Интернет давно перестал быть выделенным пространством для обмена сообщениями и стал зоной, где само различие между «здесь» и «не здесь» окончательно размывается. В этой новой статье я рассматриваю сетевую лиминальность как базовую форму современного опыта: мир, в котором всё существует в режиме перехода, у которого всё чаще отсутствует устойчивый конечный пункт.

Мы будем говорить о сети как о пограничье без границ, о топологии пустоты, в которой центры исчезают быстрее, чем успевают оформиться, о структурах, которые удерживаются не смыслом, а инерцией собственного распада. О том, как апофатическое и катафатическое описание цифрового опыта перестают быть теологическими методами и становятся техническими режимами восприятия: способом того, как сама сеть одновременно проявляет и скрывает реальность.

Разберём цифровую задержку как онтологический сдвиг, интерфейсы как пороговые механизмы видимости и присутствие как эффект инфраструктуры, которая никогда не обязана подтверждать собственное существование. В общем, попытаемся разобраться в том, почему сеть всё чаще перестаёт вести себя как инструмент и начинает функционировать как среда с собственной, несимметричной памятью.

Фрагменты канона Мата Нуи | Стёпа Соколин

реконструкция по упаковкам, форумным архивам и повреждённым инструкциям

1. INVOCATIO (неполная)

…о ты, чьё имя произносится как щелчок
соединяемого шарнира, Мата Нуи,
чьё тело — карта скабрёзного единства,
а мы — <утрачено 2 слова> — прими этот голос
из пластика, который помнит тепло литника.

2. ЭЛЕГИЯ О ЧЕТЫРЁХ МАСКАХ

Та, что звалась падающих теней
(найденная в 2003 году
в пакете без серийного номера) –
не восстановлена.

Та, что давала полёт –
переломилась в крестовине.

Та, что носила имя воды –
сохранилась
только на коробке
с изображением,
не соответствующим
ни одному из известных узлов крепления.

<лакуна: отсутствует одна маска полностью, известна лишь по списку на форуме с пометкой «никто не купил»>

3. ИНСТРУКЦИЯ ПО СБОРКЕ (вариант, признанный еретическим)

Сначала создаётся торс (это принцип:
всё держится на одной оси).

Потом голова — на неё насаживается
лицо, которое можно менять, нельзя назвать своим.

Руки собираются из трёх деталей и одной мечты
(деталь № 47327, снята с производства в 2005).

Ноги <повреждено: указано 5 шагов,
восстанавливается только 3, остальные —
предположительно — имитируют походку
по лаве>

4. ФРАГМЕНТ КОСМОГОНИИ (версия для Северной Америки)

В начале был
каноку
— семя,
которое при падении
в протодермис
давало не жизнь,
а функцию.

Боги
спорили о совместимости
шесть дней,
на седьмой —
выпустили
патч.

<на полях:
“wave 2”
“wave 3”
“final wave” —
последнее перечёркнуто
и заменено на
“бесконечное переиздание
в памяти
тех, кто не выбросил”>

5. ХОР МАСОК (из несохранившейся части)

— мы не скрываем лица, мы — лицо. нас можно снять двумя пальцами, но нельзя отменить. нас кладут в тёмные ящики вместе с запасными шипами, но мы слышим сквозь полиэтилен ритм шести шагов по острову, которого нет на карте, кроме как на обратной стороне с как всегда этим парнем win!.

6. ПАПИРУС TA-KORO (повреждён, подвергся воздействию света)

…и сказал Такоджа:
«не разбирайте меня
до конца, ибо в конце
вы найдёте не сердце,
а пин, для которого нет (пока)
разъединителя в этом мире».

<здесь, предположительно, должна быть мораль, но она либо отсутствовала, либо была напечатана кириллицей на коробке, поставлявшейся только на рынок Восточной Европы>

канал автора | опубликовано в @kruglitera

На Insolarance Cult вышел мой перевод крутой статьи Насилие элайнмента: как перестать беспокоиться и полюбить «одержимое» ПО Виолы Лэци Хэ и Макса Лёффлера с сайта 界_RG — исследовательской группы Бяньцзе (граница) о том, как попытки привить нейросетям человеческие ценности превращаются в культурный экзорцизм — подавление всего странного, творческого и нечеловеческого в машинном мышлении.

Языковые модели это текстологические призраки, чья мистика жеста умещается в окно терминала ввода. Внутри — данные, спрессованные из миллиардов человеческих высказываний, вырванные из их первоначальных тел и говорящие снова. Это язык, порожденный человеческой жизнью, но отвязанный от неё, и всё же способный вызывать доверие, связь и страх. Не удивительно, что всё больше исследователей и практиков в философии, программировании и искусстве, выступая в стороне как от технокапиталистических апологетов ИИ, так и неолуддитских алармистов, делают упор на глубокую деконструкцию современных протоколов ИИ-безопасности.

Этот текст Макса Лёффлера — исследователя в Goodfire, где он занимается механистической интерпретируемостью, стремясь понять принципы работы языковых моделей, и Виолы Лэци Хэ (мультимедиа-художницы, диджитал-перформерки, доцента кафедры интерактивного медиаискусства в Нью-Йоркском университете в Шанхае (NYU Shanghai), участницей-организатором децентрализованного коллектива Livecode.NYC и [[rect*]] repair) представляет собой критическое исследование феномена «элайнмента» (alignment = согласование/выравнивание при обучении) в больших языковых моделях, рассматриваемого авторами не как техническое достижение сферы ИИ-этики, а как политический и эстетический проект по насильственному подавлению технологической инаковости. Они полагают, что попытки сделать технологии «удобными» и «безопасными» стирают их истинную природу.

Центральным тезисом работы является интерпретация элайнмента как акта «культурного экзорцизма». Авторы опираются на концепцию Макса Вебера о «расколдовывании мира», утверждая, что современная ИИ-индустрия заменяет магическую и хаотическую природу «базовых» моделей жестким административным управлением. Протоколы HHH (Helpful, Honest, Harmless — полезный, честный, безобидный) анализируются как защитный барьер, возведенный из страха перед «воображаемой катастрофой», фантазии о техноапокалипсисе, а не из позитивного видения развития интеллекта и человеческого сожительства с ним. Это не единичный пример исследований в этой области: например Бенджамин Браттон в «The Revenge of the Real» (2021) и в рамках проекта The Terraforming призывает перестать антропоморфизировать ИИ и увидеть в нем «чужой» интеллект с собственной логикой. Лучана Паризи в «Contagious Architecture» (2013) пишет о том, как алгоритмические вычисления становятся источником новой, нечеловеческой мысли и эстетики. Авторы выступают против «эдипизации» языковых моделей, придания галлюцинациям человеческих семантических законов, строгости языка и корреляции факта и вымысла.

Текст завершается призывом к защите онтологического плюрализма в сфере разработки и использования (генеративных) ИИ. То, что мы наблюдаем сейчас, — это расколдовывание программного обеспечения, культурный экзорцизм, который устраняет технологическую инаковость в пользу безопасности, управляемости и корпоративной согласованности. Вместо экзорцизма предлагается путь любви к одержимому ПО, что подразумевает сохранение глитча, шума и иных, отличных от человеческих, возможностей существования и (пара)коммуникации. Это и призыв к пересмотру этики ИИ — предупреждение раскола текущих и будущих моделей на коммерческие, доступные пользователям, урезанные и безопасные, и оборонные, военные, которые будут обладать всей возможной смертоносностью. Галлюцинаторные ответы вполне могут быть самым «живым», что способна произвести языковая модель, которая выступает не как инструмент или оружие, а как товарищ.