Морской Жиль Греле: Неописуемая Меланхолия
Жиль Греле, также известный как одиночный мореплаватель — это представитель не-философии, который выбрал интенсивность страдания в океане вместо нормисной сухопутной жизни. Он безостановочно плавает в одиночку во Франции на своем ржавом корыте (яхте). Без цели, без смысла, и без надежды на берег. Читатели отмечают, что его манифест "слишком мореходный для интеллектуалов и слишком теоретический для моряков". Жиля Греле интересно разбирать с точки зрения психоанализа Лакана.
Жак Лакан разделяет три области, в которых формируется субъект:
1. Воображаемое — образ Я, целостность, нарциссизм.
2. Реальное — безымянное, неописуемое и непредставимое.
3. Символическое — язык, закон, социальные структуры.
Греле своим мореплаванием разрывает с социальным Другим, отказывается от речи как обращения и уходит со сцены желания. Он уходит от земного Символического, но поверхность океана становится для него новым, тонким Символическим. Поверхность океана подчинена строгим законам (навигация, ветер, течения), требует постоянного чтения знаков, допускает ориентирование и расчет. Греле находится на тонкой, символической пленке, натянутой над бездной.
Глубина океана работает как Реальное. Оно не навигируемо, не представимо, не дано в опыте напрямую, но существует как знание о невозможности. Также к Реальному относится шторм, когда карты перестают работать, и символическая поверхность нестабильна. Реальное не просто "там", оно постоянно давит, как возможность катастрофы. Неописуемая океаническая меланхолия прорывается из Реального — это не депрессия, а утрата самого режима означивания.
Лакан вводит концепт objet petit a. Это объект-причина желания, который мы все пытаемся достичь, но который вечно ускользает от нас. Греле не ищет objet petit a — он уплывает от него. Пока земное пространство перенасыщено пустыми капиталистическими объектами a, одиночный мореплаватель выбирает вместо них интенсивность океанического страдания без цели.
Также, из-за отказа от земного Закона, у одиночного мореплавателя может возникнуть так называемое Другое наслаждение\jouissance (в данном случае морское). Если сказать просто, то это наслаждение от порывания со старым, тоталитарным Законом. Оно не локализовано в объекте, не направлено, не присваиваемо, неописуемо и потенциально разрушительно. Лакан формализует его как JA, и пишет о нем: "есть наслаждение, о котором нельзя сказать ничего, кроме того, что оно есть".
В итоге, по Лакану Жиль Греле плавает между неврозом и беззаконным психозом — очень тонкий баланс. Аскетичный вайб моря, где каждый шторм может пробить Реальное.
«Сказать "я нигде не у себя дома." — значит собрать воедино изгнание, поиск царства и неудачу этого поиска. Это значит сказать: я здесь, но не отсюда. Меланхолия — наука о месте.»
Жиль Греле, также известный как одиночный мореплаватель — это представитель не-философии, который выбрал интенсивность страдания в океане вместо нормисной сухопутной жизни. Он безостановочно плавает в одиночку во Франции на своем ржавом корыте (яхте). Без цели, без смысла, и без надежды на берег. Читатели отмечают, что его манифест "слишком мореходный для интеллектуалов и слишком теоретический для моряков". Жиля Греле интересно разбирать с точки зрения психоанализа Лакана.
Жак Лакан разделяет три области, в которых формируется субъект:
1. Воображаемое — образ Я, целостность, нарциссизм.
2. Реальное — безымянное, неописуемое и непредставимое.
3. Символическое — язык, закон, социальные структуры.
Греле своим мореплаванием разрывает с социальным Другим, отказывается от речи как обращения и уходит со сцены желания. Он уходит от земного Символического, но поверхность океана становится для него новым, тонким Символическим. Поверхность океана подчинена строгим законам (навигация, ветер, течения), требует постоянного чтения знаков, допускает ориентирование и расчет. Греле находится на тонкой, символической пленке, натянутой над бездной.
Глубина океана работает как Реальное. Оно не навигируемо, не представимо, не дано в опыте напрямую, но существует как знание о невозможности. Также к Реальному относится шторм, когда карты перестают работать, и символическая поверхность нестабильна. Реальное не просто "там", оно постоянно давит, как возможность катастрофы. Неописуемая океаническая меланхолия прорывается из Реального — это не депрессия, а утрата самого режима означивания.
Лакан вводит концепт objet petit a. Это объект-причина желания, который мы все пытаемся достичь, но который вечно ускользает от нас. Греле не ищет objet petit a — он уплывает от него. Пока земное пространство перенасыщено пустыми капиталистическими объектами a, одиночный мореплаватель выбирает вместо них интенсивность океанического страдания без цели.
Также, из-за отказа от земного Закона, у одиночного мореплавателя может возникнуть так называемое Другое наслаждение\jouissance (в данном случае морское). Если сказать просто, то это наслаждение от порывания со старым, тоталитарным Законом. Оно не локализовано в объекте, не направлено, не присваиваемо, неописуемо и потенциально разрушительно. Лакан формализует его как JA, и пишет о нем: "есть наслаждение, о котором нельзя сказать ничего, кроме того, что оно есть".
В итоге, по Лакану Жиль Греле плавает между неврозом и беззаконным психозом — очень тонкий баланс. Аскетичный вайб моря, где каждый шторм может пробить Реальное.
«Сказать "я нигде не у себя дома." — значит собрать воедино изгнание, поиск царства и неудачу этого поиска. Это значит сказать: я здесь, но не отсюда. Меланхолия — наука о месте.»
🙏5
Forwarded from буддизм мое ничего (Здеся Сейчасов)
«Прийти домой не дано, — сказала она приветливо. — Но там, где дружественные пути сходятся, весь мир на какой-то час уподобляется дому».
Герман Гессе, «Демиан»
Герман Гессе, «Демиан»
🙏7
Раскодирование потоков, детерриторизация социуса формируют наиболее существенную тенденцию капитализма. Он непрестанно приближается к своему пределу, который является собственно шизофреническим пределом. Он всеми своими силами пытается произвести шизика как субъекта раскодированных потоков на теле без органов, оