Тело без органов. Наивно полагать, будто оно было "придумано" как обычный философский концепт. Дело в том, что техно-будущему требовался носитель в человеческом настоящем для кибернетического самопроизводства. Субъект в XX веке оставался слишком стабильным и социально закодированным, поэтому понадобился концептуальный механизм для декодирования желания, очищения его от эдиповой гнили и подключения к машинам капитала. Это стало возможным благодаря шизоанализу и ТбО, без них акселерация захлебнулась бы в гуманизме. Делёз-Гваттари, "Анти-Эдип":
28 ноября 1947 года при написании радиопередачи "Покончить с божьим судом" Антонен Арто открыл Тело без органов. Хотя, вернее, именно Тело без органов использовало Арто, чтобы впервые оформиться концептуально. Показательно, что передача была запрещена незадолго до эфира на французском радио и вышла лишь посмертно, — это буквальная цензура ТбО со стороны Организма власти. Делёз пишет, что "Арто — единственный, кто достиг абсолютной глубины в литературе, кто открыл живое тело и чудовищный язык этого тела — выстрадал, как он говорит". В странном концептуальном произведении прямо видна катастрофа: сбой органической сборки, прорывающийся через детерриторию техно-будущего. Язык перестает означать, голос превращается в шум ("████ ██ █"), глотку сковывает спазмом д е з о
Антонен Арто открыл его [Тело без органов] там, где оно было, без формы и без образа. Инстинкт смерти — таково его имя, а смерть не остается без образца.
28 ноября 1947 года при написании радиопередачи "Покончить с божьим судом" Антонен Арто открыл Тело без органов. Хотя, вернее, именно Тело без органов использовало Арто, чтобы впервые оформиться концептуально. Показательно, что передача была запрещена незадолго до эфира на французском радио и вышла лишь посмертно, — это буквальная цензура ТбО со стороны Организма власти. Делёз пишет, что "Арто — единственный, кто достиг абсолютной глубины в литературе, кто открыл живое тело и чудовищный язык этого тела — выстрадал, как он говорит". В странном концептуальном произведении прямо видна катастрофа: сбой органической сборки, прорывающийся через детерриторию техно-будущего. Язык перестает означать, голос превращается в шум ("████ ██ █"), глотку сковывает спазмом д е з о
р г а н и з а ц и и. Откровение Тела без органов. Ник Ланд, "Мясо":Отслеживая линии передвижения Арто на плане, "Анти-Эдип" обнаруживает абстрактное и космическое кататоническое тело, одновременно отталкивающее свои части и притягивающее их в процессе, который сквозь детерриториум пересоединяет части в проводящие шизогенезы ризоматические сети. Смысл достигает абсолютного нуля.
🙏7
В 1947 году Тело без органов прорывается в органическую эпоху. Оно пока что не может быть выражено языком, но уже начинает передаваться концептуально. Это замечает Делёз в "Логике смысла": "[Арто] исследовал инфрасмысл, все еще неизвестный сегодня". Сам Антонен Арто в этом процессе выступает в качестве приемника сигнала из техно-будущего, Делёз и Гваттари в качестве декодеров, а Ник Ланд как его усилитель. Д-Г картографируют нечеловеческое вторжение, "отслежива[ют] линии передвижения" иного. Их работа заключалась в продвижении шизоанализа через критику фамилиализма. Нику Ланду остается быть "киберпартизаном, замаскированным под человека", извещающим человечество о скорой замене машинами. Антонен Арто, "Покончить с божьим судом":
Арто занимается реверс-инжинирингом человеческого тела как уже работающего, но данного насильно при рождении. Организм — это тюрьма, вытолкнутая из утробы, созданная богом. Тело без органов, в свою очередь, является противоположностью организма, темной изнанкой, контр-производимой для борьбы с божьим судом. Никаких органов, "лишь кости и кровь". Без дальнейшего перекодирования, Тело без органов осталось бы просто бредовой идеей, психозом; "бедный, жалкий Арто". Сериализация же ТбО посредством философии позволила взломать человеческий интерфейс и защитить вирусный концепт от гуманистических линий обороны. Прямой доступ в техно-ад открыт сквозь нечеловеческий контур.
