Уважаемые коллеги, товарищи, друзья.
Уж несколько лет как в личной переписке я делюсь с Вами мыслями на самые разные темы. За это время неоднократно предлагалось сделать формат нашего общения более современным и публичным. Хорошо, попробуем – даешь телеграмм-канал.
На дорожку несколько вводных слов.
1. Наименование канала «Немейнстрим» – это не то, чтобы мой осознанный выбор (такое подростковое «назло маме отморожу уши»), а как-то само собой получается: как не стараюсь быть в тренде и на общей волне, а все сползаю с гребня в немейнстрим.
2. Широкая тематика моих постов, надеюсь, сохранится, ибо она отвечает широте вопросов, которые мне самому интересны для размышлений: «Национальная стратегия и геополитика», «Технологическая трансформация и цифровая экономика», «Космос и человечество» и т. д. Не буду забывать и про юмор, и про сарказм.
4. Сохранится и мой подход, который есть прямой и осознанный перекос в широкое обобщение и междисциплинарный синтез от собирания «всех фактов», их фактчекинга и узкопрофессионального анализа. При таком подходе очередное событие лишь повод к продолжению общих рассуждений, еще один элемент в создание заведомо междисциплинарного, максимально широкого, но непротиворечивого пазла. И чем больше, шире, объемнее выстраиваемый пазл, тем лучше. Не рассматривать до наивысшей чистоты каждый факт или событие, а увидеть всю картинку целиком, поднявшись так высоко, что отдельные элементы сливаются и становятся неразличимыми.
4. Я не ставлю своей задачей, чтобы, прочитав, Вы стали думать так, как и я, или поверили мне на все 100. Упаси бог. Моя цель и более скромна, и более амбициозна - набросать в Ваши головы колючек сомнений и вопросов: «почему (именно так)?», «зачем (это надо)?» и «что делать (со всем этим)?». Помимо прочего, такая моя позиция эгоистична и безответственна, ибо и за собой я оставляю право додумывать ранее сказанное. А значит, мои тезисы и выводы со временем могут развиваться и изменяться, вплоть до диаметральных – и не будет в том для меня упрека.
5. И, конечно, у всех, и у меня, остается право на персонализированную переписку.
Все. Поехали.
Уж несколько лет как в личной переписке я делюсь с Вами мыслями на самые разные темы. За это время неоднократно предлагалось сделать формат нашего общения более современным и публичным. Хорошо, попробуем – даешь телеграмм-канал.
На дорожку несколько вводных слов.
1. Наименование канала «Немейнстрим» – это не то, чтобы мой осознанный выбор (такое подростковое «назло маме отморожу уши»), а как-то само собой получается: как не стараюсь быть в тренде и на общей волне, а все сползаю с гребня в немейнстрим.
2. Широкая тематика моих постов, надеюсь, сохранится, ибо она отвечает широте вопросов, которые мне самому интересны для размышлений: «Национальная стратегия и геополитика», «Технологическая трансформация и цифровая экономика», «Космос и человечество» и т. д. Не буду забывать и про юмор, и про сарказм.
4. Сохранится и мой подход, который есть прямой и осознанный перекос в широкое обобщение и междисциплинарный синтез от собирания «всех фактов», их фактчекинга и узкопрофессионального анализа. При таком подходе очередное событие лишь повод к продолжению общих рассуждений, еще один элемент в создание заведомо междисциплинарного, максимально широкого, но непротиворечивого пазла. И чем больше, шире, объемнее выстраиваемый пазл, тем лучше. Не рассматривать до наивысшей чистоты каждый факт или событие, а увидеть всю картинку целиком, поднявшись так высоко, что отдельные элементы сливаются и становятся неразличимыми.
4. Я не ставлю своей задачей, чтобы, прочитав, Вы стали думать так, как и я, или поверили мне на все 100. Упаси бог. Моя цель и более скромна, и более амбициозна - набросать в Ваши головы колючек сомнений и вопросов: «почему (именно так)?», «зачем (это надо)?» и «что делать (со всем этим)?». Помимо прочего, такая моя позиция эгоистична и безответственна, ибо и за собой я оставляю право додумывать ранее сказанное. А значит, мои тезисы и выводы со временем могут развиваться и изменяться, вплоть до диаметральных – и не будет в том для меня упрека.
5. И, конечно, у всех, и у меня, остается право на персонализированную переписку.
Все. Поехали.
ГЕОПОЛИТИКА.
Рефлексия выступления Путина на Валдайском клубе 23 октября 2020.
Особо интересно, когда Путин отвечал на вопросы, т. е. говорил без бумажки, а значит близко к тому, что думает. (при чтении же заготовленного текста Путина увлек лишь рассказ о "метановой бомбе в российской вечной мерзлоте» - кто-то, видимо, его напугал).
На что обратил внимание.
1. На мой взгляд, Путин был глубже не только в политическом анализе - практик победил теоретиков, но и в целом Путин смотрит на мировую ситуацию шире - междисциплинарнее и общечеловечнее, чем эксперты Валдая.
2. Путин даже на заседании клуба Валдай покритиковал их крайний доклад: пусть международные институты и неэффективны, что еще раз показало отражение пандемии, но отказываться от них не стоит, а надо, напротив, поддерживать.
3. О сложностях в Белоруссии Путиным было сказано в прошедшем времени, т. е. он считает, что самое сложное там позади.
4. Самое важное, на мой взгляд, из сказанного Путиным за 3 часа встречи.
Впервые Путиным публично, тем более среди понимающей аудитории политологов, было сказано, что между Россией и Китаем не только есть стратегическое, широкое и укрепляющееся партнерство, но и возможен военный союз.
Это то, о чем предупреждает мудрец Киссинджер, чего должны более всего бояться США, ибо де факто это максимально укрепляет Китай военно, ресурсно, открывает Китаю Шелковые пути на Запад.
Но, надеюсь, что это не окончательный выбор России в войне Китая и США, а еще одно лавирование "умной обезьяны". Ибо ещё рано делать окончательный выбор – исход Войны не предрешен.
5. Путин находится в мейнстриме "Заката проекта ЕС" (ранее это имел в виду Лавров, когда говорил о "паузе в разговоре с ЕС", а также политологи Караганов и Лукьянов)
5.1. Думаю, именно ЕС предназначалась фраза " мы ещё простудимся на похоронах наших недругов".
5.2. Говоря о будущих сверхдержавах, Путин назвал Германию, а не ЕС!!
Напротив, прямо сказал, что роль Франции и Великобритании (у которых и ЯО, и право вето в СБ ООН) снижается.
5.3. Отвечая на вопрос о выборе между Францией (ЕС) и Турцией, Путин прямо выбрал Турцию, и развернуто аргументировал, почему удобнее дело иметь с Эрдоганом.
5.4 Вечером Песков в передаче «Большая игра» добавил и о том, что "Россия больше не будет терпеть хамство от ЕС" и об "утрате доверия между лидерами стран" (думаю, тут тоже имелись ввиду именно европейские лидеры, и последней каплей тут стала ситуация с якобы "отравлением ведущего российского оппозиционера").
Рефлексия выступления Путина на Валдайском клубе 23 октября 2020.
Особо интересно, когда Путин отвечал на вопросы, т. е. говорил без бумажки, а значит близко к тому, что думает. (при чтении же заготовленного текста Путина увлек лишь рассказ о "метановой бомбе в российской вечной мерзлоте» - кто-то, видимо, его напугал).
На что обратил внимание.
1. На мой взгляд, Путин был глубже не только в политическом анализе - практик победил теоретиков, но и в целом Путин смотрит на мировую ситуацию шире - междисциплинарнее и общечеловечнее, чем эксперты Валдая.
2. Путин даже на заседании клуба Валдай покритиковал их крайний доклад: пусть международные институты и неэффективны, что еще раз показало отражение пандемии, но отказываться от них не стоит, а надо, напротив, поддерживать.
3. О сложностях в Белоруссии Путиным было сказано в прошедшем времени, т. е. он считает, что самое сложное там позади.
4. Самое важное, на мой взгляд, из сказанного Путиным за 3 часа встречи.
Впервые Путиным публично, тем более среди понимающей аудитории политологов, было сказано, что между Россией и Китаем не только есть стратегическое, широкое и укрепляющееся партнерство, но и возможен военный союз.
Это то, о чем предупреждает мудрец Киссинджер, чего должны более всего бояться США, ибо де факто это максимально укрепляет Китай военно, ресурсно, открывает Китаю Шелковые пути на Запад.
Но, надеюсь, что это не окончательный выбор России в войне Китая и США, а еще одно лавирование "умной обезьяны". Ибо ещё рано делать окончательный выбор – исход Войны не предрешен.
5. Путин находится в мейнстриме "Заката проекта ЕС" (ранее это имел в виду Лавров, когда говорил о "паузе в разговоре с ЕС", а также политологи Караганов и Лукьянов)
5.1. Думаю, именно ЕС предназначалась фраза " мы ещё простудимся на похоронах наших недругов".
5.2. Говоря о будущих сверхдержавах, Путин назвал Германию, а не ЕС!!
Напротив, прямо сказал, что роль Франции и Великобритании (у которых и ЯО, и право вето в СБ ООН) снижается.
5.3. Отвечая на вопрос о выборе между Францией (ЕС) и Турцией, Путин прямо выбрал Турцию, и развернуто аргументировал, почему удобнее дело иметь с Эрдоганом.
5.4 Вечером Песков в передаче «Большая игра» добавил и о том, что "Россия больше не будет терпеть хамство от ЕС" и об "утрате доверия между лидерами стран" (думаю, тут тоже имелись ввиду именно европейские лидеры, и последней каплей тут стала ситуация с якобы "отравлением ведущего российского оппозиционера").
ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА. Пришло время разбираться.
Ч.1 Вопросы, что главные, но без ответа.
О цифровой экономике много, разно и повсюду говорят, но, на мой взгляд, и в мире, и России четко не формулируются и даже игнорируются вопросы (проблемы), которые прямо и главным образом влияют и далее все больше будут влиять на темпы, направления и риски становления цифровой экономики. И главное на результаты этой трансформации. Для экономики, бизнеса, государств, обществ, отдельных людей. Парадоксально, но эти главные вопросы вовсе не сами технологии, о которых столь много везде: эти из каждого утюга 5G, генная инженерия, IoT, когнитив, ИИ, беспилотные автомобили и т. п.
Сделаю подход к снаряду: сформулирую свой пробный вариант списка вопросов (у меня получилось четыре, пока).
1. «Регуляторный разрыв», а именно отставание темпов совершенствования регулирования новых технологий и рынков на их основе от темпов развития самих технологий. Это отставание имеет объективную природу, а из-за разности скоростей разрыв между нормами регулирования и новой технологической реальностью только нарастает. Примеры «разрыва», что каждому известны: агрегаторы такси и дроны. Первые существуют более 10 лет, стали, по сути, главными игроками на рынке такси, но их регулирование начинается только сейчас. Есть попытки в США, есть и в России. Дроны общедоступны, но их применение де факто под запретом, ибо государство не понимает, как управлять рисками их массового применения. Одновременно на этих примерах мы видим два сценария поведения государства: «игнорирование» (т. е. оставить новый технологический рынок до времени в «серой зоне») и «запрет» (до тех пор, пока не разберемся. А когда разберемся? И почему государство должно тут спешить?) Кстати, новые российские механизмы "регуляторной гильотины" и "регулятивной песочницы" направлены именно на уменьшение «регуляторного разрыва», хотя мне кажется, что их авторы в такой парадигме об этом не думали.
