«Партенопа» — очередное произведение искусства от Соррентино. Из той далекой эпохи, когда желание автора выразить свои эмоции было важнее фокус-групп, позиционирования на рынке и ожиданий дистрибьютора.

Смотреть это, конечно, нельзя: все супер медленное, нудное, безгранично красивое, глубокое, субъективное. Полная победа формы над содержанием.

Очень много пересечений с «Рукой Бога», «Молодым Папой» и книгой «Правы все». Как будто Соррентино не может найти форму для выражения какого-то ощущения, которое сидит где-то глубоко в нем.

«В саду чудовищ» рассказывает о буднях американского посла Додда и его дочери Марты в Берлине 1933–34 годов. В целом — норм, интересно. Не только по содержанию, но и по тому, как Ларсон пытается навязать определённый нарратив.

Очень нравится, как автор жонглирует фразами и мыслями. Рассказывая о том, как Марта переспала с половиной лидеров нацистской партии, сотрудниками дипкорпуса и даже агентом НКВД (который в итоге завербовал её в советские шпионы), он использует формулировки вроде «отвечала взаимностью на интерес мужчин», «была не прочь провести время в интересной компании» — вместо того чтобы просто назвать вещи своими именами.

А про самого Додда, который, по сути, провалил свою миссию, говорится, что он был «из простого народа, в отличие от остальных дипломатов». Просто так получилось, что он был близким другом предыдущего президента и состоял в активной переписке [почтовой, не в телеге] с Рузвельтом. Совсем обычный, простой чувак, да))

Не знал, что «Талантливый мистер Рипли» основан на романе — и приятно удивился.

Очень атмосферное чтиво: романтичная Италия 50-х, которой давно уже нет.

Сюжет пересказывать не буду — он в фильме передан довольно близко к оригиналу (фильм ведь вы точно смотрели).

Из интересного: героиня Гвинет Пэлтроу в книге описана как не слишком привлекательная женщина (чего нельзя сказать об актрисе), которая безнадёжно влюблена в Дикки (Джуд Ло).

Некоторые эпизоды в фильме опущены — возможно, из-за бюджета. Том в книге не только тусуется в Риме под личиной убитого им состоятельного американца, но и успевает побывать в Палермо, Капри, Париже, а потом перебирается в Венецию.

Рекомендую. Даже зная сюжет, читать интересно. Это не Достоевский — здесь нет глубоких разборов личности преступника с погружением на самое дно страхов, мотивов и самокопаний. Но и не нужно. Просто хорошая, умная, динамичная история для приятного вечернего чтения.

«Неведение» Кундеры — это роман о возвращении чешских эмигрантов на родину после падения коммунистического режима. На родину, в которой они не нашли того, что когда-то оставляли, о чём грезили на чужбине, что казалось вечным и своим. Родину, для которой они сами перестали быть частью её.

Но это не роман о политике. Это роман о человеческих отношениях. О том, как история вмешивается в личное и межличностное.

Я, кстати, не уверен, что «Неведение» — лучший перевод слова ignorance. Я бы перевёл как «невежество». Это, как мне кажется, точнее передаёт суть: ведь и те, кто уехал, и те, кто остался, не готовы принять правду друг друга. Каждый живёт в своём незнании, в своей невозможности понять.

Очень вкрадчиво и глубоко

В моём миропознании Говорухин и Довлатов существовали в совершенно разных системах координат. Поэтому для меня было огромным удивлением узнать, что фильм, снятый по довлатовскому «Компромиссу», — работа именно этого режиссёра.

Картина шикарная: неспешная, размеренная, ироничная, грустная. Намного более живая, чем гермоновский «Довлатов».

Есть пара вставок из «Заповедника» и, если не ошибаюсь, «Наших», которые немного выбиваются из логики сюжета, но, видимо, были важны для режиссёра как высказывания об эпохе.

В общем, советую.

