и прямо заявлял, что ТРР это «не без Китая», а именно «против Китая». Китай же ни сейчас, ни потом не сможет заявить, что США не пригласят в RCEP, и уж тем более, что RCEP это «против США».
3. Да и как такое могло обсуждаться, если и Новая Зеландия, и Австралия самые, что ни на есть, и не корысти ради, а искренние союзники США, а в Японии и Южной Корее стоят (и далее будут стоять) американские военные базы?! Т. е. в рамках RCEP даже в кулуарах, даже шепотом вопросы игнорирования интересов США, а тем более противостояния с США просто не могут обсуждаться.
4. И какой же это технологический блок под эгидой Китая, если Япония, Новая Зеландия и Австралия в числе первых присоединились к американским санкциям против Хуавей и даже ввели прямой запрет на использование оборудования 5G от Хуавей?!
5. ТРР был прямо заточен на регулирование высоких технологий и новых реалий наступающей цифровой экономики, которые никак не регулировались ВТО. И, конечно, такое регулирование, которое в интересах США и дает огромную фору американским компаниям и американскому технологическому капиталу. Так тысячи страниц соглашения ТРР и приложений к нему я бы свел к трем пунктам:
а) открытость всех рынков стран-участниц для иностранных высоких технологий (а они заведомо лучше у американских компаний)
б) единые стандарты, единое регулирование, единая юрисдикция для всех высокотехнологических рынков стран-участниц (т. е. единая американская юрисдикция в сфере высоких технологий)
в) запрет на поддержку национальных высокотехнологичных компаний – прямую или в рамках госзакупок (что дает преимущество самым крупным и развитым американским компаниям).
Ясно, что ни одного из трех главных идей ТРР в RCEP нет, и быть не может – ибо никто не согласится на китайскую юрисдикцию, а запрет на господдержку национальных компаний Китаю самому не нужен.
Посему в рамках RCEP, если и регулируются новые рынки цифровой экономики, то это и не так масштабно, и не так заточено под интересы одной страны.

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА.
Среди экспертов и особо среди креативных инноваторов распространено мнение, что социальные и экономические риски и даже угрозы для цивилизации от проходящей сейчас «технологической (цифровой) трансформации» или иначе "четвертой промышленной революции", или иначе "перехода к шестому технологическому укладу", излишне преувеличиваются и сознательно драматизируются. А люди, нагоняющие на общество такие страхи, либо делают это ради корысти, либо уподоблены будут незнайкам, технофобам и даже луддитам. Ибо это не первый такой технологический переход, а четвертый или даже пятый. И уже сказано: «бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас». Посему и в этот раз, как и многие разы до этого, надо спокойно развивать и внедрять новые технологии, а далее невидимая рука (истории, рынка, бога, разума) сама все расставит по местам, выровняет и отрегулирует, и через десять лет мы вместе будем смеяться над сегодняшними страхами.
Т. е. главный и единственный аргумент для игнорирования технологических рисков и отметания страхов перед новым дивным технологическим будущим тот, что это уже было, и ничего все живы.
И тогда вынужден разочаровать. Такого еще не было. Никогда ранее. И это не очередной – четвертый или пятый, а первый такой переход. То, что мы переживаем сейчас, это впервые. Посему все риски на месте, а все страхи оправданны.
И дело не только в том, что впервые огромные массы людей вытесняются не из одной экономической сферы в известную другую (из сельского хозяйства на фабрики, потом из фабрик в офисы), а вытесняются вовсе из экономики. По причинам своей неэффективности и по законам финансовой целесообразности. И пока никто не может ясно объяснить, куда массы людей вытесняются. А ведь по законам того мира, где мы сейчас живем, нет работы – нет источников для существования.
А дело более в том, что впервые человек подошел к черте, за которой он получит в свои руки «божественные» технологии - такие технологии, которые ранее были доступны лишь богу. А именно целенаправленного изменения (улучшения) физических возможностей тела и мозга человека, «созданного по образу и по подобию Божию». А также рукотворного творения иного разума – искусственного интеллекта.
В гордыни своей люди, возможно, и хотят впервые стать равными богам.
Но готовы ли мы? Понимаем ли мы куда идем?
И вот это - главный риск и основной страх происходящей технологической трансформации.

НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ
Не могу не отрефлексировать эту новость, ибо столько лет скребло и скворчало в мозгу.
Наконец-то. Свершилось. Началась реформа российских институтов развития. Столь долго ожидаемая в кругах «патриотов-прагматиков». Наконец-то кто-то где-то наверху заметил, что наши институты развития не только расплодились, как плесень в темном мокром месте, не только годами словоблудно паразитируют на теме мировых инноваций, не только экономически неэффективны и расточительны (не на проекты, конечно, а на себя любимых), но и то, что их деятельность (цитирую Мишустина) «слабо увязана с новыми целями национального развития, отсутствует единый механизм управления». https://ria.ru/20201123/mishustin-1585855044.html
Однако ж… надо вообще не знать предмета «Конструкция машин», чтобы столь долго не замечать, что наши «институты развития», если и являются деталями российской инновационной машины, то деталями от очень разных транспортных средств: колесо от трактора, двигатель от Лады, передняя дверь от КАМАЗа, руль от мотоцикла. И было бы странно, если бы этот случайный набор деталей для конструктора вообще мог быть собран в единое целое, а не то, чтобы это чудище стозевно тронулось и ехало. Немного личных воспоминаний:
самое смешное и грустное одновременно тут то, что именно такая аналогия наших российских институтов развития, как разобранных деталей от разных автомобилей, была у меня в одной из презентаций более 10 лет назад.😔
Но ладно … дело не в интеллектуальной сладости осознания, что ты не из тех, кто переобулся вовремя, а изначально был на «правильной стороне истории», а в том, что создавать или переформировать (как сейчас) институты развития можно лишь имея … национальную стратегию развития … лет на 40-50. Ведь институты развития, как и предмет их деятельности - инновации, это лишь инструменты. Инструменты достижения национальных целей. И не «к 2024» или «к 2030», а минимум к 2050.
И вот тут и есть главная проблема «реформирования институтов развития». В отсутствии продуманной национальной стратегии - не экономической, не внешнеполитической, не инновационной и т.п, а именно национальной, самой общей, самого верхнего уровня.
Которая, на мой взгляд, должна прямо исходить из ответов национального уровня на три вопроса:
1. На каких технологических направлениях России надо концентрироваться? (Ибо, по объективным причинам, обладая 2% мировой экономики и 2% мирового населения, априори невозможно собственными силами и на конкурентном уровне развивать все технологические направления. А до настоящего времени наши институты развития работали именно по принципам «никакой концентрации» и «ищем там, где и все: под фонарем мирового хайпа»).
2. В каких сферах сейчас объективно растет глобальный Спрос, и в каких из них у России есть наилучшие из других стран шансы этот Спрос удовлетворить? (Именно на этот вопрос ответил Дэн Сяопин в 1979, когда предложил западным компаниям удовлетворить Спрос на кратный рост производства товаров для сверхпотребления «золотым миллиардом» при минимальной себестоимости, предоставив им доступ к бесконечной и дешевой рабочей силе, лучше всех в мире приспособленной для ручного труда на монотонном (конвейерном) производстве. Результат мудрости Дэн Сяопина мы видим через 40 лет).
3. Как максимально выгодно воспользоваться своим положением в новой Холодной войне между США и Китаем, где Россия, слава богу, в кои то веки не одна из главных сторон глобального конфликта? (Например, реализовав стратегию «умной обезьяны» и (или) сформировав Движение технологического неприсоединения, из таких же кто не хочет без борьбы, без гарантий и без «сладких пряников» присоединяться к одному из двух формирующихся технологических блоков).
И ответы на эти вопросы критически важны не только для выстраивания национальной инновационной машины, но и всех отраслевых стратегий: и космонавтики, и микроэлектроники, и авиации, и транспорта.
А иначе «музыкантов» можно хоть каждый год сажать😱 и пересаживать … как сегодня реформировать институты развития … результат будет тот же.

ГЕОПОЛИТИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТАТЕГИЯ
Статья одного из ведущих и сведущих российских политологов С.А. Караганова, которая интересна уже тем, что:
• носит не частный, а общий, стратегический характер, при этом уже в преамбуле заявлена как «жесткая»,
• содержание статьи совпадает с темой одной из сессий ежегодной Ассамблеи СВОП (которая из-за пандемии в этом году пройдет в декабре, а не в апреле, как обычно, и в он-лайн-формате), т.е. тезисы статьи предназначены не столько для широкой аудитории, сколько для профессиональной – строгой и взыскательной,
• автор статьи, как правило, находится в авангарде😉 официальной позиции (или одной из основных позиций), и посему статья позволяет судить и об идеях, обсуждаемых и формируемых в руководстве, как минимум, МИД.
Вот сама статья
https://rg.ru/2020/11/26/sergej-karaganov-oboronitelnaia-tradiciia-neumestna-v-nyneshnem-mire.html
Да позволено мне будет высказать свои соображения по некоторым тезисам статьи.
1. Я не увидел (не нашел) в статье заявленной «жесткости»: большинство тезисов понятны и много раз обсуждались (как минимум, в нашем кругу).
2. Нельзя не согласиться с автором, что российская сторона в части медиа и идей и вторична, и в глухой обороне, не имеет целей для стратегического наступления и собственного плана, при этом зачем то несоразмерно реагирует на заявления самых мелких и ничего не решающих политиков из самых малых и лимитрофных стран Запада: с нескрываемой горькой обидой на критику и нескрываемой же бурной радостью при малейшем одобрении. Это, как если бы огромный медведь гонялся по тайге за каждой мошкой, что его пытается ужалить. Надо прекращать! Это пустые хлопоты и подмена долгосрочной стратегии ежедневной суетой.
3. Нельзя не согласиться с автором, что у Китая как не было, так и нет Идеи (идей) для других стран и народов – этого необходимого признака сверхдержавы-мирового лидера. Китай тысячелетиями жил, как Срединная империя, и таким, видимо, подспудно стремится стать вновь. Громкий проект «Один пояс – Один путь» из модернизационного быстро превратился в проект установления китайского контроля над всеми торговыми путями в Евразии, загрузки китайской промышленности и вложения китайских госфондов. Другая громкая Идея Председателя Си - «Пространство общей судьбы», дала сбой при первом кризисе: в глобальную пандемию Китай упустил прекрасный шанс доказать работоспособность Идеи и свои претензии на глобальное лидерство, вместо этого Китай предпочел не жить «общей судьбой», а жестко отгородиться от мира и хорошо заработать на поставках необходимых медицинских товаров. Можно порассуждать, какую Стратегию бы тут избрал Советский Союз.
4. Нельзя не согласиться с автором, что у России пока нет идей и инициатив для нового мира, такого же масштаба, что были у СССР, нет пока у Китая, но были и есть у США. Отсутствие глобальных инициатив снижает шансы России на столь необходимый статус «третьей мировой державы» и лидера Движения (технологического) неприсоединения (ни к Китаю, ни США). Да, такие глобальные инициативы должны вытекать из Национальной стратеги лет на 50 – а ее то и нет. Но ведь кое-что очевидно уже сейчас, и Россия в полном вправе их предложить. Например, формирование «глобальной структуры спасания» - на базе технологий и опыта российского МЧС (кстати, специализированные министерства спасания есть только в России и Белоруссии). Или проект «Освоения Дальнего Космоса как проект всего Человечества» (не в пику, а как альтернатива американскому лунному проекту «Артемида»).
5. Однако нельзя согласится с автором, что российская наступательная стратегия должна транслировать вовне тезисы, что «мы – народ победитель», и что «самопожертвование и колоссальные затраты СССР (России) на создание ракетно-ядерного щита спасло и спасает весь мир от глобальной войны, и потому все народы мира должны быть нам благодарны». Эти тезисы верны, на мой взгляд, абсолютно, но наша национальная стратегия должна из них исходить — это начальные условия национального стратегического кейса, а не его выводы. Вообще конструктивная часть статьи значительно слабее аналитической