2. Новые рынки в цифровой экономике и их регулирование. Один новый рынок всем известен, о нем много говорят – это ДАННЫЕ. Рынок данных стал приоритетным именно и только в цифровой экономике. Но его регулирование только начинается: выделение из всех данных "персональных", "защита данных", определение национальных границ хранения данных, суверенитет над данными. Но многие вопросы остаются без ответа. В первую очередь, «цена данных», в т. ч. персональных. Но если у товара (данных) нет правил определения цены, то не может быть и самого рынка (данных)!! На этом фоне уже частные вопросы как "оборот и капитализация данных государственных информационных систем", "налогообложение данных – их оборота и накопленных", но меня даже более интересует другой вопрос, а именно. Есть ли еще (помимо «данных») новые рынки, присущие именно цифровой экономике, или качественно меняющие свое содержание именно при переходе к цифровой экономике? Мне кажется, не может не быть.
Ч.1 Вопросы, что главные, но без ответа.
О цифровой экономике много, разно и повсюду говорят, но, на мой взгляд, и в мире, и России четко не формулируются и даже игнорируются вопросы (проблемы), которые прямо и главным образом влияют и далее все больше будут влиять на темпы, направления и риски становления цифровой экономики. И главное на результаты этой трансформации. Для экономики, бизнеса, государств, обществ, отдельных людей. Парадоксально, но эти главные вопросы вовсе не сами технологии, о которых столь много везде: эти из каждого утюга 5G, генная инженерия, IoT, когнитив, ИИ, беспилотные автомобили и т. п.
Сделаю подход к снаряду: сформулирую свой пробный вариант списка вопросов (у меня получилось четыре, пока).
1. «Регуляторный разрыв», а именно отставание темпов совершенствования регулирования новых технологий и рынков на их основе от темпов развития самих технологий. Это отставание имеет объективную природу, а из-за разности скоростей разрыв между нормами регулирования и новой технологической реальностью только нарастает. Примеры «разрыва», что каждому известны: агрегаторы такси и дроны. Первые существуют более 10 лет, стали, по сути, главными игроками на рынке такси, но их регулирование начинается только сейчас. Есть попытки в США, есть и в России. Дроны общедоступны, но их применение де факто под запретом, ибо государство не понимает, как управлять рисками их массового применения. Одновременно на этих примерах мы видим два сценария поведения государства: «игнорирование» (т. е. оставить новый технологический рынок до времени в «серой зоне») и «запрет» (до тех пор, пока не разберемся. А когда разберемся? И почему государство должно тут спешить?) Кстати, новые российские механизмы "регуляторной гильотины" и "регулятивной песочницы" направлены именно на уменьшение «регуляторного разрыва», хотя мне кажется, что их авторы в такой парадигме об этом не думали.
2. Новые рынки в цифровой экономике и их регулирование. Один новый рынок всем известен, о нем много говорят – это ДАННЫЕ. Рынок данных стал приоритетным именно и только в цифровой экономике. Но его регулирование только начинается: выделение из всех данных "персональных", "защита данных", определение национальных границ хранения данных, суверенитет над данными. Но многие вопросы остаются без ответа. В первую очередь, «цена данных», в т. ч. персональных. Но если у товара (данных) нет правил определения цены, то не может быть и самого рынка (данных)!! На этом фоне уже частные вопросы как "оборот и капитализация данных государственных информационных систем", "налогообложение данных – их оборота и накопленных", но меня даже более интересует другой вопрос, а именно. Есть ли еще (помимо «данных») новые рынки, присущие именно цифровой экономике, или качественно меняющие свое содержание именно при переходе к цифровой экономике? Мне кажется, не может не быть.
3. "Цифровые монополии" — это по факту, но пока их называют по-старинке "цифровые экосистемы". Новый экономический субъект, присущий именно цифровой экономике. В США этот феномен получил название GAFA (Google, Apple, Facebook, Amazon), в России с весны этого года их две – Яндекс и Сбер (теперь уже не Сбербанк), в Китае (собственный список) BAXT (Baidu, Alibaba, Xiaomi, Tencent). Что это за феномен, как его определить, как препарировать? В чем их рыночная сила, конкурентные преимущества по отношению к другим компаниям, в первую очередь, работающим пока по регулированию и моделям доцифровой экономики? Каковы отношения «цифровых монополий» и государств, в первую очередь, «родных»? Каково, и возможно ли, регулирование «цифровых монополий», вплоть до их возможной демонополизации, как случилось век назад с доцифровыми монополиями США нефти, стали, железных дорог и т. п. Удивительно или нет, но именно «цифровые монополии» - главные бенефициары рынка данных (см. вопрос 2). Они лучше всех работают на этом рынке, они во всем заточены под этот рынок: корпоративной моделью, бизнес-моделями, компетенциями. Еще усилю — на рынке данных (а пока это главный рынок цифровой экономики) цифровые монополии конкурируют лишь между собой и непобедимы для остальных. И в том числе из-за пока недостаточного регулирования самого рынка данных. Так змея кусает свой хвост.
4. «Будущее не цифровых монополий». Этот вопрос не просто вытекает из третьего – он сверхактуален, ибо напрямую касается будущего и стратегий всех компаний, кроме единиц цифровых монополий. Если цифровые монополии «непобедимы», минимум, на рынке данных, то можно ли остановить наступление цифровых монополий на традиционные отрасли: транспорт, энергетику, сельское хозяйство, ритейл? На все отрасли. И если в принципе можно, то за счет чего? И у какой красной черты? Или все отраслевые компании ждет судьба производителей смартфонов, потом таксистов, а теперь и ресторанов, где главными игроками, законодателями трендов и получателями прибыли стали именно цифровые монополии? Повторю, именно этот вопрос самый самый ключевой для всех отраслевых компаний, вне зависимости от отрасли и размеров. Когда пришел черед таксистов, я молчал - я же не таксист. Потом пришёл черед рестораторов, но я молчал - у меня же нет ресторана. Потом пришел мой черед, но некому было сказать в мою защиту, ибо никого уже не осталось.
4. «Будущее не цифровых монополий». Этот вопрос не просто вытекает из третьего – он сверхактуален, ибо напрямую касается будущего и стратегий всех компаний, кроме единиц цифровых монополий. Если цифровые монополии «непобедимы», минимум, на рынке данных, то можно ли остановить наступление цифровых монополий на традиционные отрасли: транспорт, энергетику, сельское хозяйство, ритейл? На все отрасли. И если в принципе можно, то за счет чего? И у какой красной черты? Или все отраслевые компании ждет судьба производителей смартфонов, потом таксистов, а теперь и ресторанов, где главными игроками, законодателями трендов и получателями прибыли стали именно цифровые монополии? Повторю, именно этот вопрос самый самый ключевой для всех отраслевых компаний, вне зависимости от отрасли и размеров. Когда пришел черед таксистов, я молчал - я же не таксист. Потом пришёл черед рестораторов, но я молчал - у меня же нет ресторана. Потом пришел мой черед, но некому было сказать в мою защиту, ибо никого уже не осталось.
ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ. Все очень и давно ожидаемо (для меня). Это новая российская реальность. Точка смены трендов. Интересы и перспективы российских цифровых экосистем (цифровых монополий) теперь официально для Путина не менее важны, а может, и более, чем интересы Газпрома и Роснефти. https://www.rbc.ru/technology_and_media/29/10/2020/5f9ac0379a794772f657a223?from=from_main_12
РБК
Путин предостерег конкурентов «Яндекса» от нерыночных методов
По словам президента, у российских технологических и цифровых компаний, в том числе «Яндекса», хорошие перспективы, он пообещал, что власти будут способствовать их развитию
СКАЗКА ЛОЖЬ, ДА В НЕЙ НАМЕК Возьму на себя смелость и слегка подправлю, осовременив, стратегию Александра III (Миротворца). "У России есть только три союзника: ее армия, флот и цифровые экосистемы"
ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ.
Не пафос, а строгая логика.
Поддержка создания двух цифровых монополий в России – самое сильное стратегическое-технологически-экономическое решение в нашей стране за последние десятилетия (моя оценка с времен атомно-ракетного проекта Курчатова-Королева). В шахматах это обозначают (!!).
Умно, умело и ювелирно управляя теперь конкуренцией и мотивацией двух национальных цифровых монополий можно обеспечить цифровую трансформацию всей национальной экономики (ибо амбиции цифровых монополий априори охватывают практически все отрасли и сферы). Причем при самых малых затратах бюджета, ибо большая часть цифровых технологий, решений и внедрений цифровые монополии сделают за свой счет - в рамках корпоративных программ развития.
Две цифровые монополии лучше, чем одна. Но не в два раза, а на порядок. Ибо конкуренция. Это очевидно. Но неочевидно и удивительно то, что в России с ее 2% мировой экономики удалось создать целых две настоящие цифровые монополии, притом что в США с ее 20% мировой экономики только на внутреннем рынке и безусловным мировым технологическим лидерством, в т.ч. в цифровых технологиях, цифровых монополий «всего» 4+ (GAFA+).
И напротив, если бы год назад, тогда еще Сбербанку, дали поглотить Яндекс – это бы стало худшим стратегическим-технологически-экономическим решением с времен 1991 года.
Вот такая логика.
Не пафос, а строгая логика.
Поддержка создания двух цифровых монополий в России – самое сильное стратегическое-технологически-экономическое решение в нашей стране за последние десятилетия (моя оценка с времен атомно-ракетного проекта Курчатова-Королева). В шахматах это обозначают (!!).
Умно, умело и ювелирно управляя теперь конкуренцией и мотивацией двух национальных цифровых монополий можно обеспечить цифровую трансформацию всей национальной экономики (ибо амбиции цифровых монополий априори охватывают практически все отрасли и сферы). Причем при самых малых затратах бюджета, ибо большая часть цифровых технологий, решений и внедрений цифровые монополии сделают за свой счет - в рамках корпоративных программ развития.
Две цифровые монополии лучше, чем одна. Но не в два раза, а на порядок. Ибо конкуренция. Это очевидно. Но неочевидно и удивительно то, что в России с ее 2% мировой экономики удалось создать целых две настоящие цифровые монополии, притом что в США с ее 20% мировой экономики только на внутреннем рынке и безусловным мировым технологическим лидерством, в т.ч. в цифровых технологиях, цифровых монополий «всего» 4+ (GAFA+).
И напротив, если бы год назад, тогда еще Сбербанку, дали поглотить Яндекс – это бы стало худшим стратегическим-технологически-экономическим решением с времен 1991 года.
Вот такая логика.
ГЕОПОЛИТИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ
У меня два вопроса, возможно, риторические. Вопросы, прямо связанные с происходящим сейчас в США и во Франции.
Начну так.
Аналитики пока спорят: то ли в мире уже началась новая Холодная война (теперь между США и Китаем, но не за всепобеждающую идеологию, а за глобальное технологическое лидерство), то ли мы пока находимся на ее пороге. Надеюсь, что, как и в первой Холодной войне (между США и СССР), фактор ядерного оружия не даст и этой холодной войне перерасти в горячую.
Но перед глобальной войной, которая, как и первая Холодная, скорее всего продлится не одно десятилетие, основные мировые игроки должны не только собирать союзников в полки (тут в технологические блоки), но и сами концентрироваться, отмобилизовываться, минимизировать свои стратегические слабости.
Но в чем главные стратегические слабости основных игроков? А это не только США и Китай, но ЕС и Россия, которые в этой войне на вторых ролях (для России, и слава богу, ибо такое впервые за много веков), но могут сильно или даже критично склонить чашу весов к победе одной из сторон. (Замечу, что среди этих 4 акторов и 3 самые мощные экономики мира (+1 аутсайдер) и 3 самые сильные армии мира (+1 аутсайдер)).
Мои субъективные оценки главных стратегических слабостей: Китай, Россия, США, ЕС.
1. Китай. Главная слабость - отсутствие Идеи развития, которая понятна и приемлема для всех стран и народов (потенциальных союзников Китая), и одновременно (и это крайне важно) которой сам Китай (и китайцы) следует ежедневно, поскольку она исходит из всей национальной ментальности и культуры. Такая Идея была у СССР («Развитие через Справедливость»), такая Идея была и есть у США («Развитие через Свободу»). Но ее нет у Китая, причем нет несмотря на 10 лет настойчивой и целенаправленной работы над этим. Ни идея «Пространства Общей Судьбы», ни часть ее - проект «Один пояс – Один путь», пока на необходимый уровень не вышли: другие страны и народы ее не понимают и не принимают, а сами китайцы живут, как и все свои 5000 лет истории, в рамках только китайской судьбы.
