Город – это абьюзер, но от него никуда не уйти. Сериал для домохозяек «Секс в большом городе» в оригинале назывался «Sex& the City», и весь смысл в том, что именно с городом у стареющих героинь романтические, а на самом деле токсичные отношения.

Попасная. Один мужчина ехал на велосипеде. Они всегда здесь едут на велосипеде. Ты идёшь в колонне по военной дороге, а по обочине всегда едет кто-то на велосипеде. Из одного мёртвого города в другой. И в самом мёртвом городе тоже едет. По каким-то своим делам. За водой, едой или навестить кого-то. Кто тоже здесь живёт. В какой-то халупе, забив бесстекольные окна фанерой, разводя огонь на полу.

Деревня может стать спасением. Автономное печное отопление. Дрова вокруг – деревья – руби не хочу. В огороде картошка, в подвале закатки. Но вот он едет, странный человек, едет на велосипеде по своему мёртвому городу. Он не хочет, чтобы город умер без него. И сам не хочет умереть без города. У него токсичные отношения. Или любовь. Или это одно и то же.

#ГерманСадулаев #АрсенМамакаев #русскаялитература #эссе #читати

Самая яркая из загробных лампочек, конечно, лампочка Ильича, совпадающая с самым первым и самым коротким анекдотом о новых русских: «коммунизм» (выражение «новые русские» придумал не журнал «Newsweek», как принято думать, а Чернышевский). Из Ленина получилась очень яркая спираль. Поэтому странно, что никто до сих пор не поминает Вовчика Симбирского в качестве родоначальника новых русских. Пройдет лет сто-двести, и историки будут гадать – то ли знамена в нашей стране были цвета пиджаков, то ли пиджаки – цвета знамен, то ли все это рок-н-ролл и русско-сибирский гештальт.


#ВикторПелевин #русскаялитература #современнаяпроза #читати

Дом содрогнулся. Тестомешалка завелась и пошла ритмичными толчками бить тесто. Начался замес.

– Телевизор унесли, – бубнила баба Валя, глядя мимо Чурбанова. – Я на заводе на этом работала ещё в блокаду, на тестомешалке. Работает тестомешалка, и город может жить. Работает завод, и город живёт. Булочку есть можно, вся жизнь в ней. Вот и я как будто вечная, а всё потому, что я хлебом одним питаюсь, потому что всё хлеб ем. Петя умер, все умерли, а я хлеб всё ем и вечно всё живу. Аквариум мне разбили, а это Петин был аквариум. Это всё кредиты вот эти все. Вот у нас центральное всё отопление, а сунуть бы их в печку, да и дело с концом, а так всё неудобно…

#КсенияБукша #русскаялитература #современнаяпроза #читати

Огромная, ровная поступь какого-то мамонтейшего мамонта.

И вот — нет силы. Нет силы прихлопнуть Машино завтра. И на черте, отмеченной чуть приметным пунктирным дыханием, схватились насмерть два Мартин Мартиныча: тот, давний, со Скрябиным, какой знал: нельзя — и новый, пещерный, какой знал: нужно. Пещерный, скрипя зубами, подмял, придушил — и Мартин Мартиныч, ломая ногти, открыл дверь, запустил руку в дрова… полено, четвертое, пятое, под пальто, за пояс, в ведро — хлопнул дверью и вверх — огромными, звериными скачками.

Двадцать девятое. Но пещерный бог набил брюхо с самого утра, милостиво загудел — и пусть там дыры, пусть обросший зубами Обертышев считает поленья — пусть, все равно: только бы сегодня; «завтра» — непонятно в пещере; только через века будут знать «завтра», «послезавтра».

Огромная, ровная поступь какого-то мамонтейшего мамонта.


