Всем любителям «конкретной музыки», GRM и т.п. — короткая документалка про PRES, экспериментальную студию польского государственного радио. Оттуда вышел в том числе и Кшиштоф Пендерецкий, от которого после новых сезонов Твин Пикса и Black Mirror все тащатся:

https://youtu.be/_ldAxZuzruQ

Есть также огромный лонгрид с иллюстрациями:

http://culture.pl/en/article/the-musical-milestones-of-the-polish-radio-experimental-studio

Забавное: Дали в гостях у Пендерецкого

​​Начал читать “Uproot” Джейса Клейтона (DJ Rupture), нахожусь в полном восторге. Пока что главное открытие: примерно с 1998 года в арабском мире автотюн моментально стал не то что нормой, а иногда — единственным способом писать вокал. Автор объясняет это на примере берберов из Марокко. Звукорежиссёры всегда используют стандартные настройки — то есть, оставляют в плагине до-мажор европейского строя, что уже довольно дикое решение для арабского вокала — и выкручивают уровень эффекта на максимум. На выходе получается крайне окрашенный голос, который больше похож на синтезатор. Да-да, сейчас наши уши уже привыкли к этому звуку в рэпе. Но только послушайте как это ложится на арабский фолк-поп с живыми инструментами.

Вот здесь можно скачать много марокканской музыки до и после прихода в страну автотюна:

​​Эндрю Чок не дает интервью и не ведет соцсетей. Он живет в провинциальном английском городе Халл в собственном, вручную раскрашенном доме (ходят слухи, что он запаривается по ремонту). Он играл в культовых проектах The New Blockaders и Organum, но «расцвел» только тогда, когда начал сольную карьеру под своим именем. Зачастую названия и аннотации к альбомам написаны на японском; некоторые пластинки и диски перетянуты столь любимыми коллекционерами полосками оби (obi-strip). Сами обложки наивны — акварельки или простые иллюстрации. Почти всю музыку он издает на двух лейблах — Faraway Press (его собственный) и Siren (сестринский лейбл п/у Дайсуке Судзуки, Япония). Пожалуй, самое любопытное: Чок озабочен Солженицыным и постоянно упоминает его в названиях композиций.

Как же звучит его музыка? Как самый нежный и чуткий эмбиент. Есть легкий намек на нео-классику, используется много струнных инструментов, фортепиано и разных типов пленки. Удивительно, что все факты — да и мое описание выше — как бы готовят вас к чему-то немного пошлому, слащавому и не до конца искреннему. Отнюдь. Чок и его музыка — вне всех сцен, измерений, критики; вне трендов и даже вне андеграунда.

Авангардный барабанщик и основатель группы This Heat Чарльз Хейвард играет 30-минутную барабанную дробь:

https://www.youtube.com/watch?v=O24tDzJGjyM

​​Вспомнил про великий альбом Джеймса Ферраро 2009-го года — “Edward Flex Presents: Do You Believe in Hawaii?”.

Предыстория записи такова: Ферраро со Спенсером Кларком в каком-то из туров The Skaters остановились поесть в стремном американском придорожном кафе. Оно было оформлено в очень жестком гавайском стиле, но сверху цветастых обоев везде были развешены крайне неудачные фото культуристов. Джеймс был в диком восторге, сел и сделал “Do You Believe in Hawaii?” в один присест.

Звучит альбом примерно так: дешевые синтезаторы разливаются позитивненьким дрон-эмбиентом, есть проблески в виде каких-то проигрышей, напоминающих попсу 80-х; сверху наложен плеск океана и очень громкие крики чаек, а также — звуки, которые издают культуристы, когда тягают тяжести. И так целый час с вариациями. Все перегружено.

Это один из самых добрых и затягивающих релизов той эпохи.

​​У Аннет Пикок интересная судьба: она говорит, что когда заканчивает каждый альбом, то уверена, что это идеальная музыка для своего времени. Но все альбомы терпят тотальный провал по продажам, туров особо нет… А спустя 20-40 лет после каждого альбома у нее начинают массово брать интервью и хайпить как автора ТОЙ САМОЙ работы.

Сложный, смелый вокал, очень свободная интерпретация понятия «песня», ранее использование синтезаторов, авант-фанка и авант-блюза — и, конечно, немного минимализма. Всё звучит немного криво и косо в самом лучшем смысле.