6. Также нельзя согласиться с автором в части вывода о «безусловном закате Запада». Если мерить старыми мерками, то выглядит похоже на то, но…
• «не важно, как на самом деле, важно, как это показывают в медиа» - посему какие бы сложные и нерешаемые проблемы не были на Западе: с истончением среднего класса (как нам говорят, основы демократического строя), мигрантами, деиндустриализацией, мировые традиционные и новые электронные СМИ, которые контролируются Западом, формируют у остального мира привлекательную картинку Запада как дивного мира и меры успеха во всем. Понять извне насколько благостная картинка отличается от реальности практически невозможно.
• У Запада не только есть идея личной Свободы, которая сама по себе привлекательна, но и вовне она преподносится с умолчанием о второй обязательной – (сдерживающей свободу) стороне – «личной Ответственности», что делает картинку Запада, для смотрящих на нее извне, привлекательной абсолютно. .
• Да, традиционно понимаемое военное превосходство Запада (США) сегодня тает на глазах, но Запад (США) уже перешел на следующую ступень – сегодня экономическое угнетение и контроль стран и экономик, элит и народов осуществляется не с помощью военных баз и военной силы, а с помощью технологий. Сегодня наступила эра «технологического колониализма», когда страны, контролирующие технологии, и извлекают основную маржу в производственных цепочках, и управляют конкурентоспособностью сторонних компаний, и даже по факту владеют чужими цифровыми активами. Наглядный кейс - китайская компания Хуавей, которая несмотря на свои масштабы, глобальность присутствия, высокотехнологичность и поддержку государства, оказалась крайне уязвимой для американских технологических санкций.

ВЫВОД. Запад все также силен, просто он силен не так и не тем, чем 20-30-40 лет назад. И из этого и надо исходить, формируя национальную стратегию, надо понимать природу современного господства Запада (США).

САРКАЗМ В ПОНЕДЕЛЬНИК
Прошу простить, не мог сдержаться, чтоб не съязвить в угоду своему мужскому шовинизму.
Какой Байден молодец! Сразу, несмотря на возраст и недоизбранность, пошел на исторический рекорд.
"Впервые группа ключевых сотрудников Белого дома по взаимодействию со СМИ состоит исключительно из женщин!» Бросаем чепчики, шляпки и шапки в воздух.
https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/10125757
Так держать и дальше, старина Байден, но...
Но остались вопросы, возможно, неполиткорректные. Все ли правильно Байден просчитал, идя на этот рекорд? Например, Американская киноакадемия в требованиях к фильмам ушла уже много дальше.
Сколько среди этих женщин афроамериканок? Представительниц ЛГБТ? Женщин-трансгендеров? И даже, не побоюсь, спросить: женщин – эльфов? И т. п. А ведь это очень важно для сегодняшней Америки - ну, уж точно важнее, чем профессиональные качества.

НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ

В последнее время, в том числе, от руководителей страны, приходилось слышать тезис (передаю смысл): «россиян, и это известно еще из сказок, отличает творчество, непредсказуемость, смекалка. Т. е. то, что относится к креативным индустриям. И это дает стране конкурентные преимущества».
А что? И звучит общедоступно. И национальное самолюбие тешит: «в креативе мы впереди планеты всей». И одновременно не напрягает, а расслабляет слушателей: ибо, если у нас самой природой данное конкурентное преимущество, то можно и с печи не слезать – пельмень сам и слепится, и сварится, и в рот впрыгнет. Для политика такой тезис просто находка.
А вот как для стратега?
Предположим, что в рамках набирающей силу политкорректности, беспощадной к белым мужчинам богом данной ориентации, нам удастся доказать преимущества россиян в части креатива (у меня на этот счет есть гипотеза, но это другая история), но разве «креативные способности» это нечто универсальное – единое и неделимое?
Например, посмотрим на сферу наиболее близкую к креативу - интеллект. Для его измерения обычно используется коэффициент интеллектуального развития IQ, который призван как-то оценить умения индивидуума решать стандартные задачи, приспосабливаться к социокультурной и экономической ситуации. Удивительно или нет, но ученые не считают, что интеллект универсален и разделяют его на виды. Есть несколько классификаций с разным количеством видов интеллекта – мне даже встречалось с 20-ю, среди которых юмор😀 и сарказм😜 – но стандартно (по Г. Гарднеру) видов интеллекта девять: математический (логический), вербальный (лингвистический), визуальный (пространственный), натуралистический, межличностный, внутриличностный, музыкальный, тактильный (телесный), эмоциональный.
Наука и жизненный опыт каждого подсказывают, что разные люди по-разному наделены не вообще интеллектом, а каждым из его видов! Человек с великолепным слухом может оказаться нулевым математиком. А великолепный математик может быть невыносим в межличностном общении. И никто этому не удивляется.
Но как тогда быть с «креативом»? Который характеризует способности человека решать уже нестандартные задачи и(или) порождать нестандартные идеи, уходить от традиционных схем мышления? По аналогии с IQ для измерения креатива уже ввели коэффициент творческого интеллекта СQ (Creativity Quotient) –– как качественную? меру? составляющих творческих способностей и творческого потенциала индивидуума.
Но как быть с другой аналогией с интеллектом – классификацией теперь уже креатива на виды? Я такого квалификации не нашел (ее нет? пока нет?), но для меня очевидно, что если сразу исключить из рассмотрения «традиционные» творческие профессии, то креативом может быть, например, нестандартная идея в части маркетинга – продажи товара/услуги, и даже тогда, когда она потребителю не сдалась вовсе. Но сильны ли мы (относительно других народов) именно в таком виде «креатива»? Если честно посмотреть на всю нашу историю. Или креативом может быть идея нетрадиционной и хитрой финансовой схемы. Но сильны ли мы и в таком «креативе»? Или может мы сильнее других в придумывании множества нестандартных решений, чтобы конвейерное производство работало, как часы, без потерь и давало самую низкую в мире себестоимость сотен тысяч автомобилей? Как нас десятки лет учат - не научат японские «кружки качества». А может мы сильнее многих, когда надо при минимальных ресурсах и в ограниченное время просто найти невозможное решение - и не важно сколько оно будет стоить – ибо сама задача имеет критическое значение для всего дела, а иногда и жизни? Решайте сами, а может еще предложите.

