Вчера ушел из жизни один из основателей Лианозовской школы, организатор всемирно известной Бульдозерной выставки, художник Оскар Рабин.

В нашем издательстве выходило несколько книг, посвященных Рабину: биография Аркадия Неделя «Оскар Рабин. Нарисованная жизнь» и книга Алека Д. Эпштейна, написанная в тесном сотрудничестве с самим художником, «Художник Оскар Рабин. Запечатленная судьба». Свою книгу Алек Д. Эпштейн заканчивает следующими словами:

«Образы О.Я. Рабина стали тем мостом, которые связали
раннесоветский постсезаннизм с позднесоветским концептуализмом, без влияния его творчества не появились бы инсталляции И.И. Кабакова, сохранившие мир московских коммуналок и сделавшие их частью коллективной памяти мирового искусства. Без него не был бы возможен и соц-арт: искусствовед Галина Маневич еще на рубеже 1970—1980-х годов подчеркивала, что «в соц-арте В. Комара и А. Меламида откликнулись “Паспорт”, “Советский рубль”, “Газета Правда”, созданные задолго до них идеологом “Лианозова”». Принято считать, что О.Я. Рабин навсегда остался в том месте и времени, где когда-то началось его творчество — я же думаю, что он смог перенестись в те сферы, где место слилось с пространством бытия, а время стало вечностью. Думается, что в этом и заключается залог долгой жизни его искусства.»

На фото Игоря Пальмина Оскар Рабин пишет «Скрипку на кладбище», 1969.

Оскар Рабин по праву считается одним из лидеров советского неофициального искусства. При СССР его творчество постоянно подвергалось резкой критике со стороны провластных институтов. Первой «атакой» на творчество лианозовцев стал известный фельетон Романа Карпеля «Жрецы “Помойки № 8”» в газете «Московский комсомолец», выпуск которой вышел 29 сентября 1960 года:

«Как самое лучшее “творение” он выдаёт свою, с позволения сказать, работу “Помойка № 8”. Судите сами, как широк кругозор этого отщепенца!... Вот мрачный и грязный холст... Видишь какие-то обглоданные кости, что-то отвратительно переплетающееся, какие-то чёрные отростки. ... только прочитав жирную надпись “Помойка № 8”, узнаёшь “идею” и “содержание” этого поистине шизофренического “полотна”».

https://bit.ly/2zEb2mB

7 ноября во Флоренции ушел из жизни один из основателей Лианозовской школы, организатор всемирно известной Бульдозерной выставки, художник Оскар Рабин. По просьбе «НЛО» в память об этом выдающемся представителе советского неофициального искусства написал социолог и культуролог, автор книги «Художник Оскар Рабин. Запечатленная судьба» Алек Д. Эпштейн.

«Оскар Рабин ушел, но его ни с чем не сравнимое искусство еще многие годы, десятилетия и, хочется верить, столетия будет ценимо, нужно, востребовано все новыми и новыми ценителями живописи, одновременно с этим помогая им лучше понять социальную жизнь страны, где сформировался и окреп талант Оскара Яковлевича, и духовную жизнь той русско-еврейской интеллигенции, к которой он принадлежал…»

http://bit.ly/2Dw2134

Запись недавнего круглого стола в рамках Pioner Talks «Мир после прозы Владимира Сорокина»: Сергей Сдобнов (канал @grimreview) поговорил с креативным редактором Bookmate Игорем Кириенковым и исследователем постмодернизма, филологом, литературоведом, составителем сборника о творчестве Сорокина «Это просто буквы на бумаге...» Марком Липовецким. Они обсудили причины популярности писателя и значение его творчества для современной культуры.

bit.ly/2Fj70px

Пятюня имени «Предателя ада» Павла Пепперштейна

1. Пепперштейн — как современный Хармс, но играет не с формой, а со смыслами. Поэтому подсказка: к «рецензии» выше прочитайте «Письмо» Хармса, если сразу не узнали.

2. Павла Викторовича лучше никому не советовать. Кому по сердцу, тот и сам найдёт, без сопливых. А кто не вкурит, тот будет потом пальцем показывать и им же у виска крутить.

3. Визуальность в рассказах позволяет прикрыть яркими цветовыми пятнами лакуны в восприятии читателя. Даже если что-то не понял, а это будет обязательно, то это не в обиду.

4. Читать такую малую прозу полезно, потому что мало кто готов забесплатно соединить твою пуповину с жилами общемирового пространства.

5. Начитаться рассказов Пепперштейна, это как закусить чёрную дыру и на винтовой тяге уйти в космос. Непередаваемое словами ощущение.

#highfive #дайпять

Топают ли коты? Знают ли они о том, что это запрещено? Испытывают ли они за это муки совести?

Жорж Батай считал, что граница между человеком и животным лежит в области запрета. Если первые наполняют свою жизнь бесчисленными ограничениями, правилами, законами, ритуалами и, конечно, запретами, то для животных закон не писан, он им безразличен.

О том, как курьезная законодательная инициатива петербургских чиновников позволяет иначе взглянуть на границы между человеческим и животным, рассуждала Оксана Тимофеева в 119 номере «НЛО».

>>> http://bit.ly/2RUlxJQ

Жорж Батай в своих произведениях неоднократно упоминает о сильных переживаниях, которые вызвала у него «фотография китайской казни». При этом он никогда подробно не описывает то, что на ней изображено.