2. Россия. Главная слабость – отсутствие механизмов стратегического управления страной. (На мой взгляд, эти механизмы пришли в негодность уже в позднем СССР, что и стало одной из главных причин распада СССР). Уже следствия этого – отсутствие национальной стратегии развития (лет на 30-50), отсутствие концентрации (например, в развитии технологий) при очень ограниченных внутренних ресурсах и рынках, и т.д. И тут пока подвижек не видно: критически необходимый для будущего страны стратегический диалог практически не ведется.
3. США. Главная слабость – война внутри элиты. А нельзя победить в войне, если генералы в твоем Генштабе заняты только тем, что таскают друг друга за чуприну, даже еще при подчиненных. Причин внутриэлитной войны в США множество, но, на мой взгляд, это неизбежный результат 30 лет однополярного мира, когда главным и единственно верным в мире было только то, что думают и делают в Вашингтоне. И все конфликты в мире сконцентрировались в одной точке - в Вашингтоне, и подожгли его, как лучи от громадного Солнца концентрируются в точку увеличительным стеклом..
4. ЕС. Главная слабость – расслабленность, привычка к хорошей жизни и абсолютная неготовность идти на жертвы и у элит, и у народов. Это произошло и из-за «ловушки Фукуямы» (слепой веры в окончательную победу либерализма и демократии, что все проблемы остались в прошлом, но оказалось ложью), и из-за добровольного ухода под военный зонтик США (что позволило и много сэкономить бюджетам, а народам стать очень-очень миролюбивыми овечками), и из-за политики мультикультуризма (которая, по сути, решение межконфессиональных, межнациональных и межкультурных проблем пустило на самотек, заменив все действия раздачей денег). Столь растренированные элиты и расслабленные народы просто не готовы не то, что к Войне, а к решению сложных тяжелых проблем, например, таких как «исламский терроризм».
У меня два вопроса, возможно, риторические. Вопросы, прямо связанные с происходящим сейчас в США и во Франции.
Начну так.
Аналитики пока спорят: то ли в мире уже началась новая Холодная война (теперь между США и Китаем, но не за всепобеждающую идеологию, а за глобальное технологическое лидерство), то ли мы пока находимся на ее пороге. Надеюсь, что, как и в первой Холодной войне (между США и СССР), фактор ядерного оружия не даст и этой холодной войне перерасти в горячую.
Но перед глобальной войной, которая, как и первая Холодная, скорее всего продлится не одно десятилетие, основные мировые игроки должны не только собирать союзников в полки (тут в технологические блоки), но и сами концентрироваться, отмобилизовываться, минимизировать свои стратегические слабости.
Но в чем главные стратегические слабости основных игроков? А это не только США и Китай, но ЕС и Россия, которые в этой войне на вторых ролях (для России, и слава богу, ибо такое впервые за много веков), но могут сильно или даже критично склонить чашу весов к победе одной из сторон. (Замечу, что среди этих 4 акторов и 3 самые мощные экономики мира (+1 аутсайдер) и 3 самые сильные армии мира (+1 аутсайдер)).
Мои субъективные оценки главных стратегических слабостей: Китай, Россия, США, ЕС.
1. Китай. Главная слабость - отсутствие Идеи развития, которая понятна и приемлема для всех стран и народов (потенциальных союзников Китая), и одновременно (и это крайне важно) которой сам Китай (и китайцы) следует ежедневно, поскольку она исходит из всей национальной ментальности и культуры. Такая Идея была у СССР («Развитие через Справедливость»), такая Идея была и есть у США («Развитие через Свободу»). Но ее нет у Китая, причем нет несмотря на 10 лет настойчивой и целенаправленной работы над этим. Ни идея «Пространства Общей Судьбы», ни часть ее - проект «Один пояс – Один путь», пока на необходимый уровень не вышли: другие страны и народы ее не понимают и не принимают, а сами китайцы живут, как и все свои 5000 лет истории, в рамках только китайской судьбы.
2. Россия. Главная слабость – отсутствие механизмов стратегического управления страной. (На мой взгляд, эти механизмы пришли в негодность уже в позднем СССР, что и стало одной из главных причин распада СССР). Уже следствия этого – отсутствие национальной стратегии развития (лет на 30-50), отсутствие концентрации (например, в развитии технологий) при очень ограниченных внутренних ресурсах и рынках, и т.д. И тут пока подвижек не видно: критически необходимый для будущего страны стратегический диалог практически не ведется.
3. США. Главная слабость – война внутри элиты. А нельзя победить в войне, если генералы в твоем Генштабе заняты только тем, что таскают друг друга за чуприну, даже еще при подчиненных. Причин внутриэлитной войны в США множество, но, на мой взгляд, это неизбежный результат 30 лет однополярного мира, когда главным и единственно верным в мире было только то, что думают и делают в Вашингтоне. И все конфликты в мире сконцентрировались в одной точке - в Вашингтоне, и подожгли его, как лучи от громадного Солнца концентрируются в точку увеличительным стеклом..
4. ЕС. Главная слабость – расслабленность, привычка к хорошей жизни и абсолютная неготовность идти на жертвы и у элит, и у народов. Это произошло и из-за «ловушки Фукуямы» (слепой веры в окончательную победу либерализма и демократии, что все проблемы остались в прошлом, но оказалось ложью), и из-за добровольного ухода под военный зонтик США (что позволило и много сэкономить бюджетам, а народам стать очень-очень миролюбивыми овечками), и из-за политики мультикультуризма (которая, по сути, решение межконфессиональных, межнациональных и межкультурных проблем пустило на самотек, заменив все действия раздачей денег). Столь растренированные элиты и расслабленные народы просто не готовы не то, что к Войне, а к решению сложных тяжелых проблем, например, таких как «исламский терроризм».
И тогда мои вопросы.
1. Не является ли то, что мы сейчас видим в США: грязная борьба между демократами и республиканцами, еще более грязная президентская кампания и даже BLM, анархисты, беспорядки и грабежи в американских городах и т.д., не признаком политической деградации и скорого падения Империи США, а, напротив, признаком скорого выздоровления США? Целенаправленной и осознанной стратегией - через резкое обострение элитного кризиса ускорить лечение «главной болезни» страны, ибо время дорого – война (с Китаем) на пороге, а страна не готова – именно из-за раскола национальной элиты.
2. Не являются ли попытки Макрона (поддержанные лидерами «старых» стран ЕС) резко и вроде необдуманно обострить ситуацию с мусульманами, в первую очередь, живущими в ЕС, не признаком скорого Заката ЕС, а напротив, попыткой выздоровления ЕС? Целенаправленной и осознанной стратегией через резкое обострение внутренней ситуации в каждой стране и в каждом городе ЕС пинком вывести народы и элиты стран ЕС из «зоны комфорта», вернуть готовность бороться за себя и свою страну, без которых ЕС просто обречен как европейский проект совместного развития. После чего ЕС просто физически не сможет стать четвертым игроком в новой Большой Игре, а европейские страны пойдут под раздачу в новой Холодной войне?
Мои варианты ответов.
Думаю, и в США, и в ЕС (у Макрона) — это осознанные стратегии через обострение вылечить болезнь - устранить главные стратегические слабости своих стран.
Но, думаю, США это удастся, а ЕС (Макрону) нет. Ибо изменения европейцев столь глубоки, что стали необратимы – они не смогут отмобилизоваться.
И в завершение. Не скрою, что такая ситуация России была бы стратегически выгодна. Ибо России невыгодно ни быстрое обрушение США, ни быстрая победа Китая, ни четвертый игрок в лице ЕС. Оптимально для России, чтобы Холодная война между Китаем и США была долгой и негорячей, до истощения сторон, а Россия оставалась единственным потенциальным союзником. Союзником. единственно способным склонить чашу весов в одну из сторон. Победная стратегия «умной обезьяны», которая во всем слабее дерущихся тигров.
Правда, для реализации этого победного сценария России предстоит вначале устранить свою главную стратегическую слабость – «отсутствие механизмов стратегического управления».
1. Не является ли то, что мы сейчас видим в США: грязная борьба между демократами и республиканцами, еще более грязная президентская кампания и даже BLM, анархисты, беспорядки и грабежи в американских городах и т.д., не признаком политической деградации и скорого падения Империи США, а, напротив, признаком скорого выздоровления США? Целенаправленной и осознанной стратегией - через резкое обострение элитного кризиса ускорить лечение «главной болезни» страны, ибо время дорого – война (с Китаем) на пороге, а страна не готова – именно из-за раскола национальной элиты.
2. Не являются ли попытки Макрона (поддержанные лидерами «старых» стран ЕС) резко и вроде необдуманно обострить ситуацию с мусульманами, в первую очередь, живущими в ЕС, не признаком скорого Заката ЕС, а напротив, попыткой выздоровления ЕС? Целенаправленной и осознанной стратегией через резкое обострение внутренней ситуации в каждой стране и в каждом городе ЕС пинком вывести народы и элиты стран ЕС из «зоны комфорта», вернуть готовность бороться за себя и свою страну, без которых ЕС просто обречен как европейский проект совместного развития. После чего ЕС просто физически не сможет стать четвертым игроком в новой Большой Игре, а европейские страны пойдут под раздачу в новой Холодной войне?
Мои варианты ответов.
Думаю, и в США, и в ЕС (у Макрона) — это осознанные стратегии через обострение вылечить болезнь - устранить главные стратегические слабости своих стран.
Но, думаю, США это удастся, а ЕС (Макрону) нет. Ибо изменения европейцев столь глубоки, что стали необратимы – они не смогут отмобилизоваться.
И в завершение. Не скрою, что такая ситуация России была бы стратегически выгодна. Ибо России невыгодно ни быстрое обрушение США, ни быстрая победа Китая, ни четвертый игрок в лице ЕС. Оптимально для России, чтобы Холодная война между Китаем и США была долгой и негорячей, до истощения сторон, а Россия оставалась единственным потенциальным союзником. Союзником. единственно способным склонить чашу весов в одну из сторон. Победная стратегия «умной обезьяны», которая во всем слабее дерущихся тигров.
Правда, для реализации этого победного сценария России предстоит вначале устранить свою главную стратегическую слабость – «отсутствие механизмов стратегического управления».
ГЕОПОЛИТИКА
Не успел сформулировать свой вопрос, как пришло очередное подтверждение его актуальности. А вопрос мой был о том, не является ли нынешнее «неожиданное» и резкое обострение конфликта между ЕС и «исламским миром» (где застрельщиком выступил Макрон) осознанной стратегией лидеров ЕС, имеющей своей целью пинком вывести народы и элиты ЕС из «зоны комфорта», чтобы, отмобилизовав, вывести ЕС в субъекты новой Холодной Войны (между США и Китаем)?
Итак. В Германии (на уровне министра федерального правительства) предлагают убрать из Конституции понятие «расы»
https://lenta.ru/news/2020/11/02/no_race/
Первоисточник (проверил, все так и есть)
https://www.augsburger-allgemeine.de/politik/Justizministerin-Lambrecht-will-Begriff-Rasse-streichen-id58459836.html
Что далее? Далее может быть:
1. Понятие «расы», пропав из Конституции, выпадет и из всего законодательства ФРГ, а потом и остальных стран ЕС.
2. Вслед за «расой» из Конституции, а потом и законодательства уберут упоминания других факторов (если они есть), якобы разделяющих и ссорящих людей: «национальности», «религии», «пола» и т. п.
3. Люди в ЕС станут одинаковы, как гвозди, отличаться которые будут только размером (возрастом).