ВЫВОД. Я уже писал: когда у тебя 2% мировой экономики и 2% мирового населения, для успеха критически важно не разбрасываться, а концентрироваться. Это первая стратегическая идея, которую надо принять, как аксиому. Концентрироваться на самом важном и на том, где у тебя (национальные конкурентные) преимущества. Исторические. Географические. Ресурсные. Культурные. Креативные. На это прямо и ясно должна опираться национальная стратегия, если нам важен результат. Это вторая стратегическая идея.
Посему вопрос: в чем именно мы «креативны» (креативнее других и многих), какой у нас вид «креатива» - не праздный и не философский, а самый что ни на есть практический и критический для национальной стратегии.

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА
Продолжение темы «главные проблемные вопросы цифровой трансформации», начатой здесь. Прошу прощения за возможное излишнее теоретизирование, но, считаю, это важным. Крайне важным.

В цифровой экономике победит не то государство, что создаст наилучшие условия для разработки новых технологий, а то, что первым обеспечит их массовое внедрение!

Проблема №1 «Регуляторный разрыв».
1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ (мое) «регуляторный разрыв» — это область между текущим уровнем развития технологий и технологических рынков и текущим уровнем их правового и технического регулирования.
2. ПРИМЕРЫ для наглядности «регуляторных разрывов» всем известные: агрегаторы такси и дроны (малые беспилотные воздушные суда). Технологии эти есть, давно, доступны и глобальны, а регулирования их нет. Все последующие рассуждения можно для наглядности сразу примерять на эти две сферы.
3. СУТЬ «регуляторного разрыва» - это «серая зона» неурегулированных отношений и требований, где в рамках существующего правового поля невозможно, при необходимости, юридически строго определить виновного и меру его ответственности за ущерб. Это «зона безответственности». Хотя «назначить сверху виновного», конечно, можно всегда.
4. ВЫВОД 1. «Регуляторный разрыв» — это не праздное, отвлеченное понятие, он, в том числе, сдерживает массовое внедрение новых технологий и, значит, тормозит цифровую трансформацию.
5. «Регуляторный разрыв» БЫЛ, ЕСТЬ И БУДЕТ, ибо регулирование крайне редко работает на опережение, а обычно закрепляет уже сложившиеся отношения и проверенные практикой новые технологические возможности.
6. РЕГУЛЯТОРНЫЙ РАЗРЫВ РАСТЕТ в наше время, ибо государство, призывая бизнес и отрасли к цифровой трансформации, само еще не провело цифровую трансформацию сферы регулирования:
• регулятор медленный – цифровые версии ПО могут меняться ежемесячно, а процедура совершенствования нормативного поля занимает годы, как и полвека назад,
• регулятор не понимает «что регулировать?»: технологические сферы (как и научные дисциплины) столь специализировались, что разработчики даже из смежных сегментов плохо понимают друг друга, а уж чиновнику как понять?
• регулятор не понимает «как регулировать?»: влияние новых технологий носит комплексный и непредсказуемый характер: могут влиять и на экономику, и на общество, и на политику, а разработчики зачастую сами не понимают всех последствий внедрения своих решений (да, это никогда и не было их задачей), а уж как чиновнику понять?
7. Одновременно РАСТЕТ АКТУАЛЬНОСТЬ задачи уменьшения регуляторного разрыва, ибо:
• Тренд последних десятилетий - рост ценности жизни и здоровья человека, а также защиты всех сторон его личной жизни. Это прямо требует, чтобы ответственного за возможный ущерб всегда можно было определить – иначе ответственным будет само государство. Очевидно, например, что 100 лет назад внедрение беспилотных авто прошло бы много-много проще, чем сейчас.
• Тренд последних десятилетий - рост регулирования всех сторон бизнес-отношений. Это прямо требует, чтобы ответственного за возможные убытки всегда можно было определить – иначе ответственным будет само государство.
• Тренд последних 10 лет, прямо связанный с цифровой трансформацией – приход в отрасли, где за десятилетия сложилось жесткое регулирование, новых игроков из ИТ, где госрегулирования практически нет. Это дает компаниям ИТ или мимикрирующим под них (пример – агрегаторы такси) практически абсолютные конкурентные преимущества. (По сути, это «проблема №4 цифровой трансформации»: как и у какой черты отраслевые компании остановят наступление цифровых монополий на свои отрасли?)
8. Вывод 2. Имеем «РЕГУЛЯТОРНЫЙ КРЕСТ»: регуляторный разрыв сегодня объективно увеличивается и одновременно растет тяжесть его последствий.
9. ДВА СЦЕНАРИЯ у государства, как регулятора, в ситуации «регуляторного креста»:
• «ИГНОРИРОВАНИЕ» - если понятные и непонятные риски для государства/экономики/граждан (кем-то и как-то?) признаются не столь существенными. Примеры: агрегаторы такси, соцмедиа.

• «ЗАПРЕТ» - если понятные и непонятные риски для государства/экономики/граждан (кем-то и как-то?) признаются значимыми. Примеры: дроны, беспилотные авто, коррекция генома.
10. ЖИТЬ ПО-СТАРОМУ НЕЛЬЗЯ – в рамках традиционных подходов устранить «регуляторный разрыв» нельзя, ибо:
• Существующие государственные процедуры совершенствования нормативного поля традиционно медленны, также государство не имеет механизмов комплексной оценки рисков внедрения новых технологий.
• Разработчики и Бизнес знают больше (чем государство) о возможностях и рисках новых технологий, но традиционно не заинтересованы в регулировании, ибо любое регулирование для них априори и рост расходов, и снижение потенциала развития.
11. ЧТО ДЕЛАТЬ:
• Государству создать новые (цифровые?) механизмы кардинального (в разы) ускорения темпов совершенствования регулирования,
• Государству создать новые механизмы ускорения внедрения новых технологий. Здесь уже есть подвижки: именно на это работают самые новые механизмы «регулятивной гильотины» и «регуляторных песочниц».
• Государству мотивировать бизнес и разработчиков технологий, чтобы они взяли на себя много больше, чем раньше, в части разработки проектов нормативных актов, ибо бизнес и разработчики много лучше государства разбираются в рисках, возможностях и темпах развития новых технологий,
• Отраслевому бизнесу активно и системно помогать государству в части регулирования внедрения цифровых технологий в своих отраслях – ибо отраслевое регулирование самый эффективный барьер против наступления «цифровых монополий». Не жди помощи от государства, помоги себе сам. (подробно об этом напишу позднее).
12. ВЫВОД 3. Государство вместе с бизнесом в целях ускорения внедрения новых технологий и цифровой трансформации экономики должно провести «цифровую трансформацию сферы регулирования», в первую очередь, ускорить, если не до темпа смены версий ПО (раз в месяц), то хотя бы до темпа смены моделей гаджетов (раз в год).

