Общества контроля — Data without Bodies

Делёз в статье "Постскриптум об обществах контроля" (1990) описывает смену власти от дисциплинарных обществ к обществам контроля. Поведение людей теперь модулируется через рынки, технологии и информацию, а место дисциплинарных институтов занимают механизмы гибкого контроля. Вместо централизованного управления, современный капитализм модулирует поведение людей непрерывно — через рейтинги, гибкий график, кредиты и тд. Особенно важным является переход от системы подписей и номеров к введению паролей. Общества контроля оперируют паролями как средством ограничения доступа к сетям и услугам; власть в наше время — это контроль над доступом:

В обществах контроля важна уже не подпись и не номер, а пароль. <...> Числовой язык контроля состоит из паролей, открывающих или закрывающих доступ к информации. Мы больше не имеем дела с парой масса/индивид. Индивиды стали "дивидами", а массы — выборками, данными, рынками или "банками".

В обществе контроля индивиды распадаются на наборы данных, профили и характеристики, поэтому Делёз вводит понятие дивида. Дробясь на пакеты информации, субъект как целостность исчезает: твоя кредитная история — это один набор данных, список покупок — другой, геолокация — третий. В архитектуре современных систем фигурируешь уже не ты, но отдельно твоя история транзакций, медицинские показатели, статистика кликов. Массы, в свою очередь, становятся датасетами для анализа и маркетинга (это видно в BigData или в обучении рекомендательных систем). Власть теперь работает с данными без тел — потоками информации, статистикой, эмбеддингами. Рынки массово переходят на онлайн платформы, и именно пароль (или токен) определяет, имеешь ли ты доступ к конкретному ресурсу.

Функционирование рынков отныне является инструментом социального контроля и образует бесстыдную породу наших хозяев. Контроль краткосрочен и осуществляется быстрыми темпами, но вместе с тем непрерывен и неограничен, тогда как дисциплина была длительной, бесконечной и прерывистой. Человек больше не заключенный, но все равно в долгу.

Дисциплинарные общества были организованы вокруг замкнутых пространств, таких как школа, фабрика или тюрьма. Дисциплина в них осуществлялась ограничениями и приказами. Но в обществах контроля власть следует за человеком постоянно, работая через обратную связь: собираются данные, рассчитываются риски, на их основе подстраиваются предложения, лимиты, рейтинги. Запреты почти исчезают; человек движется "свободно", но по заранее рассчитанным траекториям, и мягко направляется стимулами. Например, с введением систем рейтинга (кредитного, водительского, социального) никто не заставляет тебя вести себя хорошо, однако плохая оценка автоматически закрывает возможности и становления. В Китае, к примеру, за низкий социальный рейтинг можно получить ограничения на условия ипотеки или покупку билетов. Иными словами, мягкие стимулы заменяют дисциплинарное наказание, а алгоритмы управляют поведением гораздо эффективнее, чем приказы или стены тюрьмы.

Soft Clipper + x2 Pro-L2 = 0.0 LUFS

Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства.

И.Кант, КПР §7

he would see visions like Blake did, angels in trees, he would see these, and so would I

Объектно-ориентированная онтология ближе к апофатическому богословию, чем кажется. Апофатика пытается познать божественное вне всяких концептов, лишь с помощью отрицаний. Она описывает Бога через то, чем Он не является (не телесный, не ограниченный, не постижимый). Объектно-ориентированная онтология (ООО) использует подобный метод для утверждения непознаваемой, изъятой части объектов. С точки зрения Грэма Хармана любой объект всегда превосходит свои проявления (он не исчерпываемый никаким описанием).

Однако апофатика, говоря о существовании непознаваемой сущности, имеет для этого догматичное основание. Идея трансцендентности Бога исходит из христианской веры и Библии, — апофатика есть дисциплина внутри уже принятых канонов. У Хармана подобного основания нет. Его утверждение о наличии трансцендентных сущностей вне нашего познания просто принимается в ООО как онтологическое условие, как данность. Позиция Хармана структурно схожа с трансцендентным догматизмом, при этом порывая с религией. Учитывая это, его претензия на нейтральность онтологии выглядит непоследовательной.

В изъятости объектов нет абсолютной необходимости (можно принять контингентность без ее введения). Тем не менее, Харман постулирует изъятость как догму. Но нехватка обоснований в темной онтологии сглаживается: когда аргумент слабеет, язык описаний темнеет. В статье "Ужас феноменологии" Харман опирается на лавкрафтовский образ "Древних" как бесконечно превышающих любые попытки познания, при этом давая качеству ужаса очевидную онтологическую привилегию. Это наводит на подозрение: фетишизация непознаваемого, тьмы и мистики делает изъятость неопровержимой по определению. Всякая критика рискует выглядеть как наивная претензия "познать непознаваемое". Вопрос, таким образом, не риторический: не используется ли фетишизация ужаса в ООО для поддержания фантазма изъятости?

В то же время, машинная онтология Жиля Делеза предлагает полностью имманентную модель — без темной трансценденции и без принципиальной изъятости. Ее разбор у меня в тексте про парсинг ризомы.

Прочтение темпоральных разрывов в "Четырех квартетах" Томаса Элиота через философию Жиля Делеза. Исследование нестабильностей времени на примере поэзии XX века. Смещения, циклы, парадоксы, Эон.

https://www.cataclysm.online/post/eonicheskie-vihri-v-poezii-t-s-eliota

Моя новая статья с поэтическим взглядом на онтологию времени. Спасибо редакции журнала за помощь в производстве концептов.

Темпоральные танцы Айона и Хроноса совершают выделку на бытии.

cave story reference 👀