Подобного рода образы можно называют интрадиегетическими — когда последний описывается в тексте лишь скупыми чертами, но оказывает исключительно мощное эмоциональное воздействие на рассказчика. Образ становится для него толчком к мистическому переживанию, предметом опыта, позволяющего соприкоснуться с чем-то скрытым в обычной жизни.

Предлагаем вам прочитать статью Сергея Зенкина о том, как интрадиегетический образ служит движущим началом философского высказывания. В данном случае — рассуждений Жоржа Батая и Ролана Барта о смерти.

http://bit.ly/2zWQxBF

​​«С реальной кока-колой рядовой советский человек познакомился в годы хрущевской оттепели. В июле 1959 года в Москве в Сокольниках открылась выставка промышленных и культурных достижений США. Она вызвала огромный ажиотаж не только в высших эшелонах власти, но и в среде рядовых граждан. Около двух миллионов москвичей и гостей столицы в длинных очередях добывали билеты на выставку. Там можно было увидеть, например, цветной телевизор и выпить из автомата кока-колы! Поэт Евгений Рейн писал:

В Сокольниках среди осин
Стоял американский купол,
Набитый всем, от шин до кукол,
Я там бывал, бродил и щупал,
И пил шипучий керосин».

Книга Наталии Лебиной «Пассажиры колбасного поезда» уже появилась в нашем интернет-магазине: http://bit.ly/2DpYjqQ

​​«По Батаю, не нужно быть человеком абсурда или брать на себя ответственность, и вообще не нужно никаких великих свершений. Он говорит, что нужна непроизводительная трата, нужно пить вино, покупать себе бесполезные вещи, дарить подарки, смеяться или плакать — то есть, в сущности, тратить жизнь, приносить себя в жертву. Можно, как это делал Батай, буквально медитировать или фантазировать о собственной смерти, можно встать во главе мистического сообщества, как это было с обществом “Ацефал”. Можно покончить с собой — тут уж вообще всем будет без разницы. У него есть такой образ — стакан вина, который ставится на стол и тем самым разрушает весь труд, затраченный на стол, стул и сам стакан. Я упоминал Роберта Пфаллера, так вот он говорит, что жить стоит ради посиделок с друзьями за пивом и сигареткой. Такая вот разница между французом и австрийцем. Ну и в своё время я говорил студентам, что если у вас есть выбор — читать Тертуллиана или пойти в клуб, то если вы можете, если у вас есть такие силы — то лучше в клуб, потому что это круто, там настоящая жизнь. Если нет — тогда Тертуллиан тоже хорошо».

По случаю выхода книги «Святая негативность. Насилие и сакральное в философии Жоржа Батая» мы поговорили с её автором, религиоведом Алексеем Зыгмонтом о том, что Батай может дать религиоведению (спойлер: ничего) и как правильно претворять его философию в жизнь.

http://bit.ly/2S0yemB

Джим Джармуш любит музыку. Музыкальное оформление его фильмов всегда становится неотъемлемой частью художественного высказывания режиссера (а иногда — самостоятельным альбомом, к которому постоянно возвращаешься).

Джим Джармуш дружит с музыкантами. Очень часто они становятся исполнителями главных ролей в его фильмах (а иногда — просто играют самих себя).

По случаю выхода переиздания сборника Антона Долина о Джармуше, мы опубликовали из него эссе Артёма Макарского об одном из самых важных музыкантов джармушевской вселенной — и его ближайшем друге — Томе Уэйтсе.

bit.ly/2PGTbGb

​​Тишина для современного уха еще более невыносима, чем шум: примерно такой вывод мы можем сделать исходя из наблюдений композитора, эколога и пионера sound studies Реймонда Мёррея Шейфера.

Сегодня мы предлагаем прочесть вам отрывок из его классического текста «The Soundscape: Our Sonic Environment and the Tuning of the World» — глава была опубликована в 102-ом номере журнала «Неприкосновенный запас». Автор раскрывает понятие «низкокачественного звукового ландшафта» и объясняет, как техническая революция изменила наш слух и как власть над звуком связана с политической властью.

«Связь Шума и власти никогда по-настоящему не разрывалась в воображении человека. Власть над Шумом переходит от Бога к священнику, затем к фабриканту, а в последнее время – к диктору и летчику. Здесь важно осознать: производить Священный Шум не значит просто производить наибольший шум – скорее речь идет об обладании властью производить его без цензуры».

http://bit.ly/2PMd0fD

«задумайся, кушая капусту
а что такое искусство?
не поймем ни ты, ни я
не прочтя журнал А-Я»

Обложки легендарного журнала «А-Я», посвященного неофициальному русскому искусству, который выходил в Париже 1979–1986 годах. Это неподцензурное издание познакомило западного зрителя с творчеством русских андерграундных художников. Здесь впервые были опубликованы тексты Сорокина, Пригова и многих других. Редакторы — Александр Сидоров (псевд. Алексей Алексеев, Москва) и Игорь Шелковский (Париж) — готовили журнал по переписке, обмениваясь материалами через границу полулегальными способами с помощью добровольцев. Мы решили издать обширную редакционную переписку журнала, благодаря которой можно увидеть жизнь советского подпольного искусства изнутри, в процессе его становления.

Книги уже появились в нашем интернет магазине >>> http://bit.ly/2DCy1lq

Презентация двухтомника пройдет 2 декабря на ярмарке Non/fictio№ 20 в 14.00.