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ.

Активное управление «регуляторным разрывом», как важный инструмент государственной инновационной политики.
Оказывается вопросы, что мы здесь обсуждаем, витают в воздухе, а вот ответы на них получаются разные. Например.
Ученые РЭУ им. Плеханова, проанализировав мировые тренды и темпы цифрового развития за 15 лет, пришли к «неожиданным» выводам.
В частности, они опровергают мейнстримную гипотезу, что один из ключевых барьеров для инновационного развития – это несовершенство нормативной базы! И выдвигают гипотезу прямо противоположную: что детально проработанная нормативная база по факту сдерживает инновации, что видно из сравнения стран с развитым регулированием в сфере высоких технологий, как Нидерланды или Сингапур, и стран, где регулирование только «догоняет развитое», например, в Бразилии, Китае, России.
оригинал статьи.
А ведь и в правду отличный вывод. Который понравится многим, если не всем.
1. Это выглядит просто и логично. Конечно, любая норма регулирования — это и ограничение (барьер), и обременение, и значит, априори тормозит внедрение инноваций и увеличивает расходы для разработчиков и будущих эксплуатантов. Известная аналогия: экологическое регулирование, которое увеличивает себестоимость производства на десятки процентов. В т. ч. поэтому производство со все более заботящегося о своей экологии развитого Запада бурно перетекало в Китай, где экологическое регулирование было практически обнулено.
2. Это выгодно органам власти, как регулятору. С них снимается большая, ответственная и требующая интеллектуальных усилий часть работ. Кто ж от такого откажется? Далее стратегия простая: пусть цветут все цветы, не зная преград, потом надо просто прийти и записать в нормы то, что получилось. Можно даже сослаться на авторитет Курчатова, который асфальтировал дорожки на территории института - тогда и там, где люди сами натопчут.
3. Это выгодно расплодившимся институтам развития (инноваций). У них остается всего две и самые приятные задачи: раздача бюджетных (не своих) денег и самопиар.
4. Это выгодно самим инноваторам. Нет регулирования – выше темпы роста, меньше расходов. Плюс шанс на рост грантов и льгот от государства, у которого не остается иных механизмов влияния на инновации, кроме тривиального – раздать день, и институты развития тут с удовольствием помогут.
5. И, конечно, если самая простая государственная стратегия - плыть по течению, оказывается и самой эффективной, то это бинго. И именно так – по факту отказавшись или тормозя регулирование высоких технологий – «развивающиеся страны» (включая Россию) и догонят мировых технологических лидеров с Запада. Ну, например, в сфере беспилотного транспорта или ИИ.

При столь очевидной простоте реализации и столь большом числе выгодоприобретателей, не удивлюсь, что эта пассивная стратегия («плыть, как бревно, по мировому инновационному течению») найдет множество сторонников в России.

Однако. На мой взгляд, помимо пассивной есть и активная стратегия, и на самом деле именно она эффективна, а эффективность пассивной стратегии, напротив, на стратегическом горизонте невысока.
Сначала немного (моей) теории. Перед нами стандартный «регуляторный разрыв», который есть следствие объективного отставания скорости совершенствования государством регулирования новых технологических рынков от скорости развития бизнесом самих технологий. «Регуляторный разрыв» - объективен, и потому имеет место всегда и везде - на всех новых (в т. ч. цифровых) рынках всех стран. Фактически это «серая зона» неурегулированной ответственности между участниками рынка, а значит все возможные ущербы ложатся на общество и государство.
И тогда пассивная стратегия просто «игнорирует» «регуляторный разрыв»: либо вовсе отказываясь от регулирования новых технологических рынков, либо делая это с огромным запаздыванием, дожидаясь, когда все притрется само. И только в самых крайних случаях (угрозы национальной безопасности) принимается другое простое решение – «запретить».

Активная стратегия предлагает управление «регуляторным разрывом». Через специально созданные механизмы. Удивительно или нет, но именно такие механизмы были созданы в России в этом году, хотя не уверен, что их авторы вкладывали в них такой стратегический смысл. А именно.
1. «Регуляторная гильотина» для отсечения заведомо устаревших регуляторных норм, доставшимся цифровым версиям существующих рынков в наследство от доцифровой эпохи.
2. «Регулятивная песочница» для отработки новых технологических решений, но только на ограниченной территории и (в принятой версии Закона) только в режиме ослабления (или отмены) некоторых действующих норм регулирования.

