А у татар, говорят, нет слова "артха". Нет слова "назад". И говорят ещё, о Саше Соколове говорят, что не "Да смрт!" и не "смерти нет", а "Есть, смерти нет!".
Обернуться вокруг самое себя, на 180, и по-новой "Алга!".

Дорогой друг! Я получил твоё письмо, в котором ты спрашиваешь меня, почему я больше не пишу политической аналитики, не веду авторскую программу на ТВ, не даю интервью «Комсомольской правде» и не участвую в многочисленных и регулярных теле-радиошоу «Как нам победить У.». Во-первых, никто не зовёт. Во-вторых, и слава богу.
Мне больше не нравится участвовать в этом. На наших глазах и ушах происходит тотальная иррационализация, мифологизация информационного поля и массового сознания. И это было бы хорошо, даже прекрасно. Ведь я и сам любитель мифов и специалист по мифологии. Я бы с удовольствием воспринял долгожданное возвращение мифа после унылых десятилетий серого и скучного практицизма. Если бы (программа-максимум) я мог участвовать в мифотворчестве как автор или (программа-минимум) как вдохновлённый и заинтересованный читатель.
Однако нынешний миф меня как читателя не привлекает. А как творца никто не привлекает меня, и правильно делает этот никто, потому что я не умею так, как ему надо. Так, как ему надо, умеют С. & К. Этих двух достаточно. Миф рисуется плоский, неинтересный. В духе позднего зороастризма, переходящего в раннее манихейство. Отчётливый дуализм: есть хорошая, светлая Р. , управляемая мудрым Ормуздом, и злая, тёмная У. с толстыми диабетическими и худыми педерастическими чертями. И где-то далеко-далеко за океаном чёрный-чёрный Барак Ариман, покровительствующий силам зла. Но скоро уже, скоро взорвётся вулкан-жёлтый-камень, и настанет чёрному властителю Рагнарёк.
И дело не в том, что У. не злая, а Барак не чёрный. И У. злющая, и Барак тот ещё ниггер. Просто история получается неинтересная. Нет духа трагедии, а значит, нет музыки. Есть, конечно, суггестия и психология.
<..>
Каждая программа так называемых новостей каждый день вылепляется из одной-единственной заготовки. Сначала мудрый Ормузд спасает Вселенную от очередной беды, и око его надо всем простирается, и разум, и доброта. Потом показаны злые черти в аду на/у краины обитаемой ойкумены. Они мучают невинных, лгут и паскудничают и воруют газ у Ормузда. Потом ещё Ариман скажет что-то злое и лживое с заокеанской трибуны. Потом несчастные европейцы под пятой Аримана страдают и протестуют. Ну и на сладкое спортсмены или дети в нашей светлой стране.
Нет никаких новостей. В мире мифа новостей не бывает. И времени нет. Ничего нового не может произойти. Великая новость: сегодня Геракл очистил Авгиевы конюшни. А завтра убил циклопа. А через несколько дней конюшни опять полны навозом, и надобно их заново очищать. И циклоп ожил. Цикл-оп. Оп! Цикл. Нет никаких новостей. И не нужно никаких «журналистов» и «аналитиков». Все «журфаки» можно с лёгким сердцем закрыть. Не нужно журнализма. И анализировать нечего. Только К. & С. Только С. & К. Навсегда.
Даже сверхчеловеки-режиссёры М. & К. не нужны уже. Поэтому бьются, взвиваются, хотят броситься грудью на чёрный «Макдоналдс» и забрать все его деньги-кровинушки. И старик П. не нужен, и старик Л. И другой Л., чего теперь ему, он в «Роснефти» пресс-секретарь, и баста. Никто никому не нужен и не интересен. Только С. & К., только К. & С. А когда зритель устанет, всегда есть под рукой К.
И Б. тоже валяется где-то неподалёку. Для самых интеллектуальных и непокорных есть Ш. , пусть на нём хоть удавятся.
Умные брамины понимают: всё делается так, чтобы их, браминов, не кормить. Потому что накладно стало содержать всяческих идеологов. А проще дать хорошие деньги двум артистам, С. & К. Они, если надо, могут внутри себя и столкновение мнений изобразить. С управляемым результатом. И становится обидно умным браминам. Видят они сюжетное обнищание этой страны и катастрофическое оглупление. А что делать? В других странах ещё хуже. Та же самая двуцветная пропаганда.
Выручает старая добрая проверенная внутренняя эмиграция. Брамины массово уезжают во внутреннюю Россию, а некоторые в Индию духа покупают трамвайный билет, или в Красную Готию на дракарах.

Если бы не надо было при этом паршивом неразвитом капитализме так тяжело трудиться, чтобы прокормить себя и семью, если бы были социалистические синекуры для браминов или буржуазные гранты, то очень скоро нас ожидал бы новый расцвет востоковедения, германистики, греческой филологии, палеогеографии и какой-нибудь ещё совершенно безумной и оторванной от реальной жизни науки. А так нет, и того не будет. Ничего не будет. Но мы ещё поживём.
Будь здоров.

#ГерманСадулаев
#эссе
#читати

Виктор Пелевин – это не просто популярный писатель, а целая метафора эпохи, чьи авторские выражения ушли в народ. Спустя 33 года с первой книги Виктор Олегович остается культурным явлением, заставляющим разгадывать загадку собственного существования или наоборот – сочинять о себе новые мифы.