Зачем это надо? Мои три версии – выбирайте сами, какая выглядит реалистичней и реализуемей:
1. «Испуганный Страус» - типичная стратегия ЕС в решении сложных задач, описываемая известным у нас тезисом «нет человека – нет проблемы». Если в законах не будет слов «раса», «религия», «национальность», то и не только де юре, но и де факто самой собой без усилий и жертв не станет межрасовых, межконфессиональных и межнациональных проблем. Все довольны – можно опять идти есть любимые сосиски с пивом.
2. «Спрятаться под зонтиком от камнепада» - запоздавшая попытка предотвратить распространение и расширение в ЕС не только BLM, но и, например, ALM «Жизни арабов тоже важны». Ведь исторические претензии к бывшим великим европейским империям есть почти у всех неевропейских народов.
3. «Мобилизация перед войной» -- стратегия элит «старой» ЕС через сознательное обострение межрасовых проблем, спровоцировать кризис, вывести народы ЕС из привычной «зоны комфорта», чтобы затем отмобилизовать и сплотить их для участия в наступающей (наступившей) новой Холодной войне. Ибо без такой мобилизации ЕС не только распадется, но и страны Европы пойдут под раздачу.
Не успел сформулировать свой вопрос, как пришло очередное подтверждение его актуальности. А вопрос мой был о том, не является ли нынешнее «неожиданное» и резкое обострение конфликта между ЕС и «исламским миром» (где застрельщиком выступил Макрон) осознанной стратегией лидеров ЕС, имеющей своей целью пинком вывести народы и элиты ЕС из «зоны комфорта», чтобы, отмобилизовав, вывести ЕС в субъекты новой Холодной Войны (между США и Китаем)?
Итак. В Германии (на уровне министра федерального правительства) предлагают убрать из Конституции понятие «расы»
https://lenta.ru/news/2020/11/02/no_race/
Первоисточник (проверил, все так и есть)
https://www.augsburger-allgemeine.de/politik/Justizministerin-Lambrecht-will-Begriff-Rasse-streichen-id58459836.html
Что далее? Далее может быть:
1. Понятие «расы», пропав из Конституции, выпадет и из всего законодательства ФРГ, а потом и остальных стран ЕС.
2. Вслед за «расой» из Конституции, а потом и законодательства уберут упоминания других факторов (если они есть), якобы разделяющих и ссорящих людей: «национальности», «религии», «пола» и т. п.
3. Люди в ЕС станут одинаковы, как гвозди, отличаться которые будут только размером (возрастом).
Зачем это надо? Мои три версии – выбирайте сами, какая выглядит реалистичней и реализуемей:
1. «Испуганный Страус» - типичная стратегия ЕС в решении сложных задач, описываемая известным у нас тезисом «нет человека – нет проблемы». Если в законах не будет слов «раса», «религия», «национальность», то и не только де юре, но и де факто самой собой без усилий и жертв не станет межрасовых, межконфессиональных и межнациональных проблем. Все довольны – можно опять идти есть любимые сосиски с пивом.
2. «Спрятаться под зонтиком от камнепада» - запоздавшая попытка предотвратить распространение и расширение в ЕС не только BLM, но и, например, ALM «Жизни арабов тоже важны». Ведь исторические претензии к бывшим великим европейским империям есть почти у всех неевропейских народов.
3. «Мобилизация перед войной» -- стратегия элит «старой» ЕС через сознательное обострение межрасовых проблем, спровоцировать кризис, вывести народы ЕС из привычной «зоны комфорта», чтобы затем отмобилизовать и сплотить их для участия в наступающей (наступившей) новой Холодной войне. Ибо без такой мобилизации ЕС не только распадется, но и страны Европы пойдут под раздачу.
lenta.ru
В Германии захотели убрать слово «раса» из конституции
В правительстве Германии захотели убрать слово «раса» из конституции страны. Об этом сообщила министр юстиции ФРГ Кристин Ламбрехт. Члены кабинета министров согласились с тем, что «у человечества нет различающихся рас». Ради борьбы с расизмом этот термин…
ГЕОПОЛИТИКА
Как обычно: от частного факта к глобальным обобщениям.
Huawei заявила, что в условиях американских санкций будет уже на китайской территории разворачивать производство чипов для оборудования 5G.
https://3dnews.ru/1024317/huawei-postaraetsya-naladit-importozameshchenie-v-oblasti-proizvodstva-20nm-chipov
Вроде молодцы китайцы с импортозамещением. Но…
1. Санкции – жесточайшие, против Huawei введены США 1.5 года назад – в мае 2019 (я считаю это фактическим началом Холодной (технологической) войны между США и Китаем). Нападения на Huawei были даже ранее – арест дочери основателя Huawei, а жесточайшим санкциям США против ZTE уже более 2 лет, открытой и жесткой «торговой» войне Трампа против Китая более 3 лет.
2. При этом, несмотря на всю технологическую китайскую и корпоративную мощь, Huawei в 2020 году сможет наладить производство чипов только по древнему техпроцессу 45 нм, в 2021 – 28 нм, в 2022 – 20 нм. При том, что в iPhone 12 уже используются чипы по техпроцессу 5 нм. Т. е. отставание катастрофическое для массового рынка.
И тогда у меня лишь один вопрос к Китаю: чего они так долго ждали? Все не могли поверить, что Война с США — это Война, и это всерьез и навсегда – до победы одной из сторон и капитуляции другой?
Даже если бы китайцы начали импортозамещение с приходом Трампа – 3 года назад, они бы уже сегодня вышли на техпроцесс 14 нм.
Дам свой ответ за Китай. В этой ситуации мы наблюдаем сверхуспешный результат стратегии США по разгрому Китая, которая проводилась при президенте Обаме в 2009-2016 гг. Принято считать, что сдерживание или даже атака на Китай началась только при президенте Трампе, а Обама только зевал, смотрел в окно и ловил ворон. Так вот, возьму на себя смелость и скажу, что это не так.
На мой взгляд, при Обаме стратегия США исходила из цели добиться победы над Китаем при минимальных потерях для американских компаний, а если удастся, то и без потрясения основ мировой экономики. Для чего США вели действия по трем фронтам.
1. Всячески и сладкоголосо убеждали руководство и бизнес Китая в своей готовности договориться и о распределении прибыли, и даже о разделе мира. Именно тогда (и для этого) продвигались (особо американцами) идеи Чимерики - мира, где правит дуумвират США и Китая.
2. Одновременно США окружали Китай непроницаемой для китайского высокотехнологичного бизнеса стеной: с Востока (в АТР) с помощью ТТП (Транстихоокеанское партнёрство), а с Запада с помощью ТТИП (Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство). При всех внешних различиях главные задачи ТТП и ТТИП идентичны: установить американские экономические правила и американскую юрисдикцию в эпоху цифровых продуктов и услуг (доцифровая экономика работает по правилам ВТО, посему устаревшее ВТО США более стало не нужно,).
3. Окружение Китая второй стеной - физическим санитарным кордоном из стран – союзных или лояльных США. Если посмотреть на карту, то для завершения такого окружения Китая США не хватало только одной страны. России. Россия должна была сдаться первой и перейти на сторону США. Это было замкнуло физическое кольцо вокруг Китая (основной геополитический проект Китая «Один Пояс – Один Путь» тут умирает автоматически). Именно из этой антикитайской цели и идет атака США на Россию, начавшаяся еще при Обаме. А при такой цене любые средства против России с американских позиций оправданны. Это так, хотя, возможно, что эти мои слова и огорчительны для кого-то, кто считает, что именно Россия – главная угроза для США, и потому они нас атакуют. Отнюдь.
Вот и вся стратегия – вместо сотен книг на страничку.
Что имеем в результате.
Задача 1 решена США абсолютно. Как мы видим, даже в мае 2019 Китай верил, что с США они договорятся: заплатят, отдадут, ужмутся, но договорятся.
Задача 2 решена наполовину. ТТП подписали еще при Обаме. ЕС с ТТИП Обама не дожал, но только в силу своей мягкотелости и политической неопытности.
Задача 3 не решена абсолютно. Россия не сдалась. Парадокс, но часть вины в этом на США – пережали. А с русскими так нельзя. Но это совсем другая история – я ее обязательно напишу в чате, но погодя.
Как обычно: от частного факта к глобальным обобщениям.
Huawei заявила, что в условиях американских санкций будет уже на китайской территории разворачивать производство чипов для оборудования 5G.
https://3dnews.ru/1024317/huawei-postaraetsya-naladit-importozameshchenie-v-oblasti-proizvodstva-20nm-chipov
Вроде молодцы китайцы с импортозамещением. Но…
1. Санкции – жесточайшие, против Huawei введены США 1.5 года назад – в мае 2019 (я считаю это фактическим началом Холодной (технологической) войны между США и Китаем). Нападения на Huawei были даже ранее – арест дочери основателя Huawei, а жесточайшим санкциям США против ZTE уже более 2 лет, открытой и жесткой «торговой» войне Трампа против Китая более 3 лет.
2. При этом, несмотря на всю технологическую китайскую и корпоративную мощь, Huawei в 2020 году сможет наладить производство чипов только по древнему техпроцессу 45 нм, в 2021 – 28 нм, в 2022 – 20 нм. При том, что в iPhone 12 уже используются чипы по техпроцессу 5 нм. Т. е. отставание катастрофическое для массового рынка.
И тогда у меня лишь один вопрос к Китаю: чего они так долго ждали? Все не могли поверить, что Война с США — это Война, и это всерьез и навсегда – до победы одной из сторон и капитуляции другой?
Даже если бы китайцы начали импортозамещение с приходом Трампа – 3 года назад, они бы уже сегодня вышли на техпроцесс 14 нм.
Дам свой ответ за Китай. В этой ситуации мы наблюдаем сверхуспешный результат стратегии США по разгрому Китая, которая проводилась при президенте Обаме в 2009-2016 гг. Принято считать, что сдерживание или даже атака на Китай началась только при президенте Трампе, а Обама только зевал, смотрел в окно и ловил ворон. Так вот, возьму на себя смелость и скажу, что это не так.
На мой взгляд, при Обаме стратегия США исходила из цели добиться победы над Китаем при минимальных потерях для американских компаний, а если удастся, то и без потрясения основ мировой экономики. Для чего США вели действия по трем фронтам.
1. Всячески и сладкоголосо убеждали руководство и бизнес Китая в своей готовности договориться и о распределении прибыли, и даже о разделе мира. Именно тогда (и для этого) продвигались (особо американцами) идеи Чимерики - мира, где правит дуумвират США и Китая.
2. Одновременно США окружали Китай непроницаемой для китайского высокотехнологичного бизнеса стеной: с Востока (в АТР) с помощью ТТП (Транстихоокеанское партнёрство), а с Запада с помощью ТТИП (Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство). При всех внешних различиях главные задачи ТТП и ТТИП идентичны: установить американские экономические правила и американскую юрисдикцию в эпоху цифровых продуктов и услуг (доцифровая экономика работает по правилам ВТО, посему устаревшее ВТО США более стало не нужно,).
3. Окружение Китая второй стеной - физическим санитарным кордоном из стран – союзных или лояльных США. Если посмотреть на карту, то для завершения такого окружения Китая США не хватало только одной страны. России. Россия должна была сдаться первой и перейти на сторону США. Это было замкнуло физическое кольцо вокруг Китая (основной геополитический проект Китая «Один Пояс – Один Путь» тут умирает автоматически). Именно из этой антикитайской цели и идет атака США на Россию, начавшаяся еще при Обаме. А при такой цене любые средства против России с американских позиций оправданны. Это так, хотя, возможно, что эти мои слова и огорчительны для кого-то, кто считает, что именно Россия – главная угроза для США, и потому они нас атакуют. Отнюдь.
Вот и вся стратегия – вместо сотен книг на страничку.
Что имеем в результате.
Задача 1 решена США абсолютно. Как мы видим, даже в мае 2019 Китай верил, что с США они договорятся: заплатят, отдадут, ужмутся, но договорятся.
Задача 2 решена наполовину. ТТП подписали еще при Обаме. ЕС с ТТИП Обама не дожал, но только в силу своей мягкотелости и политической неопытности.