Не в России, но в мире активно используется еще один проактивный инструмент управления «регуляторным разрывом» внешне похожий на «песочницы» - «технологический офшор».
Такие офшоры, по аналогии с финансовыми, нужны для привлечения в страну инновационных разработчиков, производителей и инвесторов, для чего целенаправленно и на длительное время в выбранной технологической сфере вводится регуляторный режим заведомо и значительно более облегченный, чем в других странах. Похожее сделал Китай, когда в 1980-х создал у себя по сути «экологический офшор», где сознательно и почти на 30 лет были минимизированы экологические требования.
Но надо помнить, что у любой медали всегда есть оборотная сторона. За экономическое чудо одним из условием которого стал «экологический офшор», Китай заплатил высокую цену угробленной экологией, на выправление которой потребуются десятилетия и триллионы юаней. А мы готовы заплатить такую цену за инновационное ускорение?
А теперь об эффективности. Высокая эффективность пассивной стратегии обманчива. Так не догонишь более технологически развитый Запад. Дело в том, что техническая реализация инновации напрямую связана с нормами регулирования ее использования. Пилотировать и внедрять инновационные решения, не отрабатывая одновременно с этим нормы их будущего регулирования – нонсенс. Бессмысленное занятие. Ибо как новые нормы регулирования вытекают из новых технологических возможностей и рисков, так и технические решения для внедрения рынка напрямую связаны с нормами регулирования.
Удивительно, но эта простая логика игнорируется в нынешней версии закона о «регулятивных песочницах». Там сегодня подробно прописано кто, где и как отрабатывает новые технические решения, но ни слова: кто и как разрабатывает и отрабатывает в этой же «песочнице» новые нормы регулирования. Это самый главный недостаток принятого ФЗ, который, на мой взгляд, практически обесценивает весь этот столь нужный закон.
И тогда очевидно, что пассивная стратегия «плыть, как бревно, по инновационному течению» полностью игнорирует взаимосвязь и согласованность разработки и внедрения инноваций, с одной стороны, разработки и апробирования будущих норм их регулирования, с другой. Посему эффективность пассивной стратегии – это иллюзия. Помимо возможного ущерба, который в ситуации «серой зоны неурегулированной ответственности (иначе безответственности)» просто перекладываются на все общество и государство, и цена тут может быть крайне высока, так еще и апробированные в облегченном регуляторном режиме технические решения, скорее всего, придется значительно или полностью переделывать под новые и тем более под мировые нормы регулирования.
ВЫВОД. Проактивное управление «регуляторным разрывом» - ключевой элемент национальной инновационной стратегии. И этому нет альтернативы.

ГЕОПОЛИТИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ.
Хорошая подборка статей и много данных про глобальное потепление и последствия именно для России https://www.inopressa.ru/article/17Dec2020/nytimes/climaterussia.html?utm_source=rss
Очень наглядно, что глобальное потепление создает не только большие проблемы для всех, но и большие возможности, но уже только для некоторых, в первую очередь, самых северных стран. Среди которых Россия и самая большая по территории, и самая мощная, и самая субъектная.
При чем Россия получает возможности и для резкого роста сельского хозяйства, при том, что другие страны тут также резко теряют, и для привлечения мигрантов, в т. ч. богатых семей из всей Евразии (минимум)
Стратегически все правильно. Обидно только, что все это - без больших исследований, а на основе логических рассуждений мы с коллегами по «Экспорту безопасности» говорили 5 лет назад.
Но можно и развить.
1. Да, получается, это Россия получает огромный и крайне редкий в нашей истории шанс для рывка. Но возможности для национального развития не равны развитию, и могут так и остаться возможностями, если не приложить системных и целенаправленных усилий для выработки эффективной стратегии и ее реализации. Как Китай, который с 1979 г, за 40 лет шаг за шагом, жертвуя многим, но пришел к статусу второй мировой сверхдержавы, чтобы стать первой.

2. Но важно, что мы в отличие от большинства стран получаем, скорее, выгоды от потепления. (В подборке статей есть даже такие сравнительные оценки - даю без комментариев. "....в течение следующих 80 лет показатель ВВП на душу населения в США упадет на 36% по сравнению с тем, каким он был бы в мире без потепления, в то время как показатель ВВП на душу населения в России увеличится в 4 раза..." И тогда зачем мы просто на общих основаниях встраиваемся в общемировую экологическую повестку? Которая исходит из баланса потерь от глобального потепления, но именно для США и ЕС. Им да, потепление однозначно и крайне невыгодно – одни минусы, но для нас получается то не все столь однозначно.
Т. е. получается, что мы сами лезем в игру за чужие и против своих интересов. Да еще по правилам, которые написаны не нами, и исполнение которых контролируется не нами. Причем за тех и теми, кто объявляет нас врагами и на поток поставил санкции против нас?
Все это напоминает нашу долгую борьбу за вступление в ВТО. И каков результат?
3. При этом у нас нет не то, что национальной стратегии в вопросах климата, но нет даже механизмов ее выработки.
Более того курировать эту тему назначили сбитого летчика Чубайса, который, мягко говоря, не зарекомендовал себя борцом за национальные интересы.
4. И тогда разве удивительно, что климатическая повестка у нас подается по западным лекалам, по которым Россия была, есть и будет виновата. Например, мы уже сами у себя (даже на уровне Президента) раздуваем тему «метановой бомбы в Сибири», за недостаточные усилия в борьбе с которой на нас же скоро будут вводить санкции, и которая априори обнулит любой российский вклад в экологию планеты?

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА
Почему применительно к некоторым компаниям правильно говорить «цифровая МОНОПОЛИЯ», а не привычное - «цифровая ЭКОСИСТЕМА»?
Меня иногда (некоторые коллеги даже часто😜) критикуют за использование термина «цифровая монополия». Якобы надуманного. Пришла пора объясниться.
Само свое видение (определение) «цифровой монополии», в чем их конкурентная сила, в чем их опасность для иных компаний (не цифровых монополий), я обязательно напишу… но позже, а сейчас именно о правомочности и даже необходимости применения такого термина, как «монополия», и именно потому, что в литературе и теории это слово имеет вполне сложившуюся и четкую коннотацию – сильную, хищную, опасную для окружающих,
Действительно, разве Google, Alibaba или Яндекс похожи на привычные из истории и литературы монополии? Да, они занимают огромные рыночные доли, но лишь в достаточно узких рыночных сегментах, например, интернет-поиска или электронной торговли. Да, они могут вступать в монопольные сговоры – например, в сегменте интернет-рекламы, как Facebook и Google. Но очевидно, что все эти ситуации несравнимы с той, когда одна компания подминает под себя целые отрасли национальной экономики, которые к тому же являются (на тот момент) системообразующими, как нефтяной Standard Oil в США в начале 20 века или наш сегодняшний Газпром.
Отнюдь. Google, Alibaba или Яндекс точно внешне не такие экономические субъекты, как Standard Oil или Газпром. Но использование применительно к Google, Alibaba и Яндекс (и еще немногим в мире таким же, как они) слова «монополия» просто необходимо, чтобы выделить их:
• как качественно новый феномен цифровой экономики, принципиально отличный, как от ставших массовым явлением цифровых экосистем, так и других компаний.
• как компании, в силу своих основных компетенций, обладающие наибольшей конкурентной силой именно в условиях цифровой экономики,
• как компании, в силу своей природы, имеющие интересы во всех отраслях оцифрованной экономики, и потому представляющие стратегическую угрозу для всех отраслевых компаний.
Итого.
Формирование цифровых монополий — это новая (высшая?) стадия развития цифровой экономики. Цифровых монополий совсем немного, по моему счету в мире их около десятка. В России их может стать две - и это был бы предел мечтаний. Цифровые монополии – это суперхищники цифрового мира, стоящие на самом верху его «пищевой цепочки».

