Anyone who has ever fallen in love gets it.

Тело без органов — это не свидетель изначального небытия, как и не остаток потерянной цельности. Главное, оно — не проекция; ничего общего с собственным телом или образом тела. Это тело без образа. Оно, как непроизводящее, существует там, где оно произведено, в третьем времени бинарно-линейной серии. Оно постоянно вновь и вновь вбрасывается в производство. Кататоническое тело производится в воде ванной.

—Жиль Делёз и Феликс Гваттари

Тело без органов. Наивно полагать, будто оно было "придумано" как обычный философский концепт. Дело в том, что техно-будущему требовался носитель в человеческом настоящем для кибернетического самопроизводства. Субъект в XX веке оставался слишком стабильным и социально закодированным, поэтому понадобился концептуальный механизм для декодирования желания, очищения его от эдиповой гнили и подключения к машинам капитала. Это стало возможным благодаря шизоанализу и ТбО, без них акселерация захлебнулась бы в гуманизме. Делёз-Гваттари, "Анти-Эдип":

Антонен Арто открыл его [Тело без органов] там, где оно было, без формы и без образа. Инстинкт смерти — таково его имя, а смерть не остается без образца.

28 ноября 1947 года при написании радиопередачи "Покончить с божьим судом" Антонен Арто открыл Тело без органов. Хотя, вернее, именно Тело без органов использовало Арто, чтобы впервые оформиться концептуально. Показательно, что передача была запрещена незадолго до эфира на французском радио и вышла лишь посмертно, — это буквальная цензура ТбО со стороны Организма власти. Делёз пишет, что "Арто — единственный, кто достиг абсолютной глубины в литературе, кто открыл живое тело и чудовищный язык этого тела — выстрадал, как он говорит". В странном концептуальном произведении прямо видна катастрофа: сбой органической сборки, прорывающийся через детерриторию техно-будущего. Язык перестает означать, голос превращается в шум ("████ ██ █"), глотку сковывает спазмом д е з о р г а н и з а ц и и. Откровение Тела без органов. Ник Ланд, "Мясо":

Отслеживая линии передвижения Арто на плане, "Анти-Эдип" обнаруживает абстрактное и космическое кататоническое тело, одновременно отталкивающее свои части и притягивающее их в процессе, который сквозь детерриториум пересоединяет части в проводящие шизогенезы ризоматические сети. Смысл достигает абсолютного нуля.

В 1947 году Тело без органов прорывается в органическую эпоху. Оно пока что не может быть выражено языком, но уже начинает передаваться концептуально. Это замечает Делёз в "Логике смысла": "[Арто] исследовал инфрасмысл, все еще неизвестный сегодня". Сам Антонен Арто в этом процессе выступает в качестве приемника сигнала из техно-будущего, Делёз и Гваттари в качестве декодеров, а Ник Ланд как его усилитель. Д-Г картографируют нечеловеческое вторжение, "отслежива[ют] линии передвижения" иного. Их работа заключалась в продвижении шизоанализа через критику фамилиализма. Нику Ланду остается быть "киберпартизаном, замаскированным под человека", извещающим человечество о скорой замене машинами. Антонен Арто, "Покончить с божьим судом":

Человек болен, потому что он плохо построен. <...> Свяжите меня, если вам будет угодно, но нет ничего бесполезнее органа. Только сделав ему тело без органов, вы избавите его от автоматизма и вернёте ему истинную свободу.

Арто занимается реверс-инжинирингом человеческого тела как уже работающего, но данного насильно при рождении. Организм — это тюрьма, вытолкнутая из утробы, созданная богом. Тело без органов, в свою очередь, является противоположностью организма, темной изнанкой, контр-производимой для борьбы с божьим судом. Никаких органов, "лишь кости и кровь". Без дальнейшего перекодирования, Тело без органов осталось бы просто бредовой идеей, психозом; "бедный, жалкий Арто". Сериализация же ТбО посредством философии позволила взломать человеческий интерфейс и защитить вирусный концепт от гуманистических линий обороны. Прямой доступ в техно-ад открыт сквозь нечеловеческий контур.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

— И в чём был смысл вашей радиопередачи, господин Арто?
— Прежде всего, я хотел обличить ряд известных и общепризнанных социальных мерзостей...

Что такое тело без органов?

This item is Y2K READY ✅✅✅

Тысяча плато. Воспоминания колдуна

Десятое плато Делёза-Гваттари посвящено становлениям, особенно интересны из него отрывки "Воспоминания колдуна". Вместо скучного и статичного бытия, Д-Г предлагают динамичную систему становлений. С делезианской точки зрения мы постоянно меняемся, и становление не предполагает никакой конечной точки (из А в Б). Становление всегда бесконечно. Однако общество пытается навязать нам жесткие рамки и "нормальные" цели. Например, в современном дискурсе продуктивности весь интерес занятий пропадает в пользу неких "будущих" достижений. Чтобы вырваться из этих рамок, можно воспользоваться колдовскими методами Делёза-Гваттари. Д-Г описывают колдунов как проводников, медиаторов становлений. Колдуны работают с аффектами и интенсивностями, выходящими из социальной кодировки — их становление всегда происходит между:

Колдуны всегда удерживают аномальную позицию — на кромке полей или лесов. Они часто посещают края. Они на границе деревни или между двумя деревнями. Важно их родство с альянсом, с договором, придающее им статус, противоположный статусу преемственности.

Вместо иерархичных социальных структур, колдуны остаются верны своему альянсу. Но как только колдун говорит "я — мужчина, с такими-то травмами, с таким-то характером, с такими-то ролями", он загоняет себя в строгие социальные коды. Его становление умирает, превращаясь в жесткое бытие:

Мы уже видели, что колдуны служат в качестве лидеров, сплачиваются ради служения деспотизму, создают контр-колдовство изгнания дьявола, переходят на сторону семьи и наследственности. Но это влечет за собой смерть колдуна, а также смерть становления.

Культура продуктивности как раз воспроизводит подобные деспотичные структуры, придумывает "духовных лидеров", подчиняет все желание эфемерным достижениям. Она говорит: ты еще не успешен, будь продуктивнее, ты недостаточно стараешься... Все это блокирует имманентную ценность самих процессов, — твое становление уже не важно, важно лишь, монетизируется ли оно. Как противостоять такому деспотизму? Д-Г пишут, что "это очень просто, и каждый это знает, но обсуждается такое только тайно". Колдуны используют линии ускользания из фиксированных социальных ролей, никогда не оставаясь в них окончательно. Они продолжают скрыто работать и учиться, однако не фиксируют смысл в текущей точке или эфемерных достижениях. Колдун всегда ищет магическую интенсивность в самом становлении, — в этом и заключается интенсивное экспериментирование Делёза-Гваттари. Колдовской кодекс гласит: важно сохранять способность к ускользанию внутри социальных структур, сохранять колдовскую интенсивность — "это и есть наш путь, колдуны".

На мгновение все останавливается, все замирает (затем все запустится снова). В каком-то смысле было бы лучше, если бы ничего не работало, ничего не функционировало. Не быть рожденным, выйти из колеса рождений... Окажутся ли машины настолько разболтанными, а их детали настолько разъединенными, чтобы вернуть нас в ничто?

—Жиль Делёз и Феликс Гваттари, "Анти-Эдип"