ГЕОПОЛИТИКА
Не успел сформулировать свой вопрос, как пришло очередное подтверждение его актуальности. А вопрос мой был о том, не является ли нынешнее «неожиданное» и резкое обострение конфликта между ЕС и «исламским миром» (где застрельщиком выступил Макрон) осознанной стратегией лидеров ЕС, имеющей своей целью пинком вывести народы и элиты ЕС из «зоны комфорта», чтобы, отмобилизовав, вывести ЕС в субъекты новой Холодной Войны (между США и Китаем)?
Итак. В Германии (на уровне министра федерального правительства) предлагают убрать из Конституции понятие «расы»
https://lenta.ru/news/2020/11/02/no_race/
Первоисточник (проверил, все так и есть)
https://www.augsburger-allgemeine.de/politik/Justizministerin-Lambrecht-will-Begriff-Rasse-streichen-id58459836.html
Что далее? Далее может быть:
1. Понятие «расы», пропав из Конституции, выпадет и из всего законодательства ФРГ, а потом и остальных стран ЕС.
2. Вслед за «расой» из Конституции, а потом и законодательства уберут упоминания других факторов (если они есть), якобы разделяющих и ссорящих людей: «национальности», «религии», «пола» и т. п.
3. Люди в ЕС станут одинаковы, как гвозди, отличаться которые будут только размером (возрастом).
Зачем это надо? Мои три версии – выбирайте сами, какая выглядит реалистичней и реализуемей:
1. «Испуганный Страус» - типичная стратегия ЕС в решении сложных задач, описываемая известным у нас тезисом «нет человека – нет проблемы». Если в законах не будет слов «раса», «религия», «национальность», то и не только де юре, но и де факто самой собой без усилий и жертв не станет межрасовых, межконфессиональных и межнациональных проблем. Все довольны – можно опять идти есть любимые сосиски с пивом.
2. «Спрятаться под зонтиком от камнепада» - запоздавшая попытка предотвратить распространение и расширение в ЕС не только BLM, но и, например, ALM «Жизни арабов тоже важны». Ведь исторические претензии к бывшим великим европейским империям есть почти у всех неевропейских народов.
3. «Мобилизация перед войной» -- стратегия элит «старой» ЕС через сознательное обострение межрасовых проблем, спровоцировать кризис, вывести народы ЕС из привычной «зоны комфорта», чтобы затем отмобилизовать и сплотить их для участия в наступающей (наступившей) новой Холодной войне. Ибо без такой мобилизации ЕС не только распадется, но и страны Европы пойдут под раздачу.

ГЕОПОЛИТИКА
Как обычно: от частного факта к глобальным обобщениям.
Huawei заявила, что в условиях американских санкций будет уже на китайской территории разворачивать производство чипов для оборудования 5G.
https://3dnews.ru/1024317/huawei-postaraetsya-naladit-importozameshchenie-v-oblasti-proizvodstva-20nm-chipov

Вроде молодцы китайцы с импортозамещением. Но…
1. Санкции – жесточайшие, против Huawei введены США 1.5 года назад – в мае 2019 (я считаю это фактическим началом Холодной (технологической) войны между США и Китаем). Нападения на Huawei были даже ранее – арест дочери основателя Huawei, а жесточайшим санкциям США против ZTE уже более 2 лет, открытой и жесткой «торговой» войне Трампа против Китая более 3 лет.
2. При этом, несмотря на всю технологическую китайскую и корпоративную мощь, Huawei в 2020 году сможет наладить производство чипов только по древнему техпроцессу 45 нм, в 2021 – 28 нм, в 2022 – 20 нм. При том, что в iPhone 12 уже используются чипы по техпроцессу 5 нм. Т. е. отставание катастрофическое для массового рынка.

И тогда у меня лишь один вопрос к Китаю: чего они так долго ждали? Все не могли поверить, что Война с США — это Война, и это всерьез и навсегда – до победы одной из сторон и капитуляции другой?
Даже если бы китайцы начали импортозамещение с приходом Трампа – 3 года назад, они бы уже сегодня вышли на техпроцесс 14 нм.

Дам свой ответ за Китай. В этой ситуации мы наблюдаем сверхуспешный результат стратегии США по разгрому Китая, которая проводилась при президенте Обаме в 2009-2016 гг. Принято считать, что сдерживание или даже атака на Китай началась только при президенте Трампе, а Обама только зевал, смотрел в окно и ловил ворон. Так вот, возьму на себя смелость и скажу, что это не так.
На мой взгляд, при Обаме стратегия США исходила из цели добиться победы над Китаем при минимальных потерях для американских компаний, а если удастся, то и без потрясения основ мировой экономики. Для чего США вели действия по трем фронтам.
1. Всячески и сладкоголосо убеждали руководство и бизнес Китая в своей готовности договориться и о распределении прибыли, и даже о разделе мира. Именно тогда (и для этого) продвигались (особо американцами) идеи Чимерики - мира, где правит дуумвират США и Китая.
2. Одновременно США окружали Китай непроницаемой для китайского высокотехнологичного бизнеса стеной: с Востока (в АТР) с помощью ТТП (Транстихоокеанское партнёрство), а с Запада с помощью ТТИП (Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство). При всех внешних различиях главные задачи ТТП и ТТИП идентичны: установить американские экономические правила и американскую юрисдикцию в эпоху цифровых продуктов и услуг (доцифровая экономика работает по правилам ВТО, посему устаревшее ВТО США более стало не нужно,).
3. Окружение Китая второй стеной - физическим санитарным кордоном из стран – союзных или лояльных США. Если посмотреть на карту, то для завершения такого окружения Китая США не хватало только одной страны. России. Россия должна была сдаться первой и перейти на сторону США. Это было замкнуло физическое кольцо вокруг Китая (основной геополитический проект Китая «Один Пояс – Один Путь» тут умирает автоматически). Именно из этой антикитайской цели и идет атака США на Россию, начавшаяся еще при Обаме. А при такой цене любые средства против России с американских позиций оправданны. Это так, хотя, возможно, что эти мои слова и огорчительны для кого-то, кто считает, что именно Россия – главная угроза для США, и потому они нас атакуют. Отнюдь.
Вот и вся стратегия – вместо сотен книг на страничку.
Что имеем в результате.
Задача 1 решена США абсолютно. Как мы видим, даже в мае 2019 Китай верил, что с США они договорятся: заплатят, отдадут, ужмутся, но договорятся.
Задача 2 решена наполовину. ТТП подписали еще при Обаме. ЕС с ТТИП Обама не дожал, но только в силу своей мягкотелости и политической неопытности.
Задача 3 не решена абсолютно. Россия не сдалась. Парадокс, но часть вины в этом на США – пережали. А с русскими так нельзя. Но это совсем другая история – я ее обязательно напишу в чате, но погодя.

Вот такой получился длинный рассказ из маленького факта об импортозамещении процессоров для Huawei.