КОСМОНАВТИКА И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО.
Подарок на Рождество.🎄
Прошу простить: не смог сдержаться.😉
Маск стал самым богатым человеком в мире.
https://lenta.ru/news/2021/01/07/samyybogatyy/
Впервые в истории.
Не финансист (типа Рокфеллера или Баффета), не ИТишник (как лидеры рейтинга последних десятилетий Гейтс и Безос).
А человек, представляющий инженерные отрасли – космонавтику, автомобилестроение.
Уникальный ибо серийный визионер-практик.
Человек, который ставит своей целью – сохранение человечества. По крайней мере, именно такое обоснование Марсианского проекта Маска.
И я ему верю.
Не буду много (хотя могу много очень😜). Именно на эту тему сказано полгода назад здесь.
https://novayagazeta.ru/articles/2020/07/27/86422-pochemu-rastut-aktsii-tesla-ili-koe-chto-o-vere-v-chelovechestvo
А ведь это еще Space X вместе с Starlink не вышел на IPO.
Может, еще есть у Человечества надежда? Подними голову.

ГЕОПОЛИТИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ.
Кто скажет в защиту человека Трампа?😄Я, и тому есть целых пять различных причин.
Причина №1. Таков Путь©. Мировой либеральный мейнстрим сегодня – всячески уничижать Трампа: он, мол, самое грязное пятно на непорочном лике «западной демократии», пятно, которое надо оттереть... любыми средствами… пусть хоть до зияющих дыр. И значит, чтоб остаться верным пути немейнстрима, надо плыть в противоположную сторону. «Если Евтушенко против колхозов, то я за».
Причина №2. Сказка ложь да … Трамп не сдается?! Русские не сдаются.😜
Причина №3. Обаяние эффективной стратегии.
Нет сомнений (у меня), что еще президенту Б.К.Обаме было ясно, что очередным «главным врагом, бросившим вызов глобальному лидерству США» является именно и только Китай. А вовсе не Россия, и тем более не КНДР или Иран. Понятно было, что и главный фронт будущей борьбы пройдет в сфере новых технологий. И значит, что вся стратегия США должна быть направлена даже не на сдерживание, а на капитуляцию Китая и уничтожение его технологического потенциала. Но Б.К.Обама в силу своего бэкграунда, видимо, характера и, точно, недооценки противника решил действовать против Китая стратегически, но не торопясь и стараясь не навредить, даже минимально, глобальным американским компаниям (которые имели в Китае большие интересы и прибыли) и имиджу США в глазах союзников и симпатизантов, как солнцу и единственной опоре «истинной демократии». Для этого усилия США при Обаме шли по трем стратегическим направлениям:
• Убаюкивания врага иллюзиями совместного владения миром (Чимерикой).
• Создания вокруг Китая технологической стены, невидимой, но непреодолимой для китайских технологических лидеров – за это отвечали обамовские проекты ТТП и ТТИП.
• Создания вокруг Китая «санитарного кордона» - замкнутого кольца из стран-союзников (вассалов) США. Это кольцо к приходу Обамы и так было почти готово: для «замыкания» не хватало только России. Именно поэтому (а вовсе не из-за «авторитарности Путина») все усилия Обамы были направлены на то, чтобы порвать экономику России в клочья, сделать Россию страной-изгоем, тем самым принудить к капитуляции, и замкнуть антикитайское кольцо.
Как уже известно, задуманное сбылось более, чем наполовину; Китай верил в возможность договориться с США, пусть и много заплатив, аж до мая 2019, ТТП был подписан еще при Обаме, по ТТИП Обаме почти удалось додавить «союзников» из ЕС. Единственным «слабым звеном» в реализации антикитайской «мягкой» стратегии Обамы оказалась «не сдавшаяся, а усиливавшаяся Россия».
И, конечно, Китай, который все 8 лет обамовского президентства развивался быстрыми темпами и, скорее всего, к 2017 г превзошел ограничения, заложенные в ТТП и ТТИП.
Итог: Обама, как Главнокомандующий США, полностью провалил свою главную задачу – проиграл необъявленную недоХолодную войну с Китаем.
Таковы были исходные условия, когда главнокомандование США принял Трамп.
Трамп, как, очевидно, сильный интуитивный и практикующий стратег, понял, что Стратегию войны с Китаем надо кардинально менять, ибо продолжение прежней (обамовской) ведет к быстрому поражению США. Для этого надо: сконцентрировать и направить все силы на войну, а также навести жесткую дисциплину в воинских частях – все – и американские компании, и союзники США, должны внести свой вклад и нести потери –«все для фронта, все для победы». Но для этого перво-наперво войну надо сделать публичной, а не тайной. И Трамп начал четко и жестко действовать.
• Сразу отменил ТТП и ТТИП, ибо они стали уже бесполезными и имитационными
• Резко снизил военную активность США за рубежом, ибо это огромное отвлечение ресурсов от главного театра военных действий - против Китая. (К тому же в век цифровых технологий и технологического колониализма контроль и управление другими странами проще и дешевле осуществлять невоенными методами, прямо со своей территории). Трамп – президент США, который не развязал новых войн и притушил те, что были.
• Начал жестко пересматривать все экономические межгосударственные договора, ибо США для глобальной войны с Китаем просто нужно много денег.