Задача 3 не решена абсолютно. Россия не сдалась. Парадокс, но часть вины в этом на США – пережали. А с русскими так нельзя. Но это совсем другая история – я ее обязательно напишу в чате, но погодя.
3DNews - Daily Digital Digest
Huawei постарается наладить импортозамещение в области производства 20-нм чипов
На уходящей неделе издание Financial Times уже сообщало, что власти США могут разрешить отдельным компаниям выпускать чипы для нужд Huawei, которые не будут использоваться в оборудовании для сетей 5G.
Вот такой получился длинный рассказ из маленького факта об импортозамещении процессоров для Huawei.
P.S. Смотря на сроки импортозамещения для Huawei, и догадываясь каких объемов ресурсы на это брошены, понимаешь, как иллюзорно выглядят российские планы импортозамещения, да еще и по всему кругу микроэлектроники. Надо нашим планировщикам импортозамещения выслать эту статью про Huawei.
P.S. Смотря на сроки импортозамещения для Huawei, и догадываясь каких объемов ресурсы на это брошены, понимаешь, как иллюзорно выглядят российские планы импортозамещения, да еще и по всему кругу микроэлектроники. Надо нашим планировщикам импортозамещения выслать эту статью про Huawei.
НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ И КОСМОНАВТИКА.
Отечественная космонавтика – боль моя.
02 ноября Президент провел совещание по финансированию космических программ, в том числе, самых тяжеловесных из них: сверхтяжелой ракеты «Енисей» (ранее озвученная оценка – затраты, включая только 1-й пуск 700-1000 млрд руб), мультифункциональной системы «Сфера» (не менее 1.5 трлн руб). Оказалось, что финансирование программ Роскосмоса не согласовано, причем Президент ответственность за ситуацию возложил именно на Роскосмос и даже, как пишут, потребовал объяснений.
https://news.mail.ru/politics/43996214/
Что я, как «этот диванный эксперт» (так меня именует Рогозин), могу сказать по этому поводу, приподнявшись с дивана?
Могу много, могу много и нелитературно, но скажу кратко и без запикиваний.
1. Секвестр космических программ в нынешней экономической и политической ситуации неизбежен, вопрос лишь в его размерах: окажется ли Роскосмос тут «лучше среднего», «возле среднего» или «хуже среднего». Спорить о сохранении прежних объемов бессмысленно.
2. Есть две наилучших стратегии для того, чтобы секвестировали по минимуму. Во-первых, прямо увязать свои космические программы с национальными проектами и целями из указов Президента, национальными, а не отраслевыми (как обычно), интересами и приоритетами. Во-вторых, увязать свои космические проекты с международными проектами, даже неважно с чьим еще участием: США, Китая, Индии, ЕС. Ибо резать космические программы, которые согласованы президентами стран, даже смелый и с ножом Силуанов побоится.
3. Это все очевидные шаги. Но они за полгода – с начала острого экономического спада, сделаны не были вообще. Абсолютно. Почему такой вывод? Ибо если бы они были, то такие успехи и события нашли бы живое отражение и в Фейсбуке Руководителя, и в релизах пресс-службы Роскосмоса. Но там этого нет, там иные пляски – и даже в другую сторону. Например, что Россия не пойдет на поклон к США в их лунный проект «Артемида».
4. В таких условиях секвестр Роскосмоса будет в категории «хуже среднего».
Почему же Роскосмос не сделал этого очевидного, чтобы защититься от ножичка в руках Силуанова?
Выскажу два формально парадоксальных, но фактически понятных каждому соображения.
1. Чем больше секвестр Роскосмоса сейчас, тем меньше с Роскосмоса спрос за результат завтра. Ибо теперь вину за все провалы и отставания можно перевести на Силуанова и его повышенный секвестр. Секвестр – не враг, а друг Роскосмоса.
2. Чем меньше размер бюджетного пирога, тем выше в организации роль топ-менеджеров, распределяющих бюджетный дефицит.
Все уже было. Все уже сказано. А это Жванецким и Райкиным.
«… Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет - у меня есть! Ты попробовал - речи лишился! Вкус специфический! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди.
В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Все городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. За что? Завсклад на дефиците сидит! Дефицит - великий двигатель общественных специфических отношений…»
Отечественная космонавтика – боль моя.
02 ноября Президент провел совещание по финансированию космических программ, в том числе, самых тяжеловесных из них: сверхтяжелой ракеты «Енисей» (ранее озвученная оценка – затраты, включая только 1-й пуск 700-1000 млрд руб), мультифункциональной системы «Сфера» (не менее 1.5 трлн руб). Оказалось, что финансирование программ Роскосмоса не согласовано, причем Президент ответственность за ситуацию возложил именно на Роскосмос и даже, как пишут, потребовал объяснений.
https://news.mail.ru/politics/43996214/
Что я, как «этот диванный эксперт» (так меня именует Рогозин), могу сказать по этому поводу, приподнявшись с дивана?
Могу много, могу много и нелитературно, но скажу кратко и без запикиваний.
1. Секвестр космических программ в нынешней экономической и политической ситуации неизбежен, вопрос лишь в его размерах: окажется ли Роскосмос тут «лучше среднего», «возле среднего» или «хуже среднего». Спорить о сохранении прежних объемов бессмысленно.
2. Есть две наилучших стратегии для того, чтобы секвестировали по минимуму. Во-первых, прямо увязать свои космические программы с национальными проектами и целями из указов Президента, национальными, а не отраслевыми (как обычно), интересами и приоритетами. Во-вторых, увязать свои космические проекты с международными проектами, даже неважно с чьим еще участием: США, Китая, Индии, ЕС. Ибо резать космические программы, которые согласованы президентами стран, даже смелый и с ножом Силуанов побоится.
3. Это все очевидные шаги. Но они за полгода – с начала острого экономического спада, сделаны не были вообще. Абсолютно. Почему такой вывод? Ибо если бы они были, то такие успехи и события нашли бы живое отражение и в Фейсбуке Руководителя, и в релизах пресс-службы Роскосмоса. Но там этого нет, там иные пляски – и даже в другую сторону. Например, что Россия не пойдет на поклон к США в их лунный проект «Артемида».
4. В таких условиях секвестр Роскосмоса будет в категории «хуже среднего».
Почему же Роскосмос не сделал этого очевидного, чтобы защититься от ножичка в руках Силуанова?
Выскажу два формально парадоксальных, но фактически понятных каждому соображения.
1. Чем больше секвестр Роскосмоса сейчас, тем меньше с Роскосмоса спрос за результат завтра. Ибо теперь вину за все провалы и отставания можно перевести на Силуанова и его повышенный секвестр. Секвестр – не враг, а друг Роскосмоса.
2. Чем меньше размер бюджетного пирога, тем выше в организации роль топ-менеджеров, распределяющих бюджетный дефицит.
Все уже было. Все уже сказано. А это Жванецким и Райкиным.
«… Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет - у меня есть! Ты попробовал - речи лишился! Вкус специфический! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди.
В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Все городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. За что? Завсклад на дефиците сидит! Дефицит - великий двигатель общественных специфических отношений…»
Новости Mail.ru
Путин потребовал объяснить проблемы с программой сверхтяжелой ракеты
Президент Владимир Путин потребовал от Роскосмоса объяснить, почему задерживается программа создания ракеты сверхтяжелого класса. Об этом он заявил во время совещания по вопросам развития космической отрасли, трансляцию которой вел телеканал Россия...
ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ
Снова двойка – опять в срок не успели.
Сроки «перехода на отечественное» хотя бы только по софту хотя бы только для новой «критической информационной инфраструктуры» хотя бы только в ряде отраслей предлагают передвинуть с 2021 на 2024.
https://www.vedomosti.ru/technology/articles/2020/11/01/845411-perehod-it-infrastrukturi
Что тут можно сказать, если, как требует мой подход, идти от этого частного провала к широким обобщениям.
Что задача не решена несмотря на мощный административный ресурс: ведь это был указ Президента.
Что задача не решена несмотря на 6 лет, прошедшие, как импортозамещение из забавы стало сверхактуальным: основной блок западных технологических санкций введен в 2014).
Что этот провал — это не только проблема нашего суверенитета над цифровой критической инфраструктурой, но и огромный минус для нашего экспорта цифровых решений обеспечения суверенитета других стран (а стран, готовых заплатить за это, в мире достаточно). Если все в мире видят нашу слабость в обеспечении собственного суверенитета, то кто ж нам доверит свой?!
Но что мы видим? Что вместо того, чтобы разобраться в причинах провала, нам предлагают самое «простое» решение - сдвинуть сроки «вправо» (причем именно к рубежному 2024): авось рассосется да небось пронесет.
Для кого как, но для меня очевидно:
- результат будет тот же, потеряем впустую еще несколько бесценных лет для технологического рывка.
- надо не сроки сдвигать вправо, а подход к решению приоритетнейшей национальной задачи обеспечения технологического суверенитета кардинально менять.
А проблема формулируется просто: если в твоем распоряжении 2% мировой экономики и 2% мирового населения, то НЕВОЗМОЖНО НИКАК И НИКОГДА обеспечить «импортозамещение» одновременно по всем технологическим направлениям, создав «натуральное (технологическое) хозяйство».
Но как тогда обеспечить технологический суверенитет при столь исходно слабых национальных позициях?
Я (и не только я) сторонник такой национальной стратегии, которую кратко и в 4 тезиса можно изложить так.
1. КОНЦЕНТРАЦИЯ. Максимально жестко сконцентрировать национальные ресурсы и политическую волю на относительно небольшом числе технологических направлений, которые обдуманно выбрать с учетом их критичности для суверенитета и уровня тут национальных компетенций, а также влияния на национальный технологический прорыв (реиндустриализацию и технологическую трансформацию страны) и обороноспособность.
2. ЭКСПОРТ. Создать политические, финансовые и организационные механизмы для взрывного роста экспорта «технологических решений обеспечения суверенитета и собственности над цифровыми активами», ценность и актуальность которых будут только расти и из-за новой Холодной (технологической) войны между США и Китаем, и из-за новых рисков для владения активами в цифровой экономике.
3. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ АЛЬЯНСЫ. Для всех остальных технологических решений, необходимых для экономики и страны, целенаправленно и системно создавать технологические альянсы со странами (компаниями из этих стран), которые также (как и Россия) стремятся обеспечить свой технологический суверенитет, но также (как и Россия) не могут самостоятельно решить эту задачу. Цель создания техальянсов – совместно разрабатывать, использовать и владеть технологическими решениями.
4. ДВИЖЕНИЕ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО НЕПРИСОЕДИНЕНИЯ. Для реализации техальянсов создать специализированные политические, правовые, финансовые и организационные механизмы. В мире быстроразвивающихся технологий перекрестные технологические связи – самые крепкие: крепче экономических, культурных и тем более исторических (ибо сегодня совместная история больше повод для разделения народов и стран, чем для их единения). В результате переплетение множества техальянсов неизбежно и внешне естественно приведет к формированию Движения технологического неприсоединения.
Снова двойка – опять в срок не успели.
Сроки «перехода на отечественное» хотя бы только по софту хотя бы только для новой «критической информационной инфраструктуры» хотя бы только в ряде отраслей предлагают передвинуть с 2021 на 2024.
https://www.vedomosti.ru/technology/articles/2020/11/01/845411-perehod-it-infrastrukturi
Что тут можно сказать, если, как требует мой подход, идти от этого частного провала к широким обобщениям.
Что задача не решена несмотря на мощный административный ресурс: ведь это был указ Президента.
Что задача не решена несмотря на 6 лет, прошедшие, как импортозамещение из забавы стало сверхактуальным: основной блок западных технологических санкций введен в 2014).
Что этот провал — это не только проблема нашего суверенитета над цифровой критической инфраструктурой, но и огромный минус для нашего экспорта цифровых решений обеспечения суверенитета других стран (а стран, готовых заплатить за это, в мире достаточно). Если все в мире видят нашу слабость в обеспечении собственного суверенитета, то кто ж нам доверит свой?!
