— 🇦🇽тан, он убьёт Джуди, детей и Белинду. Он убьёт всех, — лепетала я, не испытывая ни грусти, ни ужаса от тех слов, что тихо выходили из меня, — он — убийца…

… Все любили Джафи: девушки Полли, Принцесса и даже замужняя Кристина — все они были безумно в него влюблены и все тайно ревновали к его любимой куколке Психее, которая приехала на следующие выходные — вся такая милая, в джинсах, маленький белый воротничок выпущен поверх черного свитера, нежное маленькое тело и личико. Джафи признавался мне, что сам чуть-чуть в нее влюблен. Но ему пришлось долго и трудно убеждать ее заняться с ним любовью — для этого ее пришлось напоить, а стоило ей только начать, остановиться она не могла…

Если б я мог вздохнуть, я бы освободился
Употребил бы, я бы превращал воду в вино,
Если бы мог, я б, наконец, вздохнул свободно.
И я б балдел, ловил бы кайф,
Такой кайф.

— Где-то не там чувак ищет своё сатори…

Ты можешь убежать,

Оставить свои книги позади,

Но ты должен оглянуться назад дважды,

Просто на всякий случай.

…

По большому счёту,

Я маленький человек,

Я валюсь с ног,

Но всё ещё далёк…

… Басист к двадцати девяти годам пережил штук шесть передозировок, одна из них привела к клинической смерти…

Каждый раз, когда я слышу эту песню, она приобретает новый смысл для меня. Она зародилась как легкая песня… Возможно, просто с девушкой, но я вижу, как она могла бы быть прощанием с неким детством. На самом деле, я не знаю. Мне кажется, она достаточно сложна и универсальна в совокупности образов и может означать практически все, что вы от нее захотите.

Ежели существует темная сила, которая враждебно и предательски забрасывает в нашу душу петлю, чтобы потом захватить нас и увлечь на опасную, губительную стезю, куда мы бы иначе никогда не вступили, ― ежели существует такая сила, то она должна принять наш собственный образ, стать нашим «я», ибо только в этом случае уверуем мы в нее и дадим ей место в нашей душе, необходимое ей для ее таинственной работы. Но ежели дух наш тверд и укреплен жизненной бодростью, то он способен отличить чуждое, враждебное ему воздействие именно как таковое и спокойно следовать тем путем, куда влекут нас наши склонности и призвание, ― тогда эта зловещая сила исчезнет в напрасном борении за свой образ, который должен стать отражением нашего «я».

Таким ярким и запоминающимся двойником в современном русском кинематографе стал Шут из сериала «Король и Шут». Настоящее воплощение пороков Горшка (при всём уважении к памяти Михаила Юрьевича буду называть персонажа так) постоянно уговаривает хозяина на всякие губительные вещи, которые привели к трагичному финалу. Снова вспоминая наши частые попытки психики ретироваться от ответственности, предполагаю, что искуситель появляется в жизни Горшка как раз в тот момент, когда ему нужно переложить на кого-то своё острое желание встретиться со смертью. Типа: «Нееее, ребят, ё моё, это не я, это всё ряженный меня навёл сигануть с крыши Юбилейного». Но ведь Шут – неотъемлемая часть, тёмная сторона личности Горшка, то есть он сам. Но до конца не признавая этот факт, герой материализует в голове голос в выдуманного персонажа.
«Ангел-проводник в вечность» принимает разные обличия, сопоставимые с состояниями протагониста. То он в смирительной рубашке и с оголенным мозгом во время ломки Горшка, то со здоровенным стволом в образе копа из секс-шопа, подзадоривающий «быкануть как следует и назвать козлом» одного из похитителей. В свою очередь в последний день жизни хозяина расклеивается на ходу и жалуется, что ухо отвалилось, и накрывает тошнота.

Так вот, именно двойник «Горшочка» лёг за основу моего нового стихотворения «Доппельгенгер». Кстати, в песне «The Stranger» мы с Надеждой уже пытались поднимать вопрос незнакомца, который сеет страхи и неуверенность в человеке. Если в прошлом произведении повествование велось от лица напуганного главного героя, то в моём новом рифмованном рассказе созданный чёртик походит на поехавшего от скуки пленника, который будучи запертым в комнате на левом плече, делится накопившимися мыслями. Для того, чтобы правдоподобно простроить монолог пришлось посмотреть на мир его глазами, понять даже в некоторой степени мотивы (получается уже какой-то «театр одного актера» на бумаге ахаха).
В моей трактовке доппельгенгер – зло, нуждающееся в добре. Ведь если нет света, то нет и тени, да и лучший соперник – сильный соперник. Поэтому мой персонаж подобно Шуту периодически восхищается своим хозяином, но в этом не признаётся до смертного одра:
«Слушай, ты лихо прожил, ты крутой, Горшок. Ты – молодец, мой Горшочек..»

P.s. Тот кто не плакал на 8 серии, у того нет сердца!
P.p.s. Спасибо большое Евгению Ткачуку за невероятно яркого и почему-то недооценённого персонажа.