#ЕвгенийЗамятин #русскаялитература #классическаяпроза #читати

– Мне всегда хотелось, чтобы все восхищались моим умением голодать, – сказал маэстро.
– Что ж, мы восхищаемся, – с готовностью согласился шталмейстер.
– Но вы не должны этим восхищаться, – произнес голодарь.
– Ну, тогда мы не будем. Хотя почему бы нам и не восхищаться?
– Потому что я должен голодать, я не могу иначе.
– Скажи пожалуйста! – заявил шталмейстер. – Почему же это ты иначе не можешь?
– Потому что я, – голодарь приподнял высохшую голову и, вытянув губы, словно для поцелуя, прошептал шталмейстеру в самое ухо, чтобы тот ничего не упустил, – потому что я никогда не найду пищи, которая пришлась бы мне по вкусу. Если бы я нашел такую пищу, поверь, я бы не стал чиниться и наелся бы до отвала, как ты, как все другие.
Это были его последние слова, но в его погасших глазах все еще читалась твердая, хотя уже и не столь гордая, убежденность, что он будет голодать ещё и ещё.

В клетку же впустили молодую пантеру. Даже самые бесчувственные люди вздохнули с облегчением, когда по клетке, столько времени пустовавшей, забегал наконец этот дикий зверь.

#ФранцКафка #зарубежнаялитература #классическаяпроза #читати

История масонства в России XVIII–XIX веков, его влияние на русские перевороты и революции не нуждаются сегодня в разъяснениях и анализе – все здесь изучено достаточно хорошо.
Как знает любой историк, масонство было запрещено в России почти век – с 1822 по 1905 годы. После снятия запретов в Москве и Петербурге открылись ложи под патронажем Великого Востока Франции – «Астрея», «Возрождение» и т. п. Информация о них широко доступна – желающий легко найдет ее в открытых источниках. Чуть меньше известна возникшая в тот же период ложа с английскими корнями, ставившая перед собой строго политические задачи – она даже называлась по-английски – «Parlamentary Russia». Членами ее были в основном богатые кадеты.

В 1910 году воссозданные под французским руководством ложи перерождаются в политическую организацию «Великий Восток народов России» (во главе которого уже тогда стоял не великий мастер, а, внимание, генеральный секретарь).

В России было и другое масонство – возвышенное, искреннее и благородное. Мы говорим о сохранившихся элементах старых лож XVIII и XIX веков, объединившихся в середине XIX века вокруг ложи «Тайный Закон» (у ее истоков стоял легендарный Иван Перфильевич Елагин, ставший великим мастером в 1772 году).

«Тайный Закон» пережил все царские гонения: сперва – репрессии Екатерины, потом – запрещающий рескрипт Александра Первого, подписанный в августе 1822 года.

В эту ложу – действительно тайную и мистическую – входили в основном члены высшей аристократии, увлеченные оккультными аспектами масонства. Политика их не интересовала совсем – поэтому, когда до надзорных органов империи доходили сведения о «Тайном Законе», на него смотрели сквозь пальцы, считая его сборищем безвредных чудаков.

Трогать их боялись – собрания этой ложи тайно посещал одно время даже сам император Александр II (что было связано не столько с его либерализмом, сколько с увлеченностью спиритизмом и столоверчением).

Пока родовая знать имела богатство и привилегии, «Тайному Закону» было несложно сохраняться – но в новый жестокий век ложа потеряла всякую социальную опору.

Роль масонов в февральском катаклизме и отречении Николая Второго – повод для упреков и печали об упущенных русских возможностях. Про участие масонов в октябрьском путче тоже сказано немало.

Но что случилось с масонами после Октября?

Говорят, с 1918 года Ленин, Троцкий и Сталин – тогдашняя советская верхушка – лично руководили окончательным решением «масонского вопроса».

Ч.1. Ч.2. Ч.3


#ВикторПелевин #русскаялитература #современнаяпроза #читати

Тизер грядущего скана: из переписки Екатерины с Вольтером, невошедшее.

«Амен» с еврейского – это «База».