Но что мы видим? Что вместо того, чтобы разобраться в причинах провала, нам предлагают самое «простое» решение - сдвинуть сроки «вправо» (причем именно к рубежному 2024): авось рассосется да небось пронесет.
Для кого как, но для меня очевидно:
- результат будет тот же, потеряем впустую еще несколько бесценных лет для технологического рывка.
- надо не сроки сдвигать вправо, а подход к решению приоритетнейшей национальной задачи обеспечения технологического суверенитета кардинально менять.
А проблема формулируется просто: если в твоем распоряжении 2% мировой экономики и 2% мирового населения, то НЕВОЗМОЖНО НИКАК И НИКОГДА обеспечить «импортозамещение» одновременно по всем технологическим направлениям, создав «натуральное (технологическое) хозяйство».
Но как тогда обеспечить технологический суверенитет при столь исходно слабых национальных позициях?
Я (и не только я) сторонник такой национальной стратегии, которую кратко и в 4 тезиса можно изложить так.
1. КОНЦЕНТРАЦИЯ. Максимально жестко сконцентрировать национальные ресурсы и политическую волю на относительно небольшом числе технологических направлений, которые обдуманно выбрать с учетом их критичности для суверенитета и уровня тут национальных компетенций, а также влияния на национальный технологический прорыв (реиндустриализацию и технологическую трансформацию страны) и обороноспособность.
2. ЭКСПОРТ. Создать политические, финансовые и организационные механизмы для взрывного роста экспорта «технологических решений обеспечения суверенитета и собственности над цифровыми активами», ценность и актуальность которых будут только расти и из-за новой Холодной (технологической) войны между США и Китаем, и из-за новых рисков для владения активами в цифровой экономике.
3. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ АЛЬЯНСЫ. Для всех остальных технологических решений, необходимых для экономики и страны, целенаправленно и системно создавать технологические альянсы со странами (компаниями из этих стран), которые также (как и Россия) стремятся обеспечить свой технологический суверенитет, но также (как и Россия) не могут самостоятельно решить эту задачу. Цель создания техальянсов – совместно разрабатывать, использовать и владеть технологическими решениями.
4. ДВИЖЕНИЕ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО НЕПРИСОЕДИНЕНИЯ. Для реализации техальянсов создать специализированные политические, правовые, финансовые и организационные механизмы. В мире быстроразвивающихся технологий перекрестные технологические связи – самые крепкие: крепче экономических, культурных и тем более исторических (ибо сегодня совместная история больше повод для разделения народов и стран, чем для их единения). В результате переплетение множества техальянсов неизбежно и внешне естественно приведет к формированию Движения технологического неприсоединения.
Ведомости
Переход критической IT-инфраструктуры на отечественный софт и оборудование откладывается
Необходимые для этого российские разработки пока в дефиците
P.S. Идея технологических альянсов БРИКС+ была сформулирована (мной) почти 6 лет назад и опубликована в «Россия в глобальной политике». Тогда главный аргумент против этой гипотезы был: «понятно зачем это России, но зачем это Китаю?». Я отвечал, и развитие подтвердило: если бы Китай активно следовал именно таким путем (а не занимался, например, проектом ОПОП): в противоход Обаме с его ТТП и ТТИП создавал Техальянс БРИКС+, то к моменту начала новой Холодной войны (Китая и США) Технологический китайский блок был бы уже почти сформирован. Но сегодня, когда эта Война началась, и Китай одна из ее сторон, все содержание проекта БРИКС (а также ШОС) должно быть пересмотрено, посему сегодня и пока на повестке правильнее не "Технологический альянс БРИКС+", а "Движение технологического неприсоединения," и Россия, как лидер (один из) его.
Россия в глобальной политике
Технологический альянс вместо Североатлантического
Объединенный рынок БРИКС достаточен для развития и поддержания конкурентоспособности любой военной или гражданской технологии. Альянс обеспечивает основное необходимое условие для развития технологий – эффект масштаба.
ГЕОПОЛИТИКА
Мини-рефлексия на американские выборы.
Часто проводят сравнения происходящего в США с поздним СССР. Выглядит похоже.
Добавлю еще.
СССР. После нескольких десятилетий спокойной жизни, как страны - лидера «прогрессивного человечества» (когда проблемы не решались, а накапливались, и что потом было названо «эпохой застоя»), к власти в СССР пришел сильный лидер и менеджер (Андропов), который имел свои представления о проблемах страны и для их решения начал применять резкие и жесткие меры, напугав «старую элиту». Перепуганная «старая элита» сплотилась и следующим из своих рядов выдвинула очевидно самого слабого и дряхлого (Черненко), который никаких национальных проблем решить не мог по определению.
США. После нескольких десятилетий спокойной жизни, как страны - лидера «однополярного мира» (когда проблемы не решались, а накапливались), к власти в США пришел сильный лидер (Трамп), который имел свои представления о проблемах страны и для их решения начал применять резкие и жесткие меры, напугав «старую элиту». Перепуганная «старая элита» сплотилась и следующим из своих рядов выдвинула очевидно слабого и дряхлого лидера (Байдена), который никаких национальных проблем решить не сможет по определению (и даже не потому, что немолод, а потому, что победа была добыта такой ценой, столько табу порушено, и окон Овертона открыто, что Байден уже с первого дня будет повязан по рукам и ногам и «хромой уткой»).
Похоже?
Но смысл аналогии в другом. В продолжении истории.
После слабого, но «староэлитного» Черненко пришел на контрасте Горбачев.
И страны не стало.
Мини-рефлексия на американские выборы.
Часто проводят сравнения происходящего в США с поздним СССР. Выглядит похоже.
Добавлю еще.
СССР. После нескольких десятилетий спокойной жизни, как страны - лидера «прогрессивного человечества» (когда проблемы не решались, а накапливались, и что потом было названо «эпохой застоя»), к власти в СССР пришел сильный лидер и менеджер (Андропов), который имел свои представления о проблемах страны и для их решения начал применять резкие и жесткие меры, напугав «старую элиту». Перепуганная «старая элита» сплотилась и следующим из своих рядов выдвинула очевидно самого слабого и дряхлого (Черненко), который никаких национальных проблем решить не мог по определению.
США. После нескольких десятилетий спокойной жизни, как страны - лидера «однополярного мира» (когда проблемы не решались, а накапливались), к власти в США пришел сильный лидер (Трамп), который имел свои представления о проблемах страны и для их решения начал применять резкие и жесткие меры, напугав «старую элиту». Перепуганная «старая элита» сплотилась и следующим из своих рядов выдвинула очевидно слабого и дряхлого лидера (Байдена), который никаких национальных проблем решить не сможет по определению (и даже не потому, что немолод, а потому, что победа была добыта такой ценой, столько табу порушено, и окон Овертона открыто, что Байден уже с первого дня будет повязан по рукам и ногам и «хромой уткой»).
Похоже?
Но смысл аналогии в другом. В продолжении истории.
После слабого, но «староэлитного» Черненко пришел на контрасте Горбачев.
И страны не стало.
ГЕОПОЛИТИКА
Впадая в грех мейнстрима - про американские выборы.
Сегодня обычная точка зрения политологов и журналистов состоит в том, что крайние президентские выборы в США, пусть и грязные, пусть и такие, где кандидаты не сколько дискутировали, сколько оскорбляли друг друга, завершились, и теперь эта страница перевернута и забыта, а течение американской политической жизни вернется в старое русло уже с новым президентом. Все говорят, а многие искренне (ЕС и НАТО) надеются, что все станет, как при велеречивом Обаме: и администрация, и отношения с союзниками, и взаимодействие по вопросам экологии, и содействие усилению глобализации, а не торговым войнам по любому поводу, нажим на России не снизится, а усилится, и etc..
Однако не соглашусь. Мое мнение: победа Байдена пиррова, ибо цена, заплаченная за нее США, запредельна и выйдет стране, американским обществу и бизнесу боком. А новый президент США уже изначально станет «хромой уткой» и будет повязан по рукам и ногам, в первую очередь, теми, кто помог ему одержать эту «феноменальную» победу. Посему сделать многое из того, чего от него ждут, он просто не сможет в силу своей изначальной «слабости» и «хромоногости».
Эти мои выводы основаны на том, что ради победы Байдена слишком многие американские табу были нарушены, слишком многие рубиконы форсированы. И нет пути назад.
Я, конечно, не знаток истории США и американских выборов, не читаю каждый день американские газеты и не смотрю американское телевидение, не жил там долго)) и даже не был, но мое впечатление стороннего объективного наблюдателя таково.
1. Улица как инструмент выборов. Впервые (?) для победы на выборах активно и целенаправленно использовались уличные протесты под разными лозунгами (антирасистскими, за и против борьбы с пандемией, анархистскими и т.д.), которые властями штатов и городов (в первую очередь, из демократической партии) не пресекались (даже явная агрессия, погромы и грабежи) и даже на словах и в действиях поощрялись. Но вся история показывает: джина «законных уличных протестов» якобы в своих сиюминутных (тут политических) интересах выпустить легко. Загнать этого джина обратно в бутылку тяжело. Особо если «протест» (грабежи) стал прибыльным бизнесом, а лидеры протеста и поддерживающие их СМИ понимают, что Байден своей победой отчасти обязан им. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, ибо чтобы стать сильным, он должен ввести уличные протесты в пристойные рамки (ибо теперь именно с него будут спрашивать за порядок на улицах), но сделать это без жестких мер к своим прежним временным союзникам он не сможет.
2. Разъединение народа как инструмент выборов. Впервые (?) для победы на выборах была сознательно спровоцирована или не пресекалась жесткая поляризация сторон, когда люди с иной позицией публично (через СМИ) высмеивались и даже оскорблялись и уничижались. (Очень похоже на наше из начала 1990-х «раздавить красно-коричневую гадину»). Причем, в первую очередь, уничижение коснулось сторонников Трампа. Неслучайно даже широко обсуждался социологический феномен, что избиратели не хотели признаваться, что будут голосовать за Трампа. Они боялись? Американцы боялись высказывать свое мнение?! Или как открыто и демонстративно – с фейерверками, народными гуляниями и шампанским - праздновалась демократами победа Байдена – комментаторы говорили, что это похоже на победу в Войне. В Войне? С кем воевали? И как себя тогда чувствуют те (а это половина страны), кто вначале боялся высказывать свое мнение, а теперь оказался проигравшим в войне? При этом фронт прошел в этот раз не по географической линии «Север-Юг» (или как «Запад-Восток» на Украине), а по каждому штату, по каждому городу, по каждому коллективу. В этой ситуации никакие примирительные слова Байдена, что он «будет президентом всех американцев», не помогут. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, ибо он будет президентом страны, половина населения которой проиграла Войну, и эти проигравшие везде и нигде.
Впадая в грех мейнстрима - про американские выборы.
Сегодня обычная точка зрения политологов и журналистов состоит в том, что крайние президентские выборы в США, пусть и грязные, пусть и такие, где кандидаты не сколько дискутировали, сколько оскорбляли друг друга, завершились, и теперь эта страница перевернута и забыта, а течение американской политической жизни вернется в старое русло уже с новым президентом. Все говорят, а многие искренне (ЕС и НАТО) надеются, что все станет, как при велеречивом Обаме: и администрация, и отношения с союзниками, и взаимодействие по вопросам экологии, и содействие усилению глобализации, а не торговым войнам по любому поводу, нажим на России не снизится, а усилится, и etc..
Однако не соглашусь. Мое мнение: победа Байдена пиррова, ибо цена, заплаченная за нее США, запредельна и выйдет стране, американским обществу и бизнесу боком. А новый президент США уже изначально станет «хромой уткой» и будет повязан по рукам и ногам, в первую очередь, теми, кто помог ему одержать эту «феноменальную» победу. Посему сделать многое из того, чего от него ждут, он просто не сможет в силу своей изначальной «слабости» и «хромоногости».