P.S. Смотря на сроки импортозамещения для Huawei, и догадываясь каких объемов ресурсы на это брошены, понимаешь, как иллюзорно выглядят российские планы импортозамещения, да еще и по всему кругу микроэлектроники. Надо нашим планировщикам импортозамещения выслать эту статью про Huawei.

НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ И КОСМОНАВТИКА.
Отечественная космонавтика – боль моя.
02 ноября Президент провел совещание по финансированию космических программ, в том числе, самых тяжеловесных из них: сверхтяжелой ракеты «Енисей» (ранее озвученная оценка – затраты, включая только 1-й пуск 700-1000 млрд руб), мультифункциональной системы «Сфера» (не менее 1.5 трлн руб). Оказалось, что финансирование программ Роскосмоса не согласовано, причем Президент ответственность за ситуацию возложил именно на Роскосмос и даже, как пишут, потребовал объяснений.
https://news.mail.ru/politics/43996214/
Что я, как «этот диванный эксперт» (так меня именует Рогозин), могу сказать по этому поводу, приподнявшись с дивана?
Могу много, могу много и нелитературно, но скажу кратко и без запикиваний.
1. Секвестр космических программ в нынешней экономической и политической ситуации неизбежен, вопрос лишь в его размерах: окажется ли Роскосмос тут «лучше среднего», «возле среднего» или «хуже среднего». Спорить о сохранении прежних объемов бессмысленно.
2. Есть две наилучших стратегии для того, чтобы секвестировали по минимуму. Во-первых, прямо увязать свои космические программы с национальными проектами и целями из указов Президента, национальными, а не отраслевыми (как обычно), интересами и приоритетами. Во-вторых, увязать свои космические проекты с международными проектами, даже неважно с чьим еще участием: США, Китая, Индии, ЕС. Ибо резать космические программы, которые согласованы президентами стран, даже смелый и с ножом Силуанов побоится.
3. Это все очевидные шаги. Но они за полгода – с начала острого экономического спада, сделаны не были вообще. Абсолютно. Почему такой вывод? Ибо если бы они были, то такие успехи и события нашли бы живое отражение и в Фейсбуке Руководителя, и в релизах пресс-службы Роскосмоса. Но там этого нет, там иные пляски – и даже в другую сторону. Например, что Россия не пойдет на поклон к США в их лунный проект «Артемида».
4. В таких условиях секвестр Роскосмоса будет в категории «хуже среднего».
Почему же Роскосмос не сделал этого очевидного, чтобы защититься от ножичка в руках Силуанова?
Выскажу два формально парадоксальных, но фактически понятных каждому соображения.
1. Чем больше секвестр Роскосмоса сейчас, тем меньше с Роскосмоса спрос за результат завтра. Ибо теперь вину за все провалы и отставания можно перевести на Силуанова и его повышенный секвестр. Секвестр – не враг, а друг Роскосмоса.
2. Чем меньше размер бюджетного пирога, тем выше в организации роль топ-менеджеров, распределяющих бюджетный дефицит.
Все уже было. Все уже сказано. А это Жванецким и Райкиным.

«… Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет - у меня есть! Ты попробовал - речи лишился! Вкус специфический! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди.
В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Все городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. За что? Завсклад на дефиците сидит! Дефицит - великий двигатель общественных специфических отношений…»

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ
Снова двойка – опять в срок не успели.
Сроки «перехода на отечественное» хотя бы только по софту хотя бы только для новой «критической информационной инфраструктуры» хотя бы только в ряде отраслей предлагают передвинуть с 2021 на 2024.
https://www.vedomosti.ru/technology/articles/2020/11/01/845411-perehod-it-infrastrukturi
Что тут можно сказать, если, как требует мой подход, идти от этого частного провала к широким обобщениям.
Что задача не решена несмотря на мощный административный ресурс: ведь это был указ Президента.
Что задача не решена несмотря на 6 лет, прошедшие, как импортозамещение из забавы стало сверхактуальным: основной блок западных технологических санкций введен в 2014).
Что этот провал — это не только проблема нашего суверенитета над цифровой критической инфраструктурой, но и огромный минус для нашего экспорта цифровых решений обеспечения суверенитета других стран (а стран, готовых заплатить за это, в мире достаточно). Если все в мире видят нашу слабость в обеспечении собственного суверенитета, то кто ж нам доверит свой?!

Но что мы видим? Что вместо того, чтобы разобраться в причинах провала, нам предлагают самое «простое» решение - сдвинуть сроки «вправо» (причем именно к рубежному 2024): авось рассосется да небось пронесет.
Для кого как, но для меня очевидно:
- результат будет тот же, потеряем впустую еще несколько бесценных лет для технологического рывка.
- надо не сроки сдвигать вправо, а подход к решению приоритетнейшей национальной задачи обеспечения технологического суверенитета кардинально менять.
А проблема формулируется просто: если в твоем распоряжении 2% мировой экономики и 2% мирового населения, то НЕВОЗМОЖНО НИКАК И НИКОГДА обеспечить «импортозамещение» одновременно по всем технологическим направлениям, создав «натуральное (технологическое) хозяйство».
Но как тогда обеспечить технологический суверенитет при столь исходно слабых национальных позициях?
Я (и не только я) сторонник такой национальной стратегии, которую кратко и в 4 тезиса можно изложить так.
1. КОНЦЕНТРАЦИЯ. Максимально жестко сконцентрировать национальные ресурсы и политическую волю на относительно небольшом числе технологических направлений, которые обдуманно выбрать с учетом их критичности для суверенитета и уровня тут национальных компетенций, а также влияния на национальный технологический прорыв (реиндустриализацию и технологическую трансформацию страны) и обороноспособность.
2. ЭКСПОРТ. Создать политические, финансовые и организационные механизмы для взрывного роста экспорта «технологических решений обеспечения суверенитета и собственности над цифровыми активами», ценность и актуальность которых будут только расти и из-за новой Холодной (технологической) войны между США и Китаем, и из-за новых рисков для владения активами в цифровой экономике.
3. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ АЛЬЯНСЫ. Для всех остальных технологических решений, необходимых для экономики и страны, целенаправленно и системно создавать технологические альянсы со странами (компаниями из этих стран), которые также (как и Россия) стремятся обеспечить свой технологический суверенитет, но также (как и Россия) не могут самостоятельно решить эту задачу. Цель создания техальянсов – совместно разрабатывать, использовать и владеть технологическими решениями.
4. ДВИЖЕНИЕ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО НЕПРИСОЕДИНЕНИЯ. Для реализации техальянсов создать специализированные политические, правовые, финансовые и организационные механизмы. В мире быстроразвивающихся технологий перекрестные технологические связи – самые крепкие: крепче экономических, культурных и тем более исторических (ибо сегодня совместная история больше повод для разделения народов и стран, чем для их единения). В результате переплетение множества техальянсов неизбежно и внешне естественно приведет к формированию Движения технологического неприсоединения.

