Forwarded from PLUM TV
Просто замечательная история с лёгким оттенком сюрреализма (по крайней мере, для меня, как жителя России).
В одну из католических церквей Портленда пришёл новый пастор. Сходу он убрал все приветствия беженцев и мигрантов, отменил гендерную нейтральность в молитвах, вернув He, King и Lord, отменил все этнопрогрессивные мессы и вообще так включил режим консерватора. Что отдельно круто — отменил практику чтения «обязательств общины» после Символа Веры. В общем, весь этот год приводил церковь в порядок.
Прихожане были возмущены такой дикостью и сорвали мессу.
В чём сюр? Протестующие, потрясавшие маракасами и жаловавшиеся на абьюз в церкви были пожилыми белыми, новый пастор — мигрантом из Нигерии.
https://www.catholicnewsagency.com/news/portland-parish-protests-new-priests-policies-23631
https://vk.com/wall-50177168_863611
В одну из католических церквей Портленда пришёл новый пастор. Сходу он убрал все приветствия беженцев и мигрантов, отменил гендерную нейтральность в молитвах, вернув He, King и Lord, отменил все этнопрогрессивные мессы и вообще так включил режим консерватора. Что отдельно круто — отменил практику чтения «обязательств общины» после Символа Веры. В общем, весь этот год приводил церковь в порядок.
Прихожане были возмущены такой дикостью и сорвали мессу.
В чём сюр? Протестующие, потрясавшие маракасами и жаловавшиеся на абьюз в церкви были пожилыми белыми, новый пастор — мигрантом из Нигерии.
https://www.catholicnewsagency.com/news/portland-parish-protests-new-priests-policies-23631
https://vk.com/wall-50177168_863611
Catholic News Agency
Portland parish protests new priest’s policies
Parishioners of St. Francis of Assisi Parish in the Archdiocese of Portland staged a protest against their pastor during a June 30 Mass.
🫡1
Forwarded from Эпитафия Постмодерна
Японцы — это очень грустная нация. Их культура и, как следствие, жизнь окутана противоречиями между элементами западной христианской цивилизации (с её рационализмом, гуманизмом и технологиями) и, конечно, своей традиционной, в которую входят строгие понятия о чести, долге, иерархичности, преданости и собственной неважности как отдельного существа. Такова уж восточная культура. Там человек — лишь винтик огромного механизма, в отличие от христианского мира, где человек мыслится центром вселенной и главной ценностью как таковой. Существом, ради которого Бог создал всё и за которое Он умер.
Такое противоречие культур идёт из истории, когда японские власти гнали вон мессионеров, но охотно перенимали многие технологии и в целом стремились подражать европейцам, сохраняя своё лицо, а потом мировые войны и ещё большее перенятие христианских традиций, которые и помогли дать большее понимание существующей проблемы. Следствием этого синкретизма культур стал тот депрессивный мальчик, которого зовут Синдзи Икари. Он не является героем и не хочет им быть, он желает ни славы, ни признания. Он просто хочет жить. Как простой ребёнок. Но система требует от него того, что ему не по силам. Она мучает и убивает его ментально, из-за чего он становится всё более закрытым в себе с каждой серией. В фильме он уже столь морально истощён, что Мисато просто приходится волочить его тело по полу, а сам он практически ни на что не реагирует. Таков апогей японского существования. Сломанное человеческое существо, которое даже в таком состоянии продолжают ломать.
И феномен Синдзи (говоря шире — «NGE») есть лишь единичный пример того, как действительно существует японский человек. Отдельного упоминания заслуживает лес Аокигахара, куда впечатлительные японцы дружно пошли вешаться, феномен хикикомори (деконструкцией которого можно отчасти назвать Синдзи), японские субкультуры, трудовую этику и много чего ещё, но смысл моей графомании, полагаю, вполне ясен
Такое противоречие культур идёт из истории, когда японские власти гнали вон мессионеров, но охотно перенимали многие технологии и в целом стремились подражать европейцам, сохраняя своё лицо, а потом мировые войны и ещё большее перенятие христианских традиций, которые и помогли дать большее понимание существующей проблемы. Следствием этого синкретизма культур стал тот депрессивный мальчик, которого зовут Синдзи Икари. Он не является героем и не хочет им быть, он желает ни славы, ни признания. Он просто хочет жить. Как простой ребёнок. Но система требует от него того, что ему не по силам. Она мучает и убивает его ментально, из-за чего он становится всё более закрытым в себе с каждой серией. В фильме он уже столь морально истощён, что Мисато просто приходится волочить его тело по полу, а сам он практически ни на что не реагирует. Таков апогей японского существования. Сломанное человеческое существо, которое даже в таком состоянии продолжают ломать.
И феномен Синдзи (говоря шире — «NGE») есть лишь единичный пример того, как действительно существует японский человек. Отдельного упоминания заслуживает лес Аокигахара, куда впечатлительные японцы дружно пошли вешаться, феномен хикикомори (деконструкцией которого можно отчасти назвать Синдзи), японские субкультуры, трудовую этику и много чего ещё, но смысл моей графомании, полагаю, вполне ясен
Gerrit van Honthorst - Smiling Girl, a Courtesan, Holding an Obscene Image [1625]
https://pin.it/66WfQeK
https://pin.it/66WfQeK