Ежели существует темная сила, которая враждебно и предательски забрасывает в нашу душу петлю, чтобы потом захватить нас и увлечь на опасную, губительную стезю, куда мы бы иначе никогда не вступили, ― ежели существует такая сила, то она должна принять наш собственный образ, стать нашим «я», ибо только в этом случае уверуем мы в нее и дадим ей место в нашей душе, необходимое ей для ее таинственной работы. Но ежели дух наш тверд и укреплен жизненной бодростью, то он способен отличить чуждое, враждебное ему воздействие именно как таковое и спокойно следовать тем путем, куда влекут нас наши склонности и призвание, ― тогда эта зловещая сила исчезнет в напрасном борении за свой образ, который должен стать отражением нашего «я».

Таким ярким и запоминающимся двойником в современном русском кинематографе стал Шут из сериала «Король и Шут». Настоящее воплощение пороков Горшка (при всём уважении к памяти Михаила Юрьевича буду называть персонажа так) постоянно уговаривает хозяина на всякие губительные вещи, которые привели к трагичному финалу. Снова вспоминая наши частые попытки психики ретироваться от ответственности, предполагаю, что искуситель появляется в жизни Горшка как раз в тот момент, когда ему нужно переложить на кого-то своё острое желание встретиться со смертью. Типа: «Нееее, ребят, ё моё, это не я, это всё ряженный меня навёл сигануть с крыши Юбилейного». Но ведь Шут – неотъемлемая часть, тёмная сторона личности Горшка, то есть он сам. Но до конца не признавая этот факт, герой материализует в голове голос в выдуманного персонажа.
«Ангел-проводник в вечность» принимает разные обличия, сопоставимые с состояниями протагониста. То он в смирительной рубашке и с оголенным мозгом во время ломки Горшка, то со здоровенным стволом в образе копа из секс-шопа, подзадоривающий «быкануть как следует и назвать козлом» одного из похитителей. В свою очередь в последний день жизни хозяина расклеивается на ходу и жалуется, что ухо отвалилось, и накрывает тошнота.

Так вот, именно двойник «Горшочка» лёг за основу моего нового стихотворения «Доппельгенгер». Кстати, в песне «The Stranger» мы с Надеждой уже пытались поднимать вопрос незнакомца, который сеет страхи и неуверенность в человеке. Если в прошлом произведении повествование велось от лица напуганного главного героя, то в моём новом рифмованном рассказе созданный чёртик походит на поехавшего от скуки пленника, который будучи запертым в комнате на левом плече, делится накопившимися мыслями. Для того, чтобы правдоподобно простроить монолог пришлось посмотреть на мир его глазами, понять даже в некоторой степени мотивы (получается уже какой-то «театр одного актера» на бумаге ахаха).
В моей трактовке доппельгенгер – зло, нуждающееся в добре. Ведь если нет света, то нет и тени, да и лучший соперник – сильный соперник. Поэтому мой персонаж подобно Шуту периодически восхищается своим хозяином, но в этом не признаётся до смертного одра:
«Слушай, ты лихо прожил, ты крутой, Горшок. Ты – молодец, мой Горшочек..»

P.s. Тот кто не плакал на 8 серии, у того нет сердца!
P.p.s. Спасибо большое Евгению Ткачуку за невероятно яркого и почему-то недооценённого персонажа.

— Какое сегодня число? — вдруг спросил друг.

— 25 апреля, а что? — медленно произнесла я.

Он немного отстранился от меня, чтобы рассмотреть моё раскрасневшееся лицо.

— Объявляю 25 апреля днём мудачел! — торжественно провозгласил Ангел.

Я выдавила сдержанный смешок, который разросся до истерического приступа смеха на пару с Мэттом. Мы уже, полностью вырвавшись из объятий, свернулись калачиком от приятных коликов в животе.