Я хочу поучаствовать в опен-колле, и до его закрытия остаётся всего две недели, а мне еще несколько глав переписывать. Плюс легкая редактура, оформление письма... всё такое. Погружаюсь в книгу, чтобы успеть закончить

Видимо, еще в детстве начиталась насмотрелась. Много этого было в те года. Мода на злых чудовищ захватывающих мир еще не прошла (хоть и высмеивалась в некоторых произведениях), и попадались они в каждой второй истории. Ту мач

- Уходим. Нам больше нет места в этом мире.
Девушка помедлила мгновение, оглянулась, устремив взгляд в пролом в стене, где виднелись толпы людей, сотрясающих вилами и факелами, и выкрикивающих ненавистные фразы.
- Вы своего добились... - тихо проговорила она.
Отвернувшись, девушка вложила свою ладонь в руку мужчины, и они вместе вошли в портал, скрывшись в водовороте свечения. Портал зашумел, зашевелился, полыхнул яркой вспышкой и взорвался, разметав обломанные камни по углам залы. Снаружи еще звучали крики, гремели удары летящих в стены здания камней. Но замок был пуст.
***
Девушка схватилась за голову, зажимая уши, словно пыталась избавиться от этого навязчивого шепота. Вновь вскинула голову, в ужасе взглянув на заброшенный замок, наполненный сотнями шепотков.
- Не нравится мне это место, - выдохнула девушка, наполненными ужасом глазами глядя на мрачные, пустые окна замка, словно скрывающие за собой чьи-то лица, неотрывно наблюдающие за ней. Судорожно выдохнула, отступая, - ох, как не нравится...

Первое же движение за последние пару часов явило паутину бледных вен на болезненно худых, едва только расслабившихся руках. Тонкие мелко пульсирующие жилки проступили на запястьях, уходя под темные манжеты, расшитые золотом. От витиеватых узоров стало тошно. Комната пошатнулась, накренилась, на какое-то мгновение раздваиваясь, и снова обрела свою мучительно монотонную серость. Попытка остаться в сознании стоила очередной вспышки боли в висках, что разрядами молний спускалась по позвоночнику, порождая леденящую дрожь на сгорбленной спине. С хрустом расширилась грудная клетка, наполняясь затхлым воздухом. Здесь он всегда был такой. Сухой, застоявшийся, не познавший дуновений ветерка. Горечь запустения осела на потрескавшихся губах, въелась в кожу, и едва ли был способ избавиться от этого вкуса. Разве что запустить по венам живой огонь, что выжжет изнутри всю смешавшуюся с кровью гниль, как выжигал сраженный мором скот.
Стиснув зубы, женщина с силой сжала руки в кулаки, вонзая ногти в ладони, и натянула сияющие лунным светом нити, пронизывающий темноту комнаты и путами покрывающие изрезанные запястья. Вены под кожей вздулись, слабо замерцали, поднимаясь от рук, исполосовали нагие плечи, затемнили бледную шею, оставаясь будто следы удушенья. Резь пронзила затылок. Запрокинув увенчанную голову, женщина закричала, срываясь на надсадный хрип. Тягостные всхлипы разлетались по комнате, ударяясь о голые стены. Еще немного. Еще немного, и ее борьба не будет напрасной.
— Ненавижу… — прохрипела женщина, роняя голову на грудь. Белоснежное сияние нитей, тянущийся прочь и растворяющихся в тенях, медленно побледнело. Слабыми вспышками, в такт замедленному биению сердца, оно вовсе погасло, и нити растаяли в застывшем мертвом воздухе.
Натяжение исчезло. С изнурённым полустоном-полувздохом женщина опала на пол, прижалась разгоряченной щекой к ледяному мрамору, стараясь отдышаться и привыкнуть к зияющей внутри дыре. Приподняв руку, взглянула на запястье. Вены казались впалыми. Опустевшими.
— Ненавижу Явь… - слабо выдохнула женщина в тишину комнаты, вложив в слова всю свою ярость. С глухим стуком худая рука ударилась о мрамор.