Эти мои выводы основаны на том, что ради победы Байдена слишком многие американские табу были нарушены, слишком многие рубиконы форсированы. И нет пути назад.
Я, конечно, не знаток истории США и американских выборов, не читаю каждый день американские газеты и не смотрю американское телевидение, не жил там долго)) и даже не был, но мое впечатление стороннего объективного наблюдателя таково.
1. Улица как инструмент выборов. Впервые (?) для победы на выборах активно и целенаправленно использовались уличные протесты под разными лозунгами (антирасистскими, за и против борьбы с пандемией, анархистскими и т.д.), которые властями штатов и городов (в первую очередь, из демократической партии) не пресекались (даже явная агрессия, погромы и грабежи) и даже на словах и в действиях поощрялись. Но вся история показывает: джина «законных уличных протестов» якобы в своих сиюминутных (тут политических) интересах выпустить легко. Загнать этого джина обратно в бутылку тяжело. Особо если «протест» (грабежи) стал прибыльным бизнесом, а лидеры протеста и поддерживающие их СМИ понимают, что Байден своей победой отчасти обязан им. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, ибо чтобы стать сильным, он должен ввести уличные протесты в пристойные рамки (ибо теперь именно с него будут спрашивать за порядок на улицах), но сделать это без жестких мер к своим прежним временным союзникам он не сможет.
2. Разъединение народа как инструмент выборов. Впервые (?) для победы на выборах была сознательно спровоцирована или не пресекалась жесткая поляризация сторон, когда люди с иной позицией публично (через СМИ) высмеивались и даже оскорблялись и уничижались. (Очень похоже на наше из начала 1990-х «раздавить красно-коричневую гадину»). Причем, в первую очередь, уничижение коснулось сторонников Трампа. Неслучайно даже широко обсуждался социологический феномен, что избиратели не хотели признаваться, что будут голосовать за Трампа. Они боялись? Американцы боялись высказывать свое мнение?! Или как открыто и демонстративно – с фейерверками, народными гуляниями и шампанским - праздновалась демократами победа Байдена – комментаторы говорили, что это похоже на победу в Войне. В Войне? С кем воевали? И как себя тогда чувствуют те (а это половина страны), кто вначале боялся высказывать свое мнение, а теперь оказался проигравшим в войне? При этом фронт прошел в этот раз не по географической линии «Север-Юг» (или как «Запад-Восток» на Украине), а по каждому штату, по каждому городу, по каждому коллективу. В этой ситуации никакие примирительные слова Байдена, что он «будет президентом всех американцев», не помогут. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, ибо он будет президентом страны, половина населения которой проиграла Войну, и эти проигравшие везде и нигде.
3. Оскорбления президента как инструмент выборов. Впервые (?) в истории США, где даже к бывшим президентам обращаются из уважения без приставки «экс», где патриотизм часто выражается фразой «Права или не права моя страна и мой президент, но это моя страна и мой президент». Страна, президент которой уже 30 лет по всем рейтингам считается «самым влиятельным человеком планеты». И вот в такой стране действующий президент Трамп не только жестко высмеивался (например, в откровенно злых пародиях Алека Болдуина), но и впервые (?) в ходе предвыборной компании действующего президента публично (в СМИ) и намеренно оскорбляли сторонники Байдена, причем оскорбляли не как политика, а как человека, и оскорбляли безнаказанно и на самом низком «туалетном» уровне. Такое себе позволяют на Украине или в Грузии по отношению к президенту соседней страны, но что с них взять? А тут США с высочайшей политической культурой. Это не может пройти без последствий, табу на публичные и личностные оскорбления президентов больше нет, и, значит Байдену все это вернется, тем более просто в силу своего возраста, а теперь и постоянной публичности он даст к тому достаточно поводов. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, как потенциальный объект для грязных оскорблений со стороны своих противников.
4. Контроль процедуры подсчета как инструмент выборов. Тезис «не важно, как голосуют, важно, как считают» ранее относился только к так называемым диктатурам. А такие инструменты, как досрочное голосование (по факту аналогичное голосованию по почте), «карусели», вбросы, «мертвые души», подсчет голосов без объективных наблюдателей были страшилками из жизни недемократических стран. Сегодня все это увидели в США. И даже неважно, какие у этого явления были реальные масштабы, важно, что эти факты есть (например, «голосование» людей, умерших много лет назад, или необъяснимые превышения на десятки процентов числа проголосовавших по отношению к числу потенциальных избирателей и etc.). Посему у миллионов, голосовавших за Трампа, есть достаточно оснований не верить в честность выборов. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку десятки миллионов сторонников Трампа будут считать его нелегитимным и укравшим их голоса и их победу, а десятки тысяч людей по всей стране, кто участвовал, хоть в минимальной степени, в этих махинациях с подсчетом голосов, будут точно знать, что это так, да еще, как только победная эйфория утихнет, по современной традиции продать эту жареную информацию в СМИ или на ток-шоу.
5. Ангажированные традиционные СМИ как инструмент выборов. Ранее откровенно необъективные СМИ, прямо, открыто и без тормозов занимающие одну их выборных сторон, вводящие жесткую цензуру, по рассказам американских СМИ, были уделом исключительно недемократичных стран. Американские же СМИ гордились своим званием «четвертой власти», объективностью, неангажированностью, отсутствием цензуры, защитой интересов страны и общества от «алчных политиканов». В эти выборы впервые (?) американские СМИ уже с первых дней предвыборной гонки публично, жестко и без тормозов встали на сторону одной из сторон, ввели по открытую цензуру. Миф о равноудаленности был разрушен за несколько недель, а на его восстановление уйдут годы, которых у традиционных СМИ нет в силу происходящей цифровой революции. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку одна из ветвей власти просто самоуничтожилась – стул остался на трех ножках – сидеть нельзя.
4. Контроль процедуры подсчета как инструмент выборов. Тезис «не важно, как голосуют, важно, как считают» ранее относился только к так называемым диктатурам. А такие инструменты, как досрочное голосование (по факту аналогичное голосованию по почте), «карусели», вбросы, «мертвые души», подсчет голосов без объективных наблюдателей были страшилками из жизни недемократических стран. Сегодня все это увидели в США. И даже неважно, какие у этого явления были реальные масштабы, важно, что эти факты есть (например, «голосование» людей, умерших много лет назад, или необъяснимые превышения на десятки процентов числа проголосовавших по отношению к числу потенциальных избирателей и etc.). Посему у миллионов, голосовавших за Трампа, есть достаточно оснований не верить в честность выборов. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку десятки миллионов сторонников Трампа будут считать его нелегитимным и укравшим их голоса и их победу, а десятки тысяч людей по всей стране, кто участвовал, хоть в минимальной степени, в этих махинациях с подсчетом голосов, будут точно знать, что это так, да еще, как только победная эйфория утихнет, по современной традиции продать эту жареную информацию в СМИ или на ток-шоу.
5. Ангажированные традиционные СМИ как инструмент выборов. Ранее откровенно необъективные СМИ, прямо, открыто и без тормозов занимающие одну их выборных сторон, вводящие жесткую цензуру, по рассказам американских СМИ, были уделом исключительно недемократичных стран. Американские же СМИ гордились своим званием «четвертой власти», объективностью, неангажированностью, отсутствием цензуры, защитой интересов страны и общества от «алчных политиканов». В эти выборы впервые (?) американские СМИ уже с первых дней предвыборной гонки публично, жестко и без тормозов встали на сторону одной из сторон, ввели по открытую цензуру. Миф о равноудаленности был разрушен за несколько недель, а на его восстановление уйдут годы, которых у традиционных СМИ нет в силу происходящей цифровой революции. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку одна из ветвей власти просто самоуничтожилась – стул остался на трех ножках – сидеть нельзя.
6. Ангажированные социальные медиа как инструмент выборов. До этих выборов цифровые социальные медиа (твиттер, Фейсбук) использовались в ходе выборов или политических кризисов как нейтральная и самая массовая площадка для коммуникации политиков с современными избирателями (есть мнение, что в т.ч. в этом успех Трампа в 2016) или как неподконтрольная власти инфраструктура организации восставших масс (так было в ходе «арабской весны», на Украине, сейчас в Белоруссии). В этот раз минимум Фейсбук и Твиттер, не скрываясь, активно и публично встали на одну из сторон, просто игнорируя все обвинения в ангажированности и введении цензуры. (Какую позицию занял Гугл не ясно, ибо алгоритм выдачи в его поисковике той или иной информации - это самая страшная коммерческая тайна, и на этом основании Гугл всегда отвергал обвинения в предвзятости). Причем, уверен, такая ангажированность связана не сколько с политическими позициями руководства и акционеров цифровых соцмедиа, а с бизнес-интересами. Не секрет, что Трамп был сторонником введения регулирования для GAFA+, а, возможно, и их демонополизации. (ранее я думал, что именно эта тема станет центральной в гонке 2020 года.) Байден же, воочию увидевший силу цифровых монополий, и во многом обязанной своей победой поддержке именно GAFA, о регулировании цифровых монополий просто забудет. И к 2024 году огромные цифровые монополии, без госрегулирования, станут страшной экономической силой, один за другим поглощающие «доцифровые рынки», традиционные игроки которых зарегулированы по самое не могу. Нельзя победить отлично тренированного спортсмена, особенно когда ты бежишь в мешке госрегулирования, а он без него. Традиционные компании будут просить защиты у Байдена против цифровых монополий, но Байден ничем помочь им не сможет. И потому уже изначально Байден будет слабым президентом, поскольку он стал заложником узкого круга цифровых монополий, бизнес-интересы которых распространяются практически на все отрасли, на всех потребителей. Но помочь новый президент США Байден бизнесу и потребителям в их законной борьбе против цифровых монополий не сможет. Никак.
P.S. Частное следствие. Еще одна мейнстримная экспертная позиция: при Байдене США усилят поддержку Украины и нажим на Россию, ибо Байден - «давний друг Украины» и хороший знакомый многих нынешних украинских политиков.
Думаю, все будет с точностью до наоборот. «Изначально слабый президент» Байден будет демонстративно и максимально дистанцироваться от Украины и украинских политиков, чтобы не ворошить старые истории, которые могли стоить ему победы, но которые с помощью американских СМИ и цифровых монополий удалось замять. Зачем Байдену ради Украины усложнять свою и так сложную политическую жизнь?
P.S. Частное следствие. Еще одна мейнстримная экспертная позиция: при Байдене США усилят поддержку Украины и нажим на Россию, ибо Байден - «давний друг Украины» и хороший знакомый многих нынешних украинских политиков.
Думаю, все будет с точностью до наоборот. «Изначально слабый президент» Байден будет демонстративно и максимально дистанцироваться от Украины и украинских политиков, чтобы не ворошить старые истории, которые могли стоить ему победы, но которые с помощью американских СМИ и цифровых монополий удалось замять. Зачем Байдену ради Украины усложнять свою и так сложную политическую жизнь?
ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ
Доблестные СМИ узнали, что в СП Сбера и Мейл.ру проблемы между акционерами, связанные и с контролем (кто главнее?), и со стратегий развития (что центр цифровой экосистемы - финтех или соцсеть?), и с разницей корпоративных культур (банка и ИТ-компании)
https://thebell.io/ft-uznala-o-podgotovke-razvoda-sberbanka-s-mail-ru-group
По сути это продолжение моего недавнего поста о том, что создание в России именно двух цифровых монополий (цифровых экосистем) – Яндекса и Сбера, практически во всем равных и конкурирующих по всем цифровым фронтам, - это « самое сильное стратегическое-технологически-экономическое решение в нашей стране за последние десятилетия».
И что тогда сказать? Сразу вывод – этого допустить нельзя, вплоть до вмешательства ВВП. Почему.
Разногласия участников СП (Сбера и Мейл.ру) понятны.
1. Различие корпоративных культур - основная причина (более 50%) неудач и при создании СП, и при поглощениях.