Когда мне было 17, я открыл для себя на тот момент молодого и многообещающего питерского писателя Илью Стогова. Он ворвался в русскую литературу постдухлессовского периода с дневниками жизни поколения нулевых. Такие дневники — с размышлениями, бунтарством, путешествиями, фиксацией эпохи (безусловно, с художественными приукрасами и излишним фатализмом, который отлично вписывался в антураж общаги ВлГУ, где всё это и читалось) — у него выходили куда честнее и живее, чем художественная проза.

В прошлом году мой друг подарил мне на день рождения переиздание одной из этих книг, которую случайно нашёл в московском книжном. (Общий культурный код — очень важная вещь.)

Перечитав роман, я решил освежить память и заодно сравнить своё восприятие тогда и сейчас. Нашёл на Ozon несколько книг (а это было непросто) и оформил заказ.

Когда я пришёл забирать их в пункт выдачи в одном из районов Петербурга, сотрудник вдруг спросил, знаю ли я, что автор живёт в соседнем доме. Я не знал. Честно говоря, я даже не знал, что он жив.

У меня уже были в жизни случаи, когда я сталкивался с кумирами своей юности — и каждый раз это оказывалось разочаровывающим опытом. Поэтому я решил, что так даже лучше: пусть Илья Стогов останется для меня автором книг, которые развлекали меня и влияли на моё становление, когда я был молодым и пытливым.

Что посмотреть в эти выходные?

“Конклав” — очень актуальный фильм на фоне выборов нового римского папы.

Собственно, весь сюжет строится вокруг этого процесса и погружает в мир интриг, сговоров и закулисной дипломатии.

История рассказывается от лица кардинала Лоуренса, который отвечает за организацию выборов папы и постоянно сталкивается с испытаниями своей веры, своей роли, своего эго и ответственности перед всем католическим миром. Это фильм о человеке и долге.

Буря эмоций и нескончаемый поиск себя на всех уровнях морально-этических вопросов и конфузов. Великолепная актёрская игра Ральфа Файнса, на котором держится весь фильм.

Не знаю, насколько аккуратно показана сама процедура конклава, но сюжет захватывает с первых минут.

Фильм получил “Оскар” за лучший адаптированный сценарий, но в эпоху, когда “Анора” считается лучшим фильмом года, награды Американской киноакадемии утратили прежнюю весомость.

«Секс, смерть и галоперидол» — это научпоп о мотивах, факторах и особенностях человеческого мозга, влияющих на формирование и проявление отклоняющегося поведения. Интересный подбор клинических кейсов из практики автора.

При общей лёгкости чтения возникает некий параноидальный страх, который пробуждает книга. Особенно поразил кейс про мужчину, который в состоянии лунатизма зарезал свою жену, а потом несколько раз безуспешно пытался покончить с собой, придя в себя.

Для любителей true crime, но не для впечатлительных.

«Игроки» Лермонтова в Театре Сатиры — вполне приятный спектакль.

Начало чуть затянуто, но потом действие разгоняется, и становится по-настоящему увлекательно: классическая история о том, как жулики пытаются обмануть других жуликов — у кого-то это выходит, у кого-то нет.

Вряд ли этот перформанс войдёт в мой личный топ, но и особых претензий нет. Постановка без сложной хореографии, но держит интерес.

Сам театр оставил приятное впечатление: мягкие кресла, хорошая акустика, отличный обзор с большинства мест.

Гришковец. Асфальт.

Сергей, 37-летний предприниматель из Москвы, узнаёт о самоубийстве своей близкой подруги Юли. Это событие заставляет его пересмотреть свою жизнь, наполненную внешним благополучием, но внутренней пустотой.

Гришковец мастерски, размеренно, но не скучно описывает повседневность, в которой скрываются глубокие переживания и поиски смысла. Что-то на грани философии и кризиса среднего возраста.

«Асфальт» — это тонкое исследование мужской души. Отлично читается под бокал торфяного виски с одним кубиком льда.

Гоголевская «Женитьба» в Московском театре Моссовета в постановке Евгения Морчелли — топ.
Постановка новая, премьера состоялась чуть меньше месяца назад.

Пьеса высмеивает мещанский подход к браку, когда это не союз двух людей, а взаимовыгодная транзакция.

Великолепная игра актеров — персонажи объёмные. Общая динамика сторителлинга бодрая.
Зал смеялся в голос.

Рекомендую. Единственное — не берите ложи амфитеатра.

Моё знакомство с творчеством Чарльза Буковски началось неправильно. Я прочитал «Женщин» в 2014 году по рекомендации моего на тот момент коллеги, который хотел помочь мне погрузиться в американскую литературу (а то я достал его своими заверениями, что европейская литература лучше).

Книга о мужике-алкоголике, пользующемся женщинами с явными проблемами личностного и психологического характера мне показалась как минимум странной и точно не тянущей на роль классики.

Но потом другая моя коллега, много лет спустя, сказала, что начинать надо с «Хлеба с ветчиной», так как это произведение закладывает общее понимание и правила мира, в котором жил автор и его герои. Она была права.

На этой неделе добрался до «Чтива». В целом, название очень чётко описывает произведение. Тут нет никаких глубоких мыслей, художественных образов, рефлексии, неожиданных захватывающих поворотов сюжета. Книжка просто прикольная.

Будни стареющего неудачника-алкоголика, частного детектива из ЛА, которому выпадает ряд максимально абсурдных кейсов (тут можно увидеть пародию на детективные романы). Настолько абсурдных, что он сам ставит под сомнение своё психологическое здоровье.

Присутствуют юмор, неспешность повествования, отсутствие сюжетной арки. Для чтения вечером после трудного дня — самое то. Рекомендую.

Примерю роль музыкального критика и вызову ваш гнев.

На просторах одной соцсети я очень часто натыкаюсь на две композиции: Кухни и Fake ID.

Первая — унылый вой под гитарку — паразитирует на инфантилизме миллениалов. В моей жизни давно нет кухонь хрущёвок — я много и упорно работал (и продолжаю работать), чтобы так жить. И мне эти пораженческие настроения чужды. Вытри сопли. Прятаться в комфорте воспоминаний — это тупик. Никто, кроме тебя, тебя счастливым не сделает.

Вторая — тикток-фастфуд с низкокачественными стишками-скороговорками под базовый биток — кормит зумеров мечтами об опасной и яркой жизни, которая им никогда не светит ввиду нежелания работать. Потому что криминал, который там восхваляется — это тоже работа. Причём та, где нельзя взять выходной, потому что у твоего хомяка депрессия. Ну, и конец у такого образа жизни, очевидно, печальный. Забавно смотреть рилсы, где студентики с выражениями лиц прожжённых жизнью гангстеров кривляются на кухнях не-хрущёвок.

И да, я всё ещё слушаю русский рэп. И да, несмотря на это, позволяю себе критиковать вкусы других.

«Петербургские зимы» Георгия Иванова — это просто бесконечный восторг!

Лёгким, ироничным языком поэт Серебряного века погружает в свои воспоминания о дореволюционной России и представляет своих коллег по цеху — знакомых нам как великие личности русской словесности — живыми, неидеальными людьми.

Каждая глава — это реприза, раскрывающая через набор событий характеры этих личностей.
Блок, Гумилёв, Мандельштам, Есенин, Ахматова и другие тесно переплетаются с судьбами огромной империи и целого поколения.

Герои ходят в кабаки, кутят, спорят об искусстве и дурновкусии.
Они ругаются, завидуют, любят и ненавидят друг друга — за творчество, политические убеждения, «попсовитость» и принципиальность.

Из-за этой книги я полностью потерял прошлую субботу — весь день не мог оторваться от её страниц.

“Мы предупредили все посты ДПС”, — говорит Наталья, персонаж сериала Фишер. По сюжету — на дворе 1987 год…

Такие ляпы сильно выбивают из погружения и разрушают вайб, который оператор-постановщик и арт-директор так старательно создают. Актёрская игра вполне приемлема (если забыть, что ростовский акцент состоит не только из “шоканья”).