Человек болен, потому что он плохо построен. <...> Свяжите меня, если вам будет угодно, но нет ничего бесполезнее органа. Только сделав ему тело без органов, вы избавите его от автоматизма и вернёте ему истинную свободу.
Арто занимается реверс-инжинирингом человеческого тела как уже работающего, но данного насильно при рождении. Организм — это тюрьма, вытолкнутая из утробы, созданная богом. Тело без органов, в свою очередь, является противоположностью организма, темной изнанкой, контр-производимой для борьбы с божьим судом. Никаких органов, "лишь кости и кровь". Без дальнейшего перекодирования, Тело без органов осталось бы просто бредовой идеей, психозом; "бедный, жалкий Арто". Сериализация же ТбО посредством философии позволила взломать человеческий интерфейс и защитить вирусный концепт от гуманистических линий обороны. Прямой доступ в техно-ад открыт сквозь нечеловеческий контур.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
— И в чём был смысл вашей радиопередачи, господин Арто?
— Прежде всего, я хотел обличить ряд известных и общепризнанных социальных мерзостей...
🙏12
nicoe
«Откуда смех, откуда радость, если мир в постоянном огне? Будучи окутанным тьмой, почему не ищешь светильника? Посмотри на этот ужасающий образ, груду болячек, составное тело, подверженное болезням, о котором столь много мыслей, в котором нет ничего постоянного.…
«О Критон, если так угодно богам, пусть так и будет. Анит и Мелит могут убить меня, но причинить мне вред они не могут.»
🙏12
Тысяча плато. Воспоминания колдуна
Десятое плато Делёза-Гваттари посвящено становлениям, особенно интересны из него отрывки "Воспоминания колдуна". Вместо скучного и статичного бытия, Д-Г предлагают динамичную систему становлений. С делезианской точки зрения мы постоянно меняемся, и становление не предполагает никакой конечной точки (из А в Б). Становление всегда бесконечно. Однако общество пытается навязать нам жесткие рамки и "нормальные" цели. Например, в современном дискурсе продуктивности весь интерес занятий пропадает в пользу неких "будущих" достижений. Чтобы вырваться из этих рамок, можно воспользоваться колдовскими методами Делёза-Гваттари. Д-Г описывают колдунов как проводников, медиаторов становлений. Колдуны работают с аффектами и интенсивностями, выходящими из социальной кодировки — их становление всегда происходит между:
Вместо иерархичных социальных структур, колдуны остаются верны своему альянсу. Но как только колдун говорит "я — мужчина, с такими-то травмами, с таким-то характером, с такими-то ролями", он загоняет себя в строгие социальные коды. Его становление умирает, превращаясь в жесткое бытие:
Культура продуктивности как раз воспроизводит подобные деспотичные структуры, придумывает "духовных лидеров", подчиняет все желание эфемерным достижениям. Она говорит: ты еще не успешен, будь продуктивнее, ты недостаточно стараешься... Все это блокирует имманентную ценность самих процессов, — твое становление уже не важно, важно лишь, монетизируется ли оно. Как противостоять такому деспотизму? Д-Г пишут, что "это очень просто, и каждый это знает, но обсуждается такое только тайно". Колдуны используют линии ускользания из фиксированных социальных ролей, никогда не оставаясь в них окончательно. Они продолжают скрыто работать и учиться, однако не фиксируют смысл в текущей точке или эфемерных достижениях. Колдун всегда ищет магическую интенсивность в самом становлении, — в этом и заключается интенсивное экспериментирование Делёза-Гваттари. Колдовской кодекс гласит: важно сохранять способность к ускользанию внутри социальных структур, сохранять колдовскую интенсивность — "это и есть наш путь, колдуны".