2. Понятно и желание каждого из акционеров стать чуть выше в будущей компании, у которой есть шанс вырасти во «владычицу морскую» половины цифровой экономики России, а может и ЕАЭС, а может и Движения технологического неприсоединения.
3. Понятны и разные взгляды сторон на стержень будущей цифровой монополии. В мире более 10 цифровых монополий (4+ в США, 4+ в Китае, 2 в России), но из них только одна (Сбер) выросла из банковской сферы. «Когда б вы знали, из какого сора растут цифровые монополии, не ведая стыда...» Возможно, то, что Сбер вырос из банков, это минус, ибо исходно у него нецифровая и негибкая, а финансовая и иерархическая корпоративная культура. Но, возможно, это и огромный плюс. Ведь всем цифровым монополиям для полноты и завершенности нужны свои деньги, а именно крипта. И Сберу тут будет проще всех цифровых монополий: и потому, что он родился банком, и потому, что он российская компания. (Американским цифровым монополиям своя крипта тоже нужна, но им не даст ФРС и Уолл-стрит, ибо это пошатнет монополию доллара. А вот Россия и Китай хотят порушить монополию доллара (ибо верят, что это и есть та самая «смерть на кончике иглы» для бессмертных США), и посему не будут особо против, если понятные им национальные цифровые монополии создадут свою криптовалюту).
Все это так.
Но верно и то, что исходя из самых долгосрочных и приоритетных национальных интересов нельзя допустить, чтобы в нашей стране осталась только одна сильная цифровая монополия (не важно, Яндекс или Сбер), ибо не будет конкуренции – не будет и развития. А без сервисов Мейл Ру и ресурса его акционеров, цифровая экосистема Сбера существенно ослабнет, и Яндекс с большой вероятностью останется вне конкуренции. А нам нужна борьба равных.
Также нам не нужно 3 или более цифровых монополий. Понятно желание стать такими же и ВТБ, и Мегафона. Но Боливар России не вынесет троих. Наше счастье, если вырастим до ума две (у США и Китая с их на порядок большей экономикой монополий по 4+).
Думаю, 100% правильно, если при неразрешимом конфликте акционеров, ВВП вмешается и не даст раздробить и уничтожить СП Сбера и Мейл.ру также, как год назад он не позволил Сбербанку поглотить Яндекс. Это уже не их личная шерсть, а государственная. И не надо путать.
Доблестные СМИ узнали, что в СП Сбера и Мейл.ру проблемы между акционерами, связанные и с контролем (кто главнее?), и со стратегий развития (что центр цифровой экосистемы - финтех или соцсеть?), и с разницей корпоративных культур (банка и ИТ-компании)
https://thebell.io/ft-uznala-o-podgotovke-razvoda-sberbanka-s-mail-ru-group
По сути это продолжение моего недавнего поста о том, что создание в России именно двух цифровых монополий (цифровых экосистем) – Яндекса и Сбера, практически во всем равных и конкурирующих по всем цифровым фронтам, - это « самое сильное стратегическое-технологически-экономическое решение в нашей стране за последние десятилетия».
И что тогда сказать? Сразу вывод – этого допустить нельзя, вплоть до вмешательства ВВП. Почему.
Разногласия участников СП (Сбера и Мейл.ру) понятны.
1. Различие корпоративных культур - основная причина (более 50%) неудач и при создании СП, и при поглощениях.
2. Понятно и желание каждого из акционеров стать чуть выше в будущей компании, у которой есть шанс вырасти во «владычицу морскую» половины цифровой экономики России, а может и ЕАЭС, а может и Движения технологического неприсоединения.
3. Понятны и разные взгляды сторон на стержень будущей цифровой монополии. В мире более 10 цифровых монополий (4+ в США, 4+ в Китае, 2 в России), но из них только одна (Сбер) выросла из банковской сферы. «Когда б вы знали, из какого сора растут цифровые монополии, не ведая стыда...» Возможно, то, что Сбер вырос из банков, это минус, ибо исходно у него нецифровая и негибкая, а финансовая и иерархическая корпоративная культура. Но, возможно, это и огромный плюс. Ведь всем цифровым монополиям для полноты и завершенности нужны свои деньги, а именно крипта. И Сберу тут будет проще всех цифровых монополий: и потому, что он родился банком, и потому, что он российская компания. (Американским цифровым монополиям своя крипта тоже нужна, но им не даст ФРС и Уолл-стрит, ибо это пошатнет монополию доллара. А вот Россия и Китай хотят порушить монополию доллара (ибо верят, что это и есть та самая «смерть на кончике иглы» для бессмертных США), и посему не будут особо против, если понятные им национальные цифровые монополии создадут свою криптовалюту).
Все это так.
Но верно и то, что исходя из самых долгосрочных и приоритетных национальных интересов нельзя допустить, чтобы в нашей стране осталась только одна сильная цифровая монополия (не важно, Яндекс или Сбер), ибо не будет конкуренции – не будет и развития. А без сервисов Мейл Ру и ресурса его акционеров, цифровая экосистема Сбера существенно ослабнет, и Яндекс с большой вероятностью останется вне конкуренции. А нам нужна борьба равных.
Также нам не нужно 3 или более цифровых монополий. Понятно желание стать такими же и ВТБ, и Мегафона. Но Боливар России не вынесет троих. Наше счастье, если вырастим до ума две (у США и Китая с их на порядок большей экономикой монополий по 4+).
Думаю, 100% правильно, если при неразрешимом конфликте акционеров, ВВП вмешается и не даст раздробить и уничтожить СП Сбера и Мейл.ру также, как год назад он не позволил Сбербанку поглотить Яндекс. Это уже не их личная шерсть, а государственная. И не надо путать.
The Bell
FT узнала о подготовке развода Сбербанка с Mail.Ru Group
После расставания Сбербанка с «Яндексом» угроза аналогичного «развода» нависла и над СП госбанка с Mail.Ru Group после многочисленных разногласий в управлении и столкновения корпоративных культур, узнала Financial Times. По данным газеты: Компании уже обсуждали…
ГЕОПОЛИТИКА И ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА
Создание китайского технологического блока?
15 ноября на онлайн-саммите 15 стран Азии подписали соглашение о Региональном всеобъемлющем экономическом партнерстве (RCEP).
Ключевые факты.
1. Переговоры шли 8 лет!! (т. е. с 2012 г)
2. Среди подписантов – 10 стран АСЕАН + Китай, Япония, Южная Корея, Австралия и Новая Зеландия.
3. Подписанты – это уже треть мировой экономики и треть мирового населения. С трендом к росту того и другого.
4. Соглашение открыто для присоединения других стран (особо ждут Индию).
5. Тематика соглашения (по СМИ): отмена (в течение 20 лет) 90% тарифов во взаимной торговле, общие стандарты торговли, интеллектуальной собственности и электронной коммерции.
Некоторые эксперты убеждают, что это не только полноценная замена Соглашению о Транстихоокеанском партнёрстве ТРР (американского проекта, который продвигался лично Обамой оба его президентских срока, был подписан в феврале 2016, но из которого Трамп вывел США одним из первых своих указов после инаугурации).
Но что это уже не кирпичики, а фундамент китайского технологического блока.
https://rg.ru/2020/11/15/v-azii-podpisano-besprecedentnoe-ekonomicheskoe-soglashenie.html
Мое мнение.
Выводы сразу. Да, и ТРР, и RCEP – это соглашения эпохи «после ВТО», регулирующей глобальные потоки материальных товаров. Эти соглашения для времен, когда, во-первых, мир вновь деглобализируется (из-за технологического противостояния Китая и США), а, во-вторых, экономика становится все более цифровой, и значит надо регулировать потоки нематериальных данных и цифровых услуг (чего ВТО делать не способен). Но, если ТРР был задуман и реализован (при Обаме) именно как технологический блок США и именно против технологических компаний Китая, то RCEP пока не выглядит заточенным именно на новые цифровые реалии и тем более на противостояние США. RCEP -большой шаг вперед для Китая, но это точно не фундамент китайского технологического блока.
Почему такие выводы?
Да, у нового RCEP и «старого» ТРР есть схожие моменты:
1. Общий регион – Тихоокеанский.
2. Большое число участников: в RCEP уже 15, в ТРР было 12, сейчас 11.
3. Целых 7 стран, которые вошли одновременно и в RCEP, и в ТРР: Австралия, Новая Зеландия, Япония, Вьетнам, Сингапур, Малайзия, Бруней.
4. В каждом соглашении только по одной сверхдержаве: в RCEP Китай, в ТРР США.
5. У RCEP и ТРР (по СМИ) есть пересекающиеся области регулирования: интеллектуальная собственность, электронная коммерция.
Но на этом сходство соглашений RCEP и ТРР заканчивается, и в остальном они различны. И это остальное является самым главным для вопроса противостояния США и Китая, которое никуда не денется при любой американской администрации.
Создание китайского технологического блока?
15 ноября на онлайн-саммите 15 стран Азии подписали соглашение о Региональном всеобъемлющем экономическом партнерстве (RCEP).
Ключевые факты.
1. Переговоры шли 8 лет!! (т. е. с 2012 г)
2. Среди подписантов – 10 стран АСЕАН + Китай, Япония, Южная Корея, Австралия и Новая Зеландия.
3. Подписанты – это уже треть мировой экономики и треть мирового населения. С трендом к росту того и другого.
4. Соглашение открыто для присоединения других стран (особо ждут Индию).
5. Тематика соглашения (по СМИ): отмена (в течение 20 лет) 90% тарифов во взаимной торговле, общие стандарты торговли, интеллектуальной собственности и электронной коммерции.
Некоторые эксперты убеждают, что это не только полноценная замена Соглашению о Транстихоокеанском партнёрстве ТРР (американского проекта, который продвигался лично Обамой оба его президентских срока, был подписан в феврале 2016, но из которого Трамп вывел США одним из первых своих указов после инаугурации).
Но что это уже не кирпичики, а фундамент китайского технологического блока.
https://rg.ru/2020/11/15/v-azii-podpisano-besprecedentnoe-ekonomicheskoe-soglashenie.html
Мое мнение.
Выводы сразу. Да, и ТРР, и RCEP – это соглашения эпохи «после ВТО», регулирующей глобальные потоки материальных товаров. Эти соглашения для времен, когда, во-первых, мир вновь деглобализируется (из-за технологического противостояния Китая и США), а, во-вторых, экономика становится все более цифровой, и значит надо регулировать потоки нематериальных данных и цифровых услуг (чего ВТО делать не способен). Но, если ТРР был задуман и реализован (при Обаме) именно как технологический блок США и именно против технологических компаний Китая, то RCEP пока не выглядит заточенным именно на новые цифровые реалии и тем более на противостояние США. RCEP -большой шаг вперед для Китая, но это точно не фундамент китайского технологического блока.
Почему такие выводы?
Да, у нового RCEP и «старого» ТРР есть схожие моменты:
1. Общий регион – Тихоокеанский.
2. Большое число участников: в RCEP уже 15, в ТРР было 12, сейчас 11.
3. Целых 7 стран, которые вошли одновременно и в RCEP, и в ТРР: Австралия, Новая Зеландия, Япония, Вьетнам, Сингапур, Малайзия, Бруней.
4. В каждом соглашении только по одной сверхдержаве: в RCEP Китай, в ТРР США.
5. У RCEP и ТРР (по СМИ) есть пересекающиеся области регулирования: интеллектуальная собственность, электронная коммерция.
Но на этом сходство соглашений RCEP и ТРР заканчивается, и в остальном они различны. И это остальное является самым главным для вопроса противостояния США и Китая, которое никуда не денется при любой американской администрации.
Российская газета
Сделка прошла онлайн
На онлайн-саммите 15 стран Азиатско-Тихоокеанского партнерства под председательством Вьетнама было подписано уникальное соглашение о Региональном всеобъемлющем экономическом партнерстве. В перспективе оно может повлиять на всю мировую экономику