P.S. Идея технологических альянсов БРИКС+ была сформулирована (мной) почти 6 лет назад и опубликована в «Россия в глобальной политике». Тогда главный аргумент против этой гипотезы был: «понятно зачем это России, но зачем это Китаю?». Я отвечал, и развитие подтвердило: если бы Китай активно следовал именно таким путем (а не занимался, например, проектом ОПОП): в противоход Обаме с его ТТП и ТТИП создавал Техальянс БРИКС+, то к моменту начала новой Холодной войны (Китая и США) Технологический китайский блок был бы уже почти сформирован. Но сегодня, когда эта Война началась, и Китай одна из ее сторон, все содержание проекта БРИКС (а также ШОС) должно быть пересмотрено, посему сегодня и пока на повестке правильнее не "Технологический альянс БРИКС+", а "Движение технологического неприсоединения," и Россия, как лидер (один из) его.

ГЕОПОЛИТИКА
Мини-рефлексия на американские выборы.
Часто проводят сравнения происходящего в США с поздним СССР. Выглядит похоже.
Добавлю еще.
СССР. После нескольких десятилетий спокойной жизни, как страны - лидера «прогрессивного человечества» (когда проблемы не решались, а накапливались, и что потом было названо «эпохой застоя»), к власти в СССР пришел сильный лидер и менеджер (Андропов), который имел свои представления о проблемах страны и для их решения начал применять резкие и жесткие меры, напугав «старую элиту». Перепуганная «старая элита» сплотилась и следующим из своих рядов выдвинула очевидно самого слабого и дряхлого (Черненко), который никаких национальных проблем решить не мог по определению.
США. После нескольких десятилетий спокойной жизни, как страны - лидера «однополярного мира» (когда проблемы не решались, а накапливались), к власти в США пришел сильный лидер (Трамп), который имел свои представления о проблемах страны и для их решения начал применять резкие и жесткие меры, напугав «старую элиту». Перепуганная «старая элита» сплотилась и следующим из своих рядов выдвинула очевидно слабого и дряхлого лидера (Байдена), который никаких национальных проблем решить не сможет по определению (и даже не потому, что немолод, а потому, что победа была добыта такой ценой, столько табу порушено, и окон Овертона открыто, что Байден уже с первого дня будет повязан по рукам и ногам и «хромой уткой»).
Похоже?
Но смысл аналогии в другом. В продолжении истории.
После слабого, но «староэлитного» Черненко пришел на контрасте Горбачев.
И страны не стало.

ГЕОПОЛИТИКА
Впадая в грех мейнстрима - про американские выборы.
Сегодня обычная точка зрения политологов и журналистов состоит в том, что крайние президентские выборы в США, пусть и грязные, пусть и такие, где кандидаты не сколько дискутировали, сколько оскорбляли друг друга, завершились, и теперь эта страница перевернута и забыта, а течение американской политической жизни вернется в старое русло уже с новым президентом. Все говорят, а многие искренне (ЕС и НАТО) надеются, что все станет, как при велеречивом Обаме: и администрация, и отношения с союзниками, и взаимодействие по вопросам экологии, и содействие усилению глобализации, а не торговым войнам по любому поводу, нажим на России не снизится, а усилится, и etc..
Однако не соглашусь. Мое мнение: победа Байдена пиррова, ибо цена, заплаченная за нее США, запредельна и выйдет стране, американским обществу и бизнесу боком. А новый президент США уже изначально станет «хромой уткой» и будет повязан по рукам и ногам, в первую очередь, теми, кто помог ему одержать эту «феноменальную» победу. Посему сделать многое из того, чего от него ждут, он просто не сможет в силу своей изначальной «слабости» и «хромоногости».
Эти мои выводы основаны на том, что ради победы Байдена слишком многие американские табу были нарушены, слишком многие рубиконы форсированы. И нет пути назад.
Я, конечно, не знаток истории США и американских выборов, не читаю каждый день американские газеты и не смотрю американское телевидение, не жил там долго)) и даже не был, но мое впечатление стороннего объективного наблюдателя таково.
1. Улица как инструмент выборов. Впервые (?) для победы на выборах активно и целенаправленно использовались уличные протесты под разными лозунгами (антирасистскими, за и против борьбы с пандемией, анархистскими и т.д.), которые властями штатов и городов (в первую очередь, из демократической партии) не пресекались (даже явная агрессия, погромы и грабежи) и даже на словах и в действиях поощрялись. Но вся история показывает: джина «законных уличных протестов» якобы в своих сиюминутных (тут политических) интересах выпустить легко. Загнать этого джина обратно в бутылку тяжело. Особо если «протест» (грабежи) стал прибыльным бизнесом, а лидеры протеста и поддерживающие их СМИ понимают, что Байден своей победой отчасти обязан им. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, ибо чтобы стать сильным, он должен ввести уличные протесты в пристойные рамки (ибо теперь именно с него будут спрашивать за порядок на улицах), но сделать это без жестких мер к своим прежним временным союзникам он не сможет.
2. Разъединение народа как инструмент выборов. Впервые (?) для победы на выборах была сознательно спровоцирована или не пресекалась жесткая поляризация сторон, когда люди с иной позицией публично (через СМИ) высмеивались и даже оскорблялись и уничижались. (Очень похоже на наше из начала 1990-х «раздавить красно-коричневую гадину»). Причем, в первую очередь, уничижение коснулось сторонников Трампа. Неслучайно даже широко обсуждался социологический феномен, что избиратели не хотели признаваться, что будут голосовать за Трампа. Они боялись? Американцы боялись высказывать свое мнение?! Или как открыто и демонстративно – с фейерверками, народными гуляниями и шампанским - праздновалась демократами победа Байдена – комментаторы говорили, что это похоже на победу в Войне. В Войне? С кем воевали? И как себя тогда чувствуют те (а это половина страны), кто вначале боялся высказывать свое мнение, а теперь оказался проигравшим в войне? При этом фронт прошел в этот раз не по географической линии «Север-Юг» (или как «Запад-Восток» на Украине), а по каждому штату, по каждому городу, по каждому коллективу. В этой ситуации никакие примирительные слова Байдена, что он «будет президентом всех американцев», не помогут. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, ибо он будет президентом страны, половина населения которой проиграла Войну, и эти проигравшие везде и нигде.

3. Оскорбления президента как инструмент выборов. Впервые (?) в истории США, где даже к бывшим президентам обращаются из уважения без приставки «экс», где патриотизм часто выражается фразой «Права или не права моя страна и мой президент, но это моя страна и мой президент». Страна, президент которой уже 30 лет по всем рейтингам считается «самым влиятельным человеком планеты». И вот в такой стране действующий президент Трамп не только жестко высмеивался (например, в откровенно злых пародиях Алека Болдуина), но и впервые (?) в ходе предвыборной компании действующего президента публично (в СМИ) и намеренно оскорбляли сторонники Байдена, причем оскорбляли не как политика, а как человека, и оскорбляли безнаказанно и на самом низком «туалетном» уровне. Такое себе позволяют на Украине или в Грузии по отношению к президенту соседней страны, но что с них взять? А тут США с высочайшей политической культурой. Это не может пройти без последствий, табу на публичные и личностные оскорбления президентов больше нет, и, значит Байдену все это вернется, тем более просто в силу своего возраста, а теперь и постоянной публичности он даст к тому достаточно поводов. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, как потенциальный объект для грязных оскорблений со стороны своих противников.
4. Контроль процедуры подсчета как инструмент выборов. Тезис «не важно, как голосуют, важно, как считают» ранее относился только к так называемым диктатурам. А такие инструменты, как досрочное голосование (по факту аналогичное голосованию по почте), «карусели», вбросы, «мертвые души», подсчет голосов без объективных наблюдателей были страшилками из жизни недемократических стран. Сегодня все это увидели в США. И даже неважно, какие у этого явления были реальные масштабы, важно, что эти факты есть (например, «голосование» людей, умерших много лет назад, или необъяснимые превышения на десятки процентов числа проголосовавших по отношению к числу потенциальных избирателей и etc.). Посему у миллионов, голосовавших за Трампа, есть достаточно оснований не верить в честность выборов. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку десятки миллионов сторонников Трампа будут считать его нелегитимным и укравшим их голоса и их победу, а десятки тысяч людей по всей стране, кто участвовал, хоть в минимальной степени, в этих махинациях с подсчетом голосов, будут точно знать, что это так, да еще, как только победная эйфория утихнет, по современной традиции продать эту жареную информацию в СМИ или на ток-шоу.
5. Ангажированные традиционные СМИ как инструмент выборов. Ранее откровенно необъективные СМИ, прямо, открыто и без тормозов занимающие одну их выборных сторон, вводящие жесткую цензуру, по рассказам американских СМИ, были уделом исключительно недемократичных стран. Американские же СМИ гордились своим званием «четвертой власти», объективностью, неангажированностью, отсутствием цензуры, защитой интересов страны и общества от «алчных политиканов». В эти выборы впервые (?) американские СМИ уже с первых дней предвыборной гонки публично, жестко и без тормозов встали на сторону одной из сторон, ввели по открытую цензуру. Миф о равноудаленности был разрушен за несколько недель, а на его восстановление уйдут годы, которых у традиционных СМИ нет в силу происходящей цифровой революции. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку одна из ветвей власти просто самоуничтожилась – стул остался на трех ножках – сидеть нельзя.

6. Ангажированные социальные медиа как инструмент выборов. До этих выборов цифровые социальные медиа (твиттер, Фейсбук) использовались в ходе выборов или политических кризисов как нейтральная и самая массовая площадка для коммуникации политиков с современными избирателями (есть мнение, что в т.ч. в этом успех Трампа в 2016) или как неподконтрольная власти инфраструктура организации восставших масс (так было в ходе «арабской весны», на Украине, сейчас в Белоруссии). В этот раз минимум Фейсбук и Твиттер, не скрываясь, активно и публично встали на одну из сторон, просто игнорируя все обвинения в ангажированности и введении цензуры. (Какую позицию занял Гугл не ясно, ибо алгоритм выдачи в его поисковике той или иной информации - это самая страшная коммерческая тайна, и на этом основании Гугл всегда отвергал обвинения в предвзятости). Причем, уверен, такая ангажированность связана не сколько с политическими позициями руководства и акционеров цифровых соцмедиа, а с бизнес-интересами. Не секрет, что Трамп был сторонником введения регулирования для GAFA+, а, возможно, и их демонополизации. (ранее я думал, что именно эта тема станет центральной в гонке 2020 года.) Байден же, воочию увидевший силу цифровых монополий, и во многом обязанной своей победой поддержке именно GAFA, о регулировании цифровых монополий просто забудет. И к 2024 году огромные цифровые монополии, без госрегулирования, станут страшной экономической силой, один за другим поглощающие «доцифровые рынки», традиционные игроки которых зарегулированы по самое не могу. Нельзя победить отлично тренированного спортсмена, особенно когда ты бежишь в мешке госрегулирования, а он без него. Традиционные компании будут просить защиты у Байдена против цифровых монополий, но Байден ничем помочь им не сможет. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку он стал заложником узкого круга цифровых монополий, бизнес-интересы которых распространяются практически на все отрасли, на всех потребителей. Но помочь новый президент США Байден бизнесу и потребителям в их законной борьбе против цифровых монополий не сможет. Никак.

P.S. Частное следствие. Еще одна мейнстримная экспертная позиция: при Байдене США усилят поддержку Украины и нажим на Россию, ибо Байден - «давний друг Украины» и хороший знакомый многих нынешних украинских политиков.
Думаю, все будет с точностью до наоборот. «Изначально слабый президент» Байден будет демонстративно и максимально дистанцироваться от Украины и украинских политиков, чтобы не ворошить старые истории, которые могли стоить ему победы, но которые с помощью американских СМИ и цифровых монополий удалось замять. Зачем Байдену ради Украины усложнять свою и так сложную политическую жизнь?

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ
Доблестные СМИ узнали, что в СП Сбера и Мейл.ру проблемы между акционерами, связанные и с контролем (кто главнее?), и со стратегий развития (что центр цифровой экосистемы - финтех или соцсеть?), и с разницей корпоративных культур (банка и ИТ-компании)
https://thebell.io/ft-uznala-o-podgotovke-razvoda-sberbanka-s-mail-ru-group
По сути это продолжение моего недавнего поста о том, что создание в России именно двух цифровых монополий (цифровых экосистем) – Яндекса и Сбера, практически во всем равных и конкурирующих по всем цифровым фронтам, - это « самое сильное стратегическое-технологически-экономическое решение в нашей стране за последние десятилетия».
И что тогда сказать? Сразу вывод – этого допустить нельзя, вплоть до вмешательства ВВП. Почему.
Разногласия участников СП (Сбера и Мейл.ру) понятны.
1. Различие корпоративных культур - основная причина (более 50%) неудач и при создании СП, и при поглощениях.
2. Понятно и желание каждого из акционеров стать чуть выше в будущей компании, у которой есть шанс вырасти во «владычицу морскую» половины цифровой экономики России, а может и ЕАЭС, а может и Движения технологического неприсоединения.
3. Понятны и разные взгляды сторон на стержень будущей цифровой монополии. В мире более 10 цифровых монополий (4+ в США, 4+ в Китае, 2 в России), но из них только одна (Сбер) выросла из банковской сферы. «Когда б вы знали, из какого сора растут цифровые монополии, не ведая стыда...» Возможно, то, что Сбер вырос из банков, это минус, ибо исходно у него нецифровая и негибкая, а финансовая и иерархическая корпоративная культура. Но, возможно, это и огромный плюс. Ведь всем цифровым монополиям для полноты и завершенности нужны свои деньги, а именно крипта. И Сберу тут будет проще всех цифровых монополий: и потому, что он родился банком, и потому, что он российская компания. (Американским цифровым монополиям своя крипта тоже нужна, но им не даст ФРС и Уолл-стрит, ибо это пошатнет монополию доллара. А вот Россия и Китай хотят порушить монополию доллара (ибо верят, что это и есть та самая «смерть на кончике иглы» для бессмертных США), и посему не будут особо против, если понятные им национальные цифровые монополии создадут свою криптовалюту).
Все это так.
Но верно и то, что исходя из самых долгосрочных и приоритетных национальных интересов нельзя допустить, чтобы в нашей стране осталась только одна сильная цифровая монополия (не важно, Яндекс или Сбер), ибо не будет конкуренции – не будет и развития. А без сервисов Мейл Ру и ресурса его акционеров, цифровая экосистема Сбера существенно ослабнет, и Яндекс с большой вероятностью останется вне конкуренции. А нам нужна борьба равных.
Также нам не нужно 3 или более цифровых монополий. Понятно желание стать такими же и ВТБ, и Мегафона. Но Боливар России не вынесет троих. Наше счастье, если вырастим до ума две (у США и Китая с их на порядок большей экономикой монополий по 4+).
Думаю, 100% правильно, если при неразрешимом конфликте акционеров, ВВП вмешается и не даст раздробить и уничтожить СП Сбера и Мейл.ру также, как год назад он не позволил Сбербанку поглотить Яндекс. Это уже не их личная шерсть, а государственная. И не надо путать.

ГЕОПОЛИТИКА И ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА
Создание китайского технологического блока?
15 ноября на онлайн-саммите 15 стран Азии подписали соглашение о Региональном всеобъемлющем экономическом партнерстве (RCEP).
Ключевые факты.
1. Переговоры шли 8 лет!! (т. е. с 2012 г)
2. Среди подписантов – 10 стран АСЕАН + Китай, Япония, Южная Корея, Австралия и Новая Зеландия.
3. Подписанты – это уже треть мировой экономики и треть мирового населения. С трендом к росту того и другого.
4. Соглашение открыто для присоединения других стран (особо ждут Индию).
5. Тематика соглашения (по СМИ): отмена (в течение 20 лет) 90% тарифов во взаимной торговле, общие стандарты торговли, интеллектуальной собственности и электронной коммерции.

Некоторые эксперты убеждают, что это не только полноценная замена Соглашению о Транстихоокеанском партнёрстве ТРР (американского проекта, который продвигался лично Обамой оба его президентских срока, был подписан в феврале 2016, но из которого Трамп вывел США одним из первых своих указов после инаугурации).
Но что это уже не кирпичики, а фундамент китайского технологического блока.

https://rg.ru/2020/11/15/v-azii-podpisano-besprecedentnoe-ekonomicheskoe-soglashenie.html

Мое мнение.
Выводы сразу. Да, и ТРР, и RCEP – это соглашения эпохи «после ВТО», регулирующей глобальные потоки материальных товаров. Эти соглашения для времен, когда, во-первых, мир вновь деглобализируется (из-за технологического противостояния Китая и США), а, во-вторых, экономика становится все более цифровой, и значит надо регулировать потоки нематериальных данных и цифровых услуг (чего ВТО делать не способен). Но, если ТРР был задуман и реализован (при Обаме) именно как технологический блок США и именно против технологических компаний Китая, то RCEP пока не выглядит заточенным именно на новые цифровые реалии и тем более на противостояние США. RCEP -большой шаг вперед для Китая, но это точно не фундамент китайского технологического блока.
Почему такие выводы?
Да, у нового RCEP и «старого» ТРР есть схожие моменты:
1. Общий регион – Тихоокеанский.
2. Большое число участников: в RCEP уже 15, в ТРР было 12, сейчас 11.
3. Целых 7 стран, которые вошли одновременно и в RCEP, и в ТРР: Австралия, Новая Зеландия, Япония, Вьетнам, Сингапур, Малайзия, Бруней.
4. В каждом соглашении только по одной сверхдержаве: в RCEP Китай, в ТРР США.
5. У RCEP и ТРР (по СМИ) есть пересекающиеся области регулирования: интеллектуальная собственность, электронная коммерция.

Но на этом сходство соглашений RCEP и ТРР заканчивается, и в остальном они различны. И это остальное является самым главным для вопроса противостояния США и Китая, которое никуда не денется при любой американской администрации.

1. География ТРР много шире, чем RCEP: тут не только Юго-Восточная Азия и Австралия, но и ключевые страны Северной и Южной Америк с выходом к Тихому океану: помимо США, еще и Канада, Мексика и Чили. У RCEP амбиции пожиже («раки по три рубля, но маленькие … но по три…»).
2. Уже при обсуждении ТРР президент Обама говорил, что Китай не будет приглашен в это соглашение. Ближе к подписанию соглашения Обама стал откровеннее и прямо заявлял, что ТРР это «не без Китая», а именно «против Китая». Китай же ни сейчас, ни потом не сможет заявить, что США не пригласят в RCEP, и уж тем более, что RCEP это «против США».
3. Да и как такое могло обсуждаться, если и Новая Зеландия, и Австралия самые, что ни на есть, и не корысти ради, а искренние союзники США, а в Японии и Южной Корее стоят (и далее будут стоять) американские военные базы?! Т. е. в рамках RCEP даже в кулуарах, даже шепотом вопросы игнорирования интересов США, а тем более противостояния с США просто не могут обсуждаться.
4. И какой же это технологический блок под эгидой Китая, если Япония, Новая Зеландия и Австралия в числе первых присоединились к американским санкциям против Хуавей и даже ввели прямой запрет на использование оборудования 5G от Хуавей?!
5. ТРР был прямо заточен на регулирование высоких технологий и новых реалий наступающей цифровой экономики, которые никак не регулировались ВТО. И, конечно, такое регулирование, которое в интересах США и дает огромную фору американским компаниям и американскому технологическому капиталу. Так тысячи страниц соглашения ТРР и приложений к нему я бы свел к трем пунктам:
а) открытость всех рынков стран-участниц для иностранных высоких технологий (а они заведомо лучше у американских компаний)
б) единые стандарты, единое регулирование, единая юрисдикция для всех высокотехнологических рынков стран-участниц (т. е. единая американская юрисдикция в сфере высоких технологий)
в) запрет на поддержку национальных высокотехнологичных компаний – прямую или в рамках госзакупок (что дает преимущество самым крупным и развитым американским компаниям).
Ясно, что ни одного из трех главных идей ТРР в RCEP нет, и быть не может – ибо никто не согласится на китайскую юрисдикцию, а запрет на господдержку национальных компаний Китаю самому не нужен.
Посему в рамках RCEP, если и регулируются новые рынки цифровой экономики, то это и не так масштабно, и не так заточено под интересы одной страны.

