Тысяча плато. Воспоминания колдуна
Десятое плато Делёза-Гваттари посвящено становлениям, особенно интересны из него отрывки "Воспоминания колдуна". Вместо скучного и статичного бытия, Д-Г предлагают динамичную систему становлений. С делезианской точки зрения мы постоянно меняемся, и становление не предполагает никакой конечной точки (из А в Б). Становление всегда бесконечно. Однако общество пытается навязать нам жесткие рамки и "нормальные" цели. Например, в современном дискурсе продуктивности весь интерес занятий пропадает в пользу неких "будущих" достижений. Чтобы вырваться из этих рамок, можно воспользоваться колдовскими методами Делёза-Гваттари. Д-Г описывают колдунов как проводников, медиаторов становлений. Колдуны работают с аффектами и интенсивностями, выходящими из социальной кодировки — их становление всегда происходит между:
Вместо иерархичных социальных структур, колдуны остаются верны своему альянсу. Но как только колдун говорит "я — мужчина, с такими-то травмами, с таким-то характером, с такими-то ролями", он загоняет себя в строгие социальные коды. Его становление умирает, превращаясь в жесткое бытие:
Культура продуктивности как раз воспроизводит подобные деспотичные структуры, придумывает "духовных лидеров", подчиняет все желание эфемерным достижениям. Она говорит: ты еще не успешен, будь продуктивнее, ты недостаточно стараешься... Все это блокирует имманентную ценность самих процессов, — твое становление уже не важно, важно лишь, монетизируется ли оно. Как противостоять такому деспотизму? Д-Г пишут, что "это очень просто, и каждый это знает, но обсуждается такое только тайно". Колдуны используют линии ускользания из фиксированных социальных ролей, никогда не оставаясь в них окончательно. Они продолжают скрыто работать и учиться, однако не фиксируют смысл в текущей точке или эфемерных достижениях. Колдун всегда ищет магическую интенсивность в самом становлении, — в этом и заключается интенсивное экспериментирование Делёза-Гваттари. Колдовской кодекс гласит: важно сохранять способность к ускользанию внутри социальных структур, сохранять колдовскую интенсивность — "это и есть наш путь, колдуны".
Десятое плато Делёза-Гваттари посвящено становлениям, особенно интересны из него отрывки "Воспоминания колдуна". Вместо скучного и статичного бытия, Д-Г предлагают динамичную систему становлений. С делезианской точки зрения мы постоянно меняемся, и становление не предполагает никакой конечной точки (из А в Б). Становление всегда бесконечно. Однако общество пытается навязать нам жесткие рамки и "нормальные" цели. Например, в современном дискурсе продуктивности весь интерес занятий пропадает в пользу неких "будущих" достижений. Чтобы вырваться из этих рамок, можно воспользоваться колдовскими методами Делёза-Гваттари. Д-Г описывают колдунов как проводников, медиаторов становлений. Колдуны работают с аффектами и интенсивностями, выходящими из социальной кодировки — их становление всегда происходит между:
Колдуны всегда удерживают аномальную позицию — на кромке полей или лесов. Они часто посещают края. Они на границе деревни или между двумя деревнями. Важно их родство с альянсом, с договором, придающее им статус, противоположный статусу преемственности.
Вместо иерархичных социальных структур, колдуны остаются верны своему альянсу. Но как только колдун говорит "я — мужчина, с такими-то травмами, с таким-то характером, с такими-то ролями", он загоняет себя в строгие социальные коды. Его становление умирает, превращаясь в жесткое бытие:
Мы уже видели, что колдуны служат в качестве лидеров, сплачиваются ради служения деспотизму, создают контр-колдовство изгнания дьявола, переходят на сторону семьи и наследственности. Но это влечет за собой смерть колдуна, а также смерть становления.
Культура продуктивности как раз воспроизводит подобные деспотичные структуры, придумывает "духовных лидеров", подчиняет все желание эфемерным достижениям. Она говорит: ты еще не успешен, будь продуктивнее, ты недостаточно стараешься... Все это блокирует имманентную ценность самих процессов, — твое становление уже не важно, важно лишь, монетизируется ли оно. Как противостоять такому деспотизму? Д-Г пишут, что "это очень просто, и каждый это знает, но обсуждается такое только тайно". Колдуны используют линии ускользания из фиксированных социальных ролей, никогда не оставаясь в них окончательно. Они продолжают скрыто работать и учиться, однако не фиксируют смысл в текущей точке или эфемерных достижениях. Колдун всегда ищет магическую интенсивность в самом становлении, — в этом и заключается интенсивное экспериментирование Делёза-Гваттари. Колдовской кодекс гласит: важно сохранять способность к ускользанию внутри социальных структур, сохранять колдовскую интенсивность — "это и есть наш путь, колдуны".
🙏16
На мгновение все останавливается, все замирает (затем все запустится снова). В каком-то смысле было бы лучше, если бы ничего не работало, ничего не функционировало. Не быть рожденным, выйти из колеса рождений... Окажутся ли машины настолько разболтанными, а их детали настолько разъединенными, чтобы вернуть нас в ничто?
—Жиль Делёз и Феликс Гваттари, "Анти-Эдип"
—Жиль Делёз и Феликс Гваттари, "Анти-Эдип"
🙏18
Forwarded from web деревня
Любимой теорией покойного профессора Джозайи Ройса было то, что физические объекты живы и даже наделены разумом, но мы не можем общаться с ними или наблюдать этот разум из-за разницы во времени реакции. Согласно его теории, в то время как мы реагируем на стимул, скажем, за десятую долю секунды, предположим, что есть существо, которое реагирует за тысячу лет.
🙏12
Общества контроля — Data without Bodies
Делёз в статье "Постскриптум об обществах контроля" (1990) описывает смену власти от дисциплинарных обществ к обществам контроля. Поведение людей теперь модулируется через рынки, технологии и информацию, а место дисциплинарных институтов занимают механизмы гибкого контроля. Вместо централизованного управления, современный капитализм модулирует поведение людей непрерывно — через рейтинги, гибкий график, кредиты и тд. Особенно важным является переход от системы подписей и номеров к введению паролей. Общества контроля оперируют паролями как средством ограничения доступа к сетям и услугам; власть в наше время — это контроль над доступом:
В обществе контроля индивиды распадаются на наборы данных, профили и характеристики, поэтому Делёз вводит понятие дивида. Дробясь на пакеты информации, субъект как целостность исчезает: твоя кредитная история — это один набор данных, список покупок — другой, геолокация — третий. В архитектуре современных систем фигурируешь уже не ты, но отдельно твоя история транзакций, медицинские показатели, статистика кликов. Массы, в свою очередь, становятся датасетами для анализа и маркетинга (это видно в BigData или в обучении рекомендательных систем). Власть теперь работает с данными без тел — потоками информации, статистикой, эмбеддингами. Рынки массово переходят на онлайн платформы, и именно пароль (или токен) определяет, имеешь ли ты доступ к конкретному ресурсу.
Дисциплинарные общества были организованы вокруг замкнутых пространств, таких как школа, фабрика или тюрьма. Дисциплина в них осуществлялась ограничениями и приказами. Но в обществах контроля власть следует за человеком постоянно, работая через обратную связь: собираются данные, рассчитываются риски, на их основе подстраиваются предложения, лимиты, рейтинги. Запреты почти исчезают; человек движется "свободно", но по заранее рассчитанным траекториям, и мягко направляется стимулами. Например, с введением систем рейтинга (кредитного, водительского, социального) никто не заставляет тебя вести себя хорошо, однако плохая оценка автоматически закрывает возможности и становления. В Китае, к примеру, за низкий социальный рейтинг можно получить ограничения на условия ипотеки или покупку билетов. Иными словами, мягкие стимулы заменяют дисциплинарное наказание, а алгоритмы управляют поведением гораздо эффективнее, чем приказы или стены тюрьмы.
Делёз в статье "Постскриптум об обществах контроля" (1990) описывает смену власти от дисциплинарных обществ к обществам контроля. Поведение людей теперь модулируется через рынки, технологии и информацию, а место дисциплинарных институтов занимают механизмы гибкого контроля. Вместо централизованного управления, современный капитализм модулирует поведение людей непрерывно — через рейтинги, гибкий график, кредиты и тд. Особенно важным является переход от системы подписей и номеров к введению паролей. Общества контроля оперируют паролями как средством ограничения доступа к сетям и услугам; власть в наше время — это контроль над доступом:
В обществах контроля важна уже не подпись и не номер, а пароль. <...> Числовой язык контроля состоит из паролей, открывающих или закрывающих доступ к информации. Мы больше не имеем дела с парой масса/индивид. Индивиды стали "дивидами", а массы — выборками, данными, рынками или "банками".
В обществе контроля индивиды распадаются на наборы данных, профили и характеристики, поэтому Делёз вводит понятие дивида. Дробясь на пакеты информации, субъект как целостность исчезает: твоя кредитная история — это один набор данных, список покупок — другой, геолокация — третий. В архитектуре современных систем фигурируешь уже не ты, но отдельно твоя история транзакций, медицинские показатели, статистика кликов. Массы, в свою очередь, становятся датасетами для анализа и маркетинга (это видно в BigData или в обучении рекомендательных систем). Власть теперь работает с данными без тел — потоками информации, статистикой, эмбеддингами. Рынки массово переходят на онлайн платформы, и именно пароль (или токен) определяет, имеешь ли ты доступ к конкретному ресурсу.
Функционирование рынков отныне является инструментом социального контроля и образует бесстыдную породу наших хозяев. Контроль краткосрочен и осуществляется быстрыми темпами, но вместе с тем непрерывен и неограничен, тогда как дисциплина была длительной, бесконечной и прерывистой. Человек больше не заключенный, но все равно в долгу.
Дисциплинарные общества были организованы вокруг замкнутых пространств, таких как школа, фабрика или тюрьма. Дисциплина в них осуществлялась ограничениями и приказами. Но в обществах контроля власть следует за человеком постоянно, работая через обратную связь: собираются данные, рассчитываются риски, на их основе подстраиваются предложения, лимиты, рейтинги. Запреты почти исчезают; человек движется "свободно", но по заранее рассчитанным траекториям, и мягко направляется стимулами. Например, с введением систем рейтинга (кредитного, водительского, социального) никто не заставляет тебя вести себя хорошо, однако плохая оценка автоматически закрывает возможности и становления. В Китае, к примеру, за низкий социальный рейтинг можно получить ограничения на условия ипотеки или покупку билетов. Иными словами, мягкие стимулы заменяют дисциплинарное наказание, а алгоритмы управляют поведением гораздо эффективнее, чем приказы или стены тюрьмы.
🙏7
nicoe
nicoe – very strong unrequited love❤️❤️❤️(so cruel!)
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Soft Clipper + x2 Pro-L2 = 0.0 LUFS
🙏10
Forwarded from Modus Mortis
Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства.
И.Кант, КПР §7
🙏10