Прикладываю ниже ссылку на отправную точку — запись 1972 года дуэтом со вторым мужем, пианистом Полом Блеем. Чудесная, нежная ода любви. “Dual Unity” — первая пластинка, где имя Аннет числится главным автором на обложке — хотя уже за семь лет до нее Пикок объездила всю Америку в составе бенда Альберта Айлера.

​​Артурас Бумштейнас — молодой литовский авангардный композитор. У него есть любопытная работа, основанная на спектральном анализе песен The Beach Boys, есть крутейшая серия работ “Organ Safari”, где он и органист ездят по Литве и «охотятся» за органами, а потом передают эти записи коллегам, чтобы те импровизировали поверх…

Но я хочу рассказать о другом проекте, самом личном для автора. Артурас болеет бессонницей. В течение долгого времени он скупал на барахолках кассеты и диски из категории self-help — и написал на основе их альбом для самого себя. Подзаголовок: «попытка попытаться поспать». Больше расписывать не буду. Те, кто испытывали проблемы со сном, поймут.

В Чикаго проводился мини-фестиваль импрова и весь город завесили такими постерами. 😳

А ещё Женя Галочкин, босс московского лейбла ТОПОТ, пишет в своем канале @tawpot заметки из Бейрута: он сейчас на фри-джаз / импров фестивале Irtijal, на котором я всю жизнь мечтаю побывать.

​​Lichen Gumbo — настоящая финская жемчужина. Дуэт, по сути, звездный — оба участника являются очень уважаемыми людьми в стране: меня просили не называть имен, но В. играет на гитаре в нескольких гаражных группах (этакий финский Джон Двайер), а О. — культовый эмбиент-продюсер, работающий с кассетной плёнкой.

За первые несколько лет существования группы В. и О. даже ни разу не встретились: первый записывал на диктофон риффы и песни и отправлял второму, который оформлял это в композиции. В 2012 году мне посчастливилось издать на Full of Nothing их первый альбом — с тех пор у них была кассета на Avant Archive и винил на Aguirre. Ниже скидываю файлом песню как раз с него — это пыльный финский, прости господи, поп-панк. Эмм, авангардный поп-панк. Журналисты говорят, что это мост от Chrome к Royal Trux. Сами пацаны писали мне, что им кажется, что LG звучит как «поездка на старом мотоцикле через Саво» (очень, кхм, «деревенская» провинция между Северной Карелией и Хяме). Музыка записана в избушке в этом самом Саво. Без электричества, портастудия работала от батареек.

​​Валентина Магалетти (Tomaga, Raime) играет на керамической установке скульптора Ив Шодуи (скорее всего, я плохо транскрибировал Chaudouët):

​​«Музыка для работы», составлено для хорошего канзасского подкаста c-.

​​Итальянский лейбл Alga Marghen издал работы Дэвида Бермана конца 80-х под общим названием “Music With Memory” — и это уже похоже на архивный альбом года.

Композитор, чье имя всегда было несколько в тени американского авангарда, тогда начал активно пользоваться микропроцессорами с памятью — грубо говоря, примитивными сэмплерами. Он играл с живыми музыкантами, прокладывая дорогу к ныне известным форматам электронных выступлений: замерял высоту тона живого музыканта, это триггерило ассортимент синтезаторов (некоторые из них он собрал сам), а уже потом в дело шел компьютер, выборочно сэмплировавший все происходящее. На секундочку, речь идет примерно о 86-89 годах.

Первую композицию Берману заказали Кейдж с Каннингемом для танцевальной постановки. На скрипке — Такехиса Косуги из The Taj-Mahal Travellers и Group Ongaku (мой любимый момент — когда слышно, как он в свойственной ему экспрессивной манере притаптывает и дрыгается).

Во второй с ним на саксофоне играет Вернер Дюранд, работавший, помимо прочих, с Muslimgauze.

Третья вещь — импровизация на двух калимбах, включенных в систему Бермана: акустических звуков нет, все сгенерировано синтезаторами.

Материал издан впервые и купившие винил уже жалуются, что с качеством Alga Marghen не очень дружат. Цифра не продаётся принципиально, в сети можно найти только плохие mp3. Чем богаты, тем и рады.