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА.
Среди экспертов и особо среди креативных инноваторов распространено мнение, что социальные и экономические риски и даже угрозы для цивилизации от проходящей сейчас «технологической (цифровой) трансформации» или иначе "четвертой промышленной революции", или иначе "перехода к шестому технологическому укладу", излишне преувеличиваются и сознательно драматизируются. А люди, нагоняющие на общество такие страхи, либо делают это ради корысти, либо уподоблены будут незнайкам, технофобам и даже луддитам. Ибо это не первый такой технологический переход, а четвертый или даже пятый. И уже сказано: «бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас». Посему и в этот раз, как и многие разы до этого, надо спокойно развивать и внедрять новые технологии, а далее невидимая рука (истории, рынка, бога, разума) сама все расставит по местам, выровняет и отрегулирует, и через десять лет мы вместе будем смеяться над сегодняшними страхами.
Т. е. главный и единственный аргумент для игнорирования технологических рисков и отметания страхов перед новым дивным технологическим будущим тот, что это уже было, и ничего все живы.
И тогда вынужден разочаровать. Такого еще не было. Никогда ранее. И это не очередной – четвертый или пятый, а первый такой переход. То, что мы переживаем сейчас, это впервые. Посему все риски на месте, а все страхи оправданны.
И дело не только в том, что впервые огромные массы людей вытесняются не из одной экономической сферы в известную другую (из сельского хозяйства на фабрики, потом из фабрик в офисы), а вытесняются вовсе из экономики. По причинам своей неэффективности и по законам финансовой целесообразности. И пока никто не может ясно объяснить, куда массы людей вытесняются. А ведь по законам того мира, где мы сейчас живем, нет работы – нет источников для существования.
А дело более в том, что впервые человек подошел к черте, за которой он получит в свои руки «божественные» технологии - такие технологии, которые ранее были доступны лишь богу. А именно целенаправленного изменения (улучшения) физических возможностей тела и мозга человека, «созданного по образу и по подобию Божию». А также рукотворного творения иного разума – искусственного интеллекта.
В гордыни своей люди, возможно, и хотят впервые стать равными богам.
Но готовы ли мы? Понимаем ли мы куда идем?
И вот это - главный риск и основной страх происходящей технологической трансформации.

НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ
Не могу не отрефлексировать эту новость, ибо столько лет скребло и скворчало в мозгу.
Наконец-то. Свершилось. Началась реформа российских институтов развития. Столь долго ожидаемая в кругах «патриотов-прагматиков». Наконец-то кто-то где-то наверху заметил, что наши институты развития не только расплодились, как плесень в темном мокром месте, не только годами словоблудно паразитируют на теме мировых инноваций, не только экономически неэффективны и расточительны (не на проекты, конечно, а на себя любимых), но и то, что их деятельность (цитирую Мишустина) «слабо увязана с новыми целями национального развития, отсутствует единый механизм управления». https://ria.ru/20201123/mishustin-1585855044.html
Однако ж… надо вообще не знать предмета «Конструкция машин», чтобы столь долго не замечать, что наши «институты развития», если и являются деталями российской инновационной машины, то деталями от очень разных транспортных средств: колесо от трактора, двигатель от Лады, передняя дверь от КАМАЗа, руль от мотоцикла. И было бы странно, если бы этот случайный набор деталей для конструктора вообще мог быть собран в единое целое, а не то, чтобы это чудище стозевно тронулось и ехало. Немного личных воспоминаний:
самое смешное и грустное одновременно тут то, что именно такая аналогия наших российских институтов развития, как разобранных деталей от разных автомобилей, была у меня в одной из презентаций более 10 лет назад.😔
Но ладно … дело не в интеллектуальной сладости осознания, что ты не из тех, кто переобулся вовремя, а изначально был на «правильной стороне истории», а в том, что создавать или переформировать (как сейчас) институты развития можно лишь имея … национальную стратегию развития … лет на 40-50. Ведь институты развития, как и предмет их деятельности - инновации, это лишь инструменты. Инструменты достижения национальных целей. И не «к 2024» или «к 2030», а минимум к 2050.
И вот тут и есть главная проблема «реформирования институтов развития». В отсутствии продуманной национальной стратегии - не экономической, не внешнеполитической, не инновационной и т.п, а именно национальной, самой общей, самого верхнего уровня.
Которая, на мой взгляд, должна прямо исходить из ответов национального уровня на три вопроса:
1. На каких технологических направлениях России надо концентрироваться? (Ибо, по объективным причинам, обладая 2% мировой экономики и 2% мирового населения, априори невозможно собственными силами и на конкурентном уровне развивать все технологические направления. А до настоящего времени наши институты развития работали именно по принципам «никакой концентрации» и «ищем там, где и все: под фонарем мирового хайпа»).
2. В каких сферах сейчас объективно растет глобальный Спрос, и в каких из них у России есть наилучшие из других стран шансы этот Спрос удовлетворить? (Именно на этот вопрос ответил Дэн Сяопин в 1979, когда предложил западным компаниям удовлетворить Спрос на кратный рост производства товаров для сверхпотребления «золотым миллиардом» при минимальной себестоимости, предоставив им доступ к бесконечной и дешевой рабочей силе, лучше всех в мире приспособленной для ручного труда на монотонном (конвейерном) производстве. Результат мудрости Дэн Сяопина мы видим через 40 лет).
3. Как максимально выгодно воспользоваться своим положением в новой Холодной войне между США и Китаем, где Россия, слава богу, в кои то веки не одна из главных сторон глобального конфликта? (Например, реализовав стратегию «умной обезьяны» и (или) сформировав Движение технологического неприсоединения, из таких же кто не хочет без борьбы, без гарантий и без «сладких пряников» присоединяться к одному из двух формирующихся технологических блоков).
И ответы на эти вопросы критически важны не только для выстраивания национальной инновационной машины, но и всех отраслевых стратегий: и космонавтики, и микроэлектроники, и авиации, и транспорта.
А иначе «музыкантов» можно хоть каждый год сажать😱 и пересаживать … как сегодня реформировать институты развития … результат будет тот же.

ГЕОПОЛИТИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТАТЕГИЯ
Статья одного из ведущих и сведущих российских политологов С.А. Караганова, которая интересна уже тем, что:
• носит не частный, а общий, стратегический характер, при этом уже в преамбуле заявлена как «жесткая»,
• содержание статьи совпадает с темой одной из сессий ежегодной Ассамблеи СВОП (которая из-за пандемии в этом году пройдет в декабре, а не в апреле, как обычно, и в он-лайн-формате), т.е. тезисы статьи предназначены не столько для широкой аудитории, сколько для профессиональной – строгой и взыскательной,
• автор статьи, как правило, находится в авангарде😉 официальной позиции (или одной из основных позиций), и посему статья позволяет судить и об идеях, обсуждаемых и формируемых в руководстве, как минимум, МИД.
Вот сама статья
https://rg.ru/2020/11/26/sergej-karaganov-oboronitelnaia-tradiciia-neumestna-v-nyneshnem-mire.html
Да позволено мне будет высказать свои соображения по некоторым тезисам статьи.
1. Я не увидел (не нашел) в статье заявленной «жесткости»: большинство тезисов понятны и много раз обсуждались (как минимум, в нашем кругу).
2. Нельзя не согласиться с автором, что российская сторона в части медиа и идей и вторична, и в глухой обороне, не имеет целей для стратегического наступления и собственного плана, при этом зачем то несоразмерно реагирует на заявления самых мелких и ничего не решающих политиков из самых малых и лимитрофных стран Запада: с нескрываемой горькой обидой на критику и нескрываемой же бурной радостью при малейшем одобрении. Это, как если бы огромный медведь гонялся по тайге за каждой мошкой, что его пытается ужалить. Надо прекращать! Это пустые хлопоты и подмена долгосрочной стратегии ежедневной суетой.
3. Нельзя не согласиться с автором, что у Китая как не было, так и нет Идеи (идей) для других стран и народов – этого необходимого признака сверхдержавы-мирового лидера. Китай тысячелетиями жил, как Срединная империя, и таким, видимо, подспудно стремится стать вновь. Громкий проект «Один пояс – Один путь» из модернизационного быстро превратился в проект установления китайского контроля над всеми торговыми путями в Евразии, загрузки китайской промышленности и вложения китайских госфондов. Другая громкая Идея Председателя Си - «Пространство общей судьбы», дала сбой при первом кризисе: в глобальную пандемию Китай упустил прекрасный шанс доказать работоспособность Идеи и свои претензии на глобальное лидерство, вместо этого Китай предпочел не жить «общей судьбой», а жестко отгородиться от мира и хорошо заработать на поставках необходимых медицинских товаров. Можно порассуждать, какую Стратегию бы тут избрал Советский Союз.
4. Нельзя не согласиться с автором, что у России пока нет идей и инициатив для нового мира, такого же масштаба, что были у СССР, нет пока у Китая, но были и есть у США. Отсутствие глобальных инициатив снижает шансы России на столь необходимый статус «третьей мировой державы» и лидера Движения (технологического) неприсоединения (ни к Китаю, ни США). Да, такие глобальные инициативы должны вытекать из Национальной стратеги лет на 50 – а ее то и нет. Но ведь кое-что очевидно уже сейчас, и Россия в полном вправе их предложить. Например, формирование «глобальной структуры спасания» - на базе технологий и опыта российского МЧС (кстати, специализированные министерства спасания есть только в России и Белоруссии). Или проект «Освоения Дальнего Космоса как проект всего Человечества» (не в пику, а как альтернатива американскому лунному проекту «Артемида»).
5. Однако нельзя согласится с автором, что российская наступательная стратегия должна транслировать вовне тезисы, что «мы – народ победитель», и что «самопожертвование и колоссальные затраты СССР (России) на создание ракетно-ядерного щита спасло и спасает весь мир от глобальной войны, и потому все народы мира должны быть нам благодарны». Эти тезисы верны, на мой взгляд, абсолютно, но наша национальная стратегия должна из них исходить — это начальные условия национального стратегического кейса, а не его выводы. Вообще конструктивная часть статьи значительно слабее аналитической

6. Также нельзя согласиться с автором в части вывода о «безусловном закате Запада». Если мерить старыми мерками, то выглядит похоже на то, но…
• «не важно, как на самом деле, важно, как это показывают в медиа» - посему какие бы сложные и нерешаемые проблемы не были на Западе: с истончением среднего класса (как нам говорят, основы демократического строя), мигрантами, деиндустриализацией, мировые традиционные и новые электронные СМИ, которые контролируются Западом, формируют у остального мира привлекательную картинку Запада как дивного мира и меры успеха во всем. Понять извне насколько благостная картинка отличается от реальности практически невозможно.
• У Запада не только есть идея личной Свободы, которая сама по себе привлекательна, но и вовне она преподносится с умолчанием о второй обязательной – (сдерживающей свободу) стороне – «личной Ответственности», что делает картинку Запада, для смотрящих на нее извне, привлекательной абсолютно. .
• Да, традиционно понимаемое военное превосходство Запада (США) сегодня тает на глазах, но Запад (США) уже перешел на следующую ступень – сегодня экономическое угнетение и контроль стран и экономик, элит и народов осуществляется не с помощью военных баз и военной силы, а с помощью технологий. Сегодня наступила эра «технологического колониализма», когда страны, контролирующие технологии, и извлекают основную маржу в производственных цепочках, и управляют конкурентоспособностью сторонних компаний, и даже по факту владеют чужими цифровыми активами. Наглядный кейс - китайская компания Хуавей, которая несмотря на свои масштабы, глобальность присутствия, высокотехнологичность и поддержку государства, оказалась крайне уязвимой для американских технологических санкций.

ВЫВОД. Запад все также силен, просто он силен не так и не тем, чем 20-30-40 лет назад. И из этого и надо исходить, формируя национальную стратегию, надо понимать природу современного господства Запада (США).

САРКАЗМ В ПОНЕДЕЛЬНИК
Прошу простить, не мог сдержаться, чтоб не съязвить в угоду своему мужскому шовинизму.
Какой Байден молодец! Сразу, несмотря на возраст и недоизбранность, пошел на исторический рекорд.
"Впервые группа ключевых сотрудников Белого дома по взаимодействию со СМИ состоит исключительно из женщин!» Бросаем чепчики, шляпки и шапки в воздух.
https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/10125757
Так держать и дальше, старина Байден, но...
Но остались вопросы, возможно, неполиткорректные. Все ли правильно Байден просчитал, идя на этот рекорд? Например, Американская киноакадемия в требованиях к фильмам ушла уже много дальше.
Сколько среди этих женщин афроамериканок? Представительниц ЛГБТ? Женщин-трансгендеров? И даже, не побоюсь, спросить: женщин – эльфов? И т. п. А ведь это очень важно для сегодняшней Америки - ну, уж точно важнее, чем профессиональные качества.

НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ

В последнее время, в том числе, от руководителей страны, приходилось слышать тезис (передаю смысл): «россиян, и это известно еще из сказок, отличает творчество, непредсказуемость, смекалка. Т. е. то, что относится к креативным индустриям. И это дает стране конкурентные преимущества».
А что? И звучит общедоступно. И национальное самолюбие тешит: «в креативе мы впереди планеты всей». И одновременно не напрягает, а расслабляет слушателей: ибо, если у нас самой природой данное конкурентное преимущество, то можно и с печи не слезать – пельмень сам и слепится, и сварится, и в рот впрыгнет. Для политика такой тезис просто находка.
А вот как для стратега?
Предположим, что в рамках набирающей силу политкорректности, беспощадной к белым мужчинам богом данной ориентации, нам удастся доказать преимущества россиян в части креатива (у меня на этот счет есть гипотеза, но это другая история), но разве «креативные способности» это нечто универсальное – единое и неделимое?
Например, посмотрим на сферу наиболее близкую к креативу - интеллект. Для его измерения обычно используется коэффициент интеллектуального развития IQ, который призван как-то оценить умения индивидуума решать стандартные задачи, приспосабливаться к социокультурной и экономической ситуации. Удивительно или нет, но ученые не считают, что интеллект универсален и разделяют его на виды. Есть несколько классификаций с разным количеством видов интеллекта – мне даже встречалось с 20-ю, среди которых юмор😀 и сарказм😜 – но стандартно (по Г. Гарднеру) видов интеллекта девять: математический (логический), вербальный (лингвистический), визуальный (пространственный), натуралистический, межличностный, внутриличностный, музыкальный, тактильный (телесный), эмоциональный.
Наука и жизненный опыт каждого подсказывают, что разные люди по-разному наделены не вообще интеллектом, а каждым из его видов! Человек с великолепным слухом может оказаться нулевым математиком. А великолепный математик может быть невыносим в межличностном общении. И никто этому не удивляется.
Но как тогда быть с «креативом»? Который характеризует способности человека решать уже нестандартные задачи и(или) порождать нестандартные идеи, уходить от традиционных схем мышления? По аналогии с IQ для измерения креатива уже ввели коэффициент творческого интеллекта СQ (Creativity Quotient) –– как качественную? меру? составляющих творческих способностей и творческого потенциала индивидуума.
Но как быть с другой аналогией с интеллектом – классификацией теперь уже креатива на виды? Я такого квалификации не нашел (ее нет? пока нет?), но для меня очевидно, что если сразу исключить из рассмотрения «традиционные» творческие профессии, то креативом может быть, например, нестандартная идея в части маркетинга – продажи товара/услуги, и даже тогда, когда она потребителю не сдалась вовсе. Но сильны ли мы (относительно других народов) именно в таком виде «креатива»? Если честно посмотреть на всю нашу историю. Или креативом может быть идея нетрадиционной и хитрой финансовой схемы. Но сильны ли мы и в таком «креативе»? Или может мы сильнее других в придумывании множества нестандартных решений, чтобы конвейерное производство работало, как часы, без потерь и давало самую низкую в мире себестоимость сотен тысяч автомобилей? Как нас десятки лет учат - не научат японские «кружки качества». А может мы сильнее многих, когда надо при минимальных ресурсах и в ограниченное время просто найти невозможное решение - и не важно сколько оно будет стоить – ибо сама задача имеет критическое значение для всего дела, а иногда и жизни? Решайте сами, а может еще предложите.

ВЫВОД. Я уже писал: когда у тебя 2% мировой экономики и 2% мирового населения, для успеха критически важно не разбрасываться, а концентрироваться. Это первая стратегическая идея, которую надо принять, как аксиому. Концентрироваться на самом важном и на том, где у тебя (национальные конкурентные) преимущества. Исторические. Географические. Ресурсные. Культурные. Креативные. На это прямо и ясно должна опираться национальная стратегия, если нам важен результат. Это вторая стратегическая идея.
Посему вопрос: в чем именно мы «креативны» (креативнее других и многих), какой у нас вид «креатива» - не праздный и не философский, а самый что ни на есть практический и критический для национальной стратегии.

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА
Продолжение темы «главные проблемные вопросы цифровой трансформации», начатой здесь. Прошу прощения за возможное излишнее теоретизирование, но, считаю, это важным. Крайне важным.

В цифровой экономике победит не то государство, что создаст наилучшие условия для разработки новых технологий, а то, что первым обеспечит их массовое внедрение!

Проблема №1 «Регуляторный разрыв».
1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ (мое) «регуляторный разрыв» — это область между текущим уровнем развития технологий и технологических рынков и текущим уровнем их правового и технического регулирования.
2. ПРИМЕРЫ для наглядности «регуляторных разрывов» всем известные: агрегаторы такси и дроны (малые беспилотные воздушные суда). Технологии эти есть, давно, доступны и глобальны, а регулирования их нет. Все последующие рассуждения можно для наглядности сразу примерять на эти две сферы.
3. СУТЬ «регуляторного разрыва» - это «серая зона» неурегулированных отношений и требований, где в рамках существующего правового поля невозможно, при необходимости, юридически строго определить виновного и меру его ответственности за ущерб. Это «зона безответственности». Хотя «назначить сверху виновного», конечно, можно всегда.
4. ВЫВОД 1. «Регуляторный разрыв» — это не праздное, отвлеченное понятие, он, в том числе, сдерживает массовое внедрение новых технологий и, значит, тормозит цифровую трансформацию.
5. «Регуляторный разрыв» БЫЛ, ЕСТЬ И БУДЕТ, ибо регулирование крайне редко работает на опережение, а обычно закрепляет уже сложившиеся отношения и проверенные практикой новые технологические возможности.
6. РЕГУЛЯТОРНЫЙ РАЗРЫВ РАСТЕТ в наше время, ибо государство, призывая бизнес и отрасли к цифровой трансформации, само еще не провело цифровую трансформацию сферы регулирования:
• регулятор медленный – цифровые версии ПО могут меняться ежемесячно, а процедура совершенствования нормативного поля занимает годы, как и полвека назад,
• регулятор не понимает «что регулировать?»: технологические сферы (как и научные дисциплины) столь специализировались, что разработчики даже из смежных сегментов плохо понимают друг друга, а уж чиновнику как понять?
• регулятор не понимает «как регулировать?»: влияние новых технологий носит комплексный и непредсказуемый характер: могут влиять и на экономику, и на общество, и на политику, а разработчики зачастую сами не понимают всех последствий внедрения своих решений (да, это никогда и не было их задачей), а уж как чиновнику понять?
7. Одновременно РАСТЕТ АКТУАЛЬНОСТЬ задачи уменьшения регуляторного разрыва, ибо:
• Тренд последних десятилетий - рост ценности жизни и здоровья человека, а также защиты всех сторон его личной жизни. Это прямо требует, чтобы ответственного за возможный ущерб всегда можно было определить – иначе ответственным будет само государство. Очевидно, например, что 100 лет назад внедрение беспилотных авто прошло бы много-много проще, чем сейчас.
• Тренд последних десятилетий - рост регулирования всех сторон бизнес-отношений. Это прямо требует, чтобы ответственного за возможные убытки всегда можно было определить – иначе ответственным будет само государство.
• Тренд последних 10 лет, прямо связанный с цифровой трансформацией – приход в отрасли, где за десятилетия сложилось жесткое регулирование, новых игроков из ИТ, где госрегулирования практически нет. Это дает компаниям ИТ или мимикрирующим под них (пример – агрегаторы такси) практически абсолютные конкурентные преимущества. (По сути, это «проблема №4 цифровой трансформации»: как и у какой черты отраслевые компании остановят наступление цифровых монополий на свои отрасли?)
8. Вывод 2. Имеем «РЕГУЛЯТОРНЫЙ КРЕСТ»: регуляторный разрыв сегодня объективно увеличивается и одновременно растет тяжесть его последствий.
9. ДВА СЦЕНАРИЯ у государства, как регулятора, в ситуации «регуляторного креста»:
• «ИГНОРИРОВАНИЕ» - если понятные и непонятные риски для государства/экономики/граждан (кем-то и как-то?) признаются не столь существенными. Примеры: агрегаторы такси, соцмедиа.