Основанный на истории поимки маньяка-убийцы в подмосковном Одинцове, проект никак не может для себя решить: он “Настоящий детектив” или скандинавский триллер? Эти скачки в тональности немного напрягают. Но вот что по-настоящему раздражает — это повисающие в воздухе драматические линии. Вот нам заявляют о передрягах в семье лощёного московского прокурора — и вот мы к ним не возвращаемся. Просто знайте, что они есть. Или вот мы погружаемся в линию проблем “детей Олимпиады” — и всё, нам сказали всё, что хотели просто обозначив наличие проблем.

Я не знаю, чей это косяк — сценариста, который недописал, или монтажёра, который криво вырезал то, что не поместилось.

Несмотря на всё вышесказанное, сериал довольно приятный и нескучный. Я отсмотрел весь первый сезон за день. Если ещё не смотрели — советую.

А спонсор этого ревью — неприкаянный питерский дождь, который отнял у меня очередное летнее воскресенье.

Вчера по пути из Москвы в Петербург читал «13 месяцев» Ильи Стогова. Вообще-то, пятью днями ранее книга везлась из Петербурга в Москву дорогому другу, но мы разминулись в этот раз.

Напротив меня, в удобных креслах бизнес-класса скоростного поезда «Сапсан», разместились две девушки студенческих лет и беззаботно занимались своими зумерскими делами, уставившись в телефоны, а со страниц романа автор рассказывал мне, как в начале века ехал в поезде Владивосток—Москва, описывая во всех красках путь и своих попутчиков.

Я задумался: а ведь какие-то из столь очевидных вещей, понятных мне и Стогову, на детализацию которых он не тратит время и страницы (начиная от убранства купе, нравов попутчиков и заканчивая тем, что «кофе» — это просто кофе, и никаких вариаций этого кофе просто быть не может), моим попутчицам, листающим тиктоки, просто непонятны.

Книга, описывающая 13 месяцев из жизни автора в поисках себя в религии, рисует портрет эпохи и отражает в отражении отражение отражения.

Выйдя из поезда, и я, и мои попутчицы столкнулись с неработающим мобильным интернетом. Вызвать такси через агрегатор не представлялось возможным. Мы вдруг резко оказались в эпохе, описанной в книге: нам предстояло договариваться с бомбилами на привокзальной площади и расплачиваться наличностью в супермаркетах, грустно смотря из длинных очередей на мерцающие тачскрины брошенных касс самообслуживания.

Сделает ли этот мимолётный опыт книги Стогова более понятным для молодежи? Нет. Это очень талантливый автор одного поколения.

В эти знойные выходные решил сходить в театр «Рассвет», что расположился в Петербурге рядом с Севкабелем (моднейшее место в городе). Постановка — «Пролетая над гнездом кукушки» по роману Кена Кизи.
Театр довольно камерный (не знаю, инди или нет), и да, я ожидал определённых отличий от классических академических сцен, но моё разочарование всё равно оказалось безмерным.

В самом помещении было душно и жарко — в городе стояла жара +28, а вентиляция явно не справлялась. Актёры блестели потом в свете софитов. Не знаю, можно ли на это списать их постоянные запинки, но перформанс был откровенно посредственный.
Исполнитель главной роли чеканил реплики персонажа, попавшего в психбольницу в попытке уйти от правосудия. Громко чеканил, безо всякой эмоциональной подоплёки. Конечно, можно сказать, что перформанс Джека Николсона в фильме Милоша Формана задал определённую планку, но я всегда с интересом смотрю на новые прочтения знакомых образов. Здесь их просто не было. И к другим актёрам тоже остались вопросы.

Вишенкой на торте всего этого бардака стало расстояние между креслами: при моём росте 167 см я всё равно упирался коленями в спинку впередистоящего сиденья.

Так что, при всей моей любви к роману Кизи, я не выдержал и покинул зал в антракте. Со мной такое впервые.