Главной визитной карточкой Пелевина является буддизм, в восприятии большинства образ писателя намертво связан с диалогом Василия Ивановича и Петьки из романа «Чапаев и Пустота»:

- А Вселенная где?
Я секунду подумал.
- Сама в себе.
- А где эта сама в себе?
- В моем сознании.
- Так что же, Петька, выходит, твое сознание - в твоем сознании?
- Выходит так.

Действительно, буддистские мотивы часто открыто присутствуют в творчестве вплоть до явных аллюзий в названии (например рассказ «Вести из Непала»). Однако, при желании, найти буддистские мотивы можно в любом тексте, даже в колобке.

Если взглянуть на творчество Пелевина отстраненно, то выяснится, что кроме одной темы мировой религии есть и другие, вплоть до перекличек с шумеро-аккадскими мифами в «Generation «П», высмеивания советского атеистического культа в «Дне бульдозериста» или отсылок на Ветхий Завет в «Операция «Burning Bush».

И даже больше – если обратиться к большинству текстов Пелевина, которые не стали мемами, можно увидеть и довольно едкую критику буддизма («Тхаги»):

Кстати сказать, кончается тибетский буддизм исключительно православием, потому что после пятидесяти лет молиться тибетским чертям уже страшно.

Действительно, миры Пелевина многомерны, наполнены путешествиями по временам, наполнены богами, мирами и духовным посвящением. Но несмотря на это внешнее разнообразие, творчество Пелевина полюбилось многим именно потому, что оно в разных измерениях и под разным углом воспроизводит один сюжет. Это сюжет о религиозном преображении человека.

Почти все книги Пелевина через призму различных религиозных учений и мифологий позволяют человеку сделать первый шаг к осмыслению себя – понять собственную конечность и то, что видимая ими реальность – не единственная.

Жизнь - это одинокое странствие, то под палящим солнцем, то в лютый холод. Как часто дорога, по которой мы идем, ведет в никуда, и неизвестно где встретит нас смерть. Когда вспомнишь об этом, все в мире кажется пустым и ничтожным. И тогда наступает прозрение...

#ВладимирКоваленко #эссе #письменность

Ева: Вот это дерево познания добра и зла. Адам запретил мне есть плоды с этого дерева. А интересно, какого они вкуса? Мастер Леонардо.

(Из-за дерева появляется Мастер Леонардо.)

Мастер Леонардо: Ева! Вот я пришел к тебе.

Ева: А скажи мне, Мастер Леонардо, зачем?

Мастер Леонардо: Ты такая красивая, белотелая и полногрудая. Я хлопочу о пользе.

Ева: Дай-то Бог.

Мастер Леонардо: Ты знаешь, Ева, я люблю тебя.

Ева: А я знаю, что это такое?

Мастер Леонардо: Неужто не знаешь?

Ева: Откуда мне знать?

Мастер Леонардо: Ты меня удивляешь.

Ева: Ой, посмотри, как смешно фазан на фазаниху сел!

Мастер Леонардо: Вот это и есть то самое.

Ева: Что то самое?

Мастер Леонардо: Любовь.

#ДаниилХармс
#русскаялитература
#классическаяпроза
#читати

Среди очень-очень немногих вещей, которые я искренне и безоглядно люблю (их реально мало, а остальному лучше бы сгореть в бледном пламени), главная — мой язык. Тот, на котором я пишу, говорю и думаю. Без моего языка нет меня самого, и по этой причине я люблю его формы, которые позволяют выходить за пределы скудного человеческого существа. Я люблю все неожиданные сокровища языка — кривые переводы ранних цветистых модулей данжнс энд дрэгонс, сумрачные этикетки и таблички, протоколы шестиногих старцев из раннего жж, потоки сознания мемновечных безумцев и синтетику изгнивающего субкультурного наречия. Я люблю странный, дикий, воспалённый, страстный и нелепый язык — и особенно люблю формы, от которых квадратно-гнездовые черти с их мёртвым официальным стилем корчатся и превращаются в зловонные лужицы. Только в живом слове есть свет. Есть сердце.

И по этой же причине я люблю мат. Откровенно говоря, с каждым новым днём нашего времени у меня остаётся всё меньше желания излагать мысли в ином стиле, кроме матерного. Как только мне не оставят возможностей писать так — совершенно очевидно, к тому моменту больше не будет и причин писать как-то иначе — я брошу всё в волшебное дно пизды и уйду к реке смотреть на звёзды. Это будет хорошо и правильно.

Собственно, по итогам очередных запретительных инициатив легко догадаться о ненависти, которую вот эти испытывают в отношении своей культуры и языка. Впрочем, неважно. На реке ещё много места. И по ней, уповаю, обязательно проплывёт что-нибудь хорошее и приятное. Я подожду.

Мир дому вашему!

Кто-то читал Александра Пелевина? Может быть непосредственно Покров-17?

Вчера попала мне в руки эта книга, страниц 60 первых прочёл. Такое ощущение, что это нечто наподобие Метро или бульварного Сталкера. Если читал кто, то скажите: будет ли там что-то большее, чем атмосфера распада?

На мой вкус из такой атмосферы уже все соки выжаты, потому читать само по себе не интересно. Да и язык... то ли стилизованно обеднённый, то ли попросту бедный.

Словом, буду рад прочитать ваше мнение о книге.

Граци!

Слышал, как говорит:
отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь?

Приятно слышал.