• Начал жестко говорить с союзниками по НАТО, ибо, если они настоящие союзники, а не нахлебники при богатом дворе, то они должны были нести свою часть затрат на войну. Либо прямо платить США за безопасность (за военные базы), либо покупать много американского оружия, а лучше и то, и то.
• Начал жестко выстраивать американский глобальный бизнес, в первую, очередь, ИТ, и чтобы они понимали свое подчиненное интересам страны место во время войны, и чтобы за счет своих средств сокращали отрыв национального глобализированного авангарда от национальных тылов (переводили свои «центры прибыли» на территорию США). Этот «отрыв от тылов» стал столь большим и очевидным, что превратился в одну из главных стратегических угроз для США в ходе войны. Во многом, это и есть зримое воплощение трамповского лозунга: «Make America Great Again».
• Попытался договориться с Россией, ибо Россия тот единственный потенциальный союзник США в войне с Китаем, который делает поражение Китая практически неизбежным. Но тут Трампу не дали действовать. И тогда вопрос, кому умному было не выгодно, чтобы Трамп договорился с Путиным, что могло привести к поражению Китая? Ответ очевиден – и тогда именно здесь надо искать корни «российского влияния на победу Трампа в 2016».
• Высший пилотаж. Наиболее высокие требования по отступным были предъявлены Китаю. По сути, Китай был бы вынужден своими деньгами финансировать войну США против себя.
• Сразу же при Трампе США ввели очень жесткие ограничения по китайским инвестициям и кадрам в американских высокотехнологических компаниях и даже стартапах, ибо Китаю надо было отрезать доступ к источнику самых новых технологий и решений
• И только когда артподготовка была проведена, в мае 2019 был нанесен главный удар – по компании Huawei - китайскому лидеру в части технологий 5G и главное, ИИ.
• И т. д.
Как видим, все действия Трампа логичны, вписываются в единую военную стратегию. И, главное, эффективны. Достаточно посмотреть на ситуацию с Huawei. Если бы Трамп сейчас победил, Huawei бы дожали, как за 2 года до этого дожали "пробный шар" - не лидера, но из китайского топ-10 - ZTE.
И такое стратегическое мастерство не может мне не импонировать.
Как Главнокомандующий США, Д.Д.Трамп в войне с Китаем оказался на много голов выше, чем Б.К.Обама.

Причина №4. При таких друзьях и врагов не надо.
Парадокс: России стратегически невыгодны слабые США.
Понятно, что американская стратегия – это не только, кто сегодня американский президент. Но Байден и его уже известная команда имени Б.К.Обамы просто не смогут проводить столь же жесткую и эффективную стратегию в новой Холодной технологической войне с Китаем, как это делал Трамп:
• Байден и Ко не смогут подчинить национальным интересам глобальные американские технологические компании, которые столь много теряют от трамповских антикитайских санкций. Тем более, именно американские цифровые монополии GAFA сразу, дружно и однозначно встали против Трампа и внесли весомый вклад в победу Байдена. И как он теперь сможет жестко выступить против их интересов, особо, когда они показали такие мощные и столь зубастые челюсти?
• Байден и Ко не смогут противостоять идеям глобального продвижения либеральной демократии, которым слепо следует подавляющая часть истеблишмента победившей Демократической партии. А в рамках этой стратегии США рассматриваются не сколько, как бенефициар, сколько, как основной источник ресурсов. Ресурсов, которые сегодня столь необходимы самим США для длительной Холодной войны с Китаем.
• Байден и Ко не смогут, как Трамп, быть жестко прагматичными со своими многочисленными якобы «союзниками», которые, как хитрые и вороватые слуги у глупого помещика, изображают из себя смиренных холопов, а сами бесплатно пользуются всем барским добром да еще растаскивают по домам все, что плохо лежит. В первую очередь, речь о странах ЕС, лидеры которых, не скрываясь, ждали окончания срока Трампа, а еще до самых первых юридических процедур признали Байдена победителем. Но вместо значительной и безусловной поддержки США в войне с Китаем, чего прямо требует долг союзника, не торопятся увеличивать военные расходы, а, напротив, стремятся ввести для американских технологических компаний, в первую очередь, GAFA, как новые и немалые «цифровые налоги» (до 3% с валового оборота ), так и огромные штрафы (до 10% с валового оборота, причем за мутно прописанные в законах самого ЕС «нарушения использования данных в интернете» такого еще не было – суды ЕС будут штрафовать крупнейшие американские компании?!). Двулична и стратегическая позиция ЕС: то там заявляют «о необходимости восстановления евроатлантического альянса» , т.е. ситуации, когда США платят за безопасность ЕС, то «о необходимости развивать стратегическую автономию от США» . Не хотят в ЕС и жертвовать выгодами от торговли с Китаем: страны ЕС противятся введению жестких ограничений против китайских технологических компаний, аналогичных принятых США, хотя те и наносят ущерб американским компаниям. Тем самым европейские компании получают огромное ничем не заслуженное преимущество. Последнее предложение ЕС к США создать новый план Маршалла «по глобальной защите демократии». . Такой гражданский аналог НАТО. А ведь отличная идея: использовать ресурсы и усилия США, но уже не для обеспечения безопасности ЕС, а продвижения «общеевропейских ценностей».

Что в стратегическом итоге: вместо сжатого кулака и жесткой концентрации сил, необходимых для победы в войне с Китаем, растопыренная ладошка и растранжиривание сил на обслуживание не первоочередных или вовсе чужих интересов.
Так не победить сильного с единой волей противника (а то, что это так, Китай показал в борьбе с Ковидом). А вот проиграть и быстро очень вероятно.
Вот, например, даже ставший в последнее время политологом Дерипаска прогнозирует, что уже в 2022 году Председатель Си станет мировым лидером №1 и станет надолго.
Но быстрое поражение США и, соответственно, быстрая победа Китая стратегически России невыгодна (а выгодна длительная борьба равных противников на истощение, где Россия тот союзник, который сразу склоняет чашу весов на одну из сторон). Это верно, по крайней мере до тех пор, пока Китай не представил миру свою Идею, работающую в интересах всех, а не только Китая.