Десятое плато Делёза-Гваттари посвящено становлениям, особенно интересны из него отрывки "Воспоминания колдуна". Вместо скучного и статичного бытия, Д-Г предлагают динамичную систему становлений. С делезианской точки зрения мы постоянно меняемся, и становление не предполагает никакой конечной точки (из А в Б). Становление всегда бесконечно. Однако общество пытается навязать нам жесткие рамки и "нормальные" цели. Например, в современном дискурсе продуктивности весь интерес занятий пропадает в пользу неких "будущих" достижений. Чтобы вырваться из этих рамок, можно воспользоваться колдовскими методами Делёза-Гваттари. Д-Г описывают колдунов как проводников, медиаторов становлений. Колдуны работают с аффектами и интенсивностями, выходящими из социальной кодировки — их становление всегда происходит между:
Колдуны всегда удерживают аномальную позицию — на кромке полей или лесов. Они часто посещают края. Они на границе деревни или между двумя деревнями. Важно их родство с альянсом, с договором, придающее им статус, противоположный статусу преемственности.
Вместо иерархичных социальных структур, колдуны остаются верны своему альянсу. Но как только колдун говорит "я — мужчина, с такими-то травмами, с таким-то характером, с такими-то ролями", он загоняет себя в строгие социальные коды. Его становление умирает, превращаясь в жесткое бытие:
Мы уже видели, что колдуны служат в качестве лидеров, сплачиваются ради служения деспотизму, создают контр-колдовство изгнания дьявола, переходят на сторону семьи и наследственности. Но это влечет за собой смерть колдуна, а также смерть становления.
Культура продуктивности как раз воспроизводит подобные деспотичные структуры, придумывает "духовных лидеров", подчиняет все желание эфемерным достижениям. Она говорит: ты еще не успешен, будь продуктивнее, ты недостаточно стараешься... Все это блокирует имманентную ценность самих процессов, — твое становление уже не важно, важно лишь, монетизируется ли оно. Как противостоять такому деспотизму? Д-Г пишут, что "это очень просто, и каждый это знает, но обсуждается такое только тайно". Колдуны используют линии ускользания из фиксированных социальных ролей, никогда не оставаясь в них окончательно. Они продолжают скрыто работать и учиться, однако не фиксируют смысл в текущей точке или эфемерных достижениях. Колдун всегда ищет магическую интенсивность в самом становлении, — в этом и заключается интенсивное экспериментирование Делёза-Гваттари. Колдовской кодекс гласит: важно сохранять способность к ускользанию внутри социальных структур, сохранять колдовскую интенсивность — "это и есть наш путь, колдуны".
🙏16
На мгновение все останавливается, все замирает (затем все запустится снова). В каком-то смысле было бы лучше, если бы ничего не работало, ничего не функционировало. Не быть рожденным, выйти из колеса рождений... Окажутся ли машины настолько разболтанными, а их детали настолько разъединенными, чтобы вернуть нас в ничто?
—Жиль Делёз и Феликс Гваттари, "Анти-Эдип"
—Жиль Делёз и Феликс Гваттари, "Анти-Эдип"
🙏18
Forwarded from web деревня
Любимой теорией покойного профессора Джозайи Ройса было то, что физические объекты живы и даже наделены разумом, но мы не можем общаться с ними или наблюдать этот разум из-за разницы во времени реакции. Согласно его теории, в то время как мы реагируем на стимул, скажем, за десятую долю секунды, предположим, что есть существо, которое реагирует за тысячу лет.
🙏12
Общества контроля — Data without Bodies
Делёз в статье "Постскриптум об обществах контроля" (1990) описывает смену власти от дисциплинарных обществ к обществам контроля. Поведение людей теперь модулируется через рынки, технологии и информацию, а место дисциплинарных институтов занимают механизмы гибкого контроля. Вместо централизованного управления, современный капитализм модулирует поведение людей непрерывно — через рейтинги, гибкий график, кредиты и тд. Особенно важным является переход от системы подписей и номеров к введению паролей. Общества контроля оперируют паролями как средством ограничения доступа к сетям и услугам; власть в наше время — это контроль над доступом:
В обществе контроля индивиды распадаются на наборы данных, профили и характеристики, поэтому Делёз вводит понятие дивида. Дробясь на пакеты информации, субъект как целостность исчезает: твоя кредитная история — это один набор данных, список покупок — другой, геолокация — третий. В архитектуре современных систем фигурируешь уже не ты, но отдельно твоя история транзакций, медицинские показатели, статистика кликов. Массы, в свою очередь, становятся датасетами для анализа и маркетинга (это видно в BigData или в обучении рекомендательных систем). Власть теперь работает с данными без тел — потоками информации, статистикой, эмбеддингами. Рынки массово переходят на онлайн платформы, и именно пароль (или токен) определяет, имеешь ли ты доступ к конкретному ресурсу.
Дисциплинарные общества были организованы вокруг замкнутых пространств, таких как школа, фабрика или тюрьма. Дисциплина в них осуществлялась ограничениями и приказами. Но в обществах контроля власть следует за человеком постоянно, работая через обратную связь: собираются данные, рассчитываются риски, на их основе подстраиваются предложения, лимиты, рейтинги. Запреты почти исчезают; человек движется "свободно", но по заранее рассчитанным траекториям, и мягко направляется стимулами. Например, с введением систем рейтинга (кредитного, водительского, социального) никто не заставляет тебя вести себя хорошо, однако плохая оценка автоматически закрывает возможности и становления. В Китае, к примеру, за низкий социальный рейтинг можно получить ограничения на условия ипотеки или покупку билетов. Иными словами, мягкие стимулы заменяют дисциплинарное наказание, а алгоритмы управляют поведением гораздо эффективнее, чем приказы или стены тюрьмы.
Делёз в статье "Постскриптум об обществах контроля" (1990) описывает смену власти от дисциплинарных обществ к обществам контроля. Поведение людей теперь модулируется через рынки, технологии и информацию, а место дисциплинарных институтов занимают механизмы гибкого контроля. Вместо централизованного управления, современный капитализм модулирует поведение людей непрерывно — через рейтинги, гибкий график, кредиты и тд. Особенно важным является переход от системы подписей и номеров к введению паролей. Общества контроля оперируют паролями как средством ограничения доступа к сетям и услугам; власть в наше время — это контроль над доступом:
В обществах контроля важна уже не подпись и не номер, а пароль. <...> Числовой язык контроля состоит из паролей, открывающих или закрывающих доступ к информации. Мы больше не имеем дела с парой масса/индивид. Индивиды стали "дивидами", а массы — выборками, данными, рынками или "банками".
В обществе контроля индивиды распадаются на наборы данных, профили и характеристики, поэтому Делёз вводит понятие дивида. Дробясь на пакеты информации, субъект как целостность исчезает: твоя кредитная история — это один набор данных, список покупок — другой, геолокация — третий. В архитектуре современных систем фигурируешь уже не ты, но отдельно твоя история транзакций, медицинские показатели, статистика кликов. Массы, в свою очередь, становятся датасетами для анализа и маркетинга (это видно в BigData или в обучении рекомендательных систем). Власть теперь работает с данными без тел — потоками информации, статистикой, эмбеддингами. Рынки массово переходят на онлайн платформы, и именно пароль (или токен) определяет, имеешь ли ты доступ к конкретному ресурсу.
Функционирование рынков отныне является инструментом социального контроля и образует бесстыдную породу наших хозяев. Контроль краткосрочен и осуществляется быстрыми темпами, но вместе с тем непрерывен и неограничен, тогда как дисциплина была длительной, бесконечной и прерывистой. Человек больше не заключенный, но все равно в долгу.
Дисциплинарные общества были организованы вокруг замкнутых пространств, таких как школа, фабрика или тюрьма. Дисциплина в них осуществлялась ограничениями и приказами. Но в обществах контроля власть следует за человеком постоянно, работая через обратную связь: собираются данные, рассчитываются риски, на их основе подстраиваются предложения, лимиты, рейтинги. Запреты почти исчезают; человек движется "свободно", но по заранее рассчитанным траекториям, и мягко направляется стимулами. Например, с введением систем рейтинга (кредитного, водительского, социального) никто не заставляет тебя вести себя хорошо, однако плохая оценка автоматически закрывает возможности и становления. В Китае, к примеру, за низкий социальный рейтинг можно получить ограничения на условия ипотеки или покупку билетов. Иными словами, мягкие стимулы заменяют дисциплинарное наказание, а алгоритмы управляют поведением гораздо эффективнее, чем приказы или стены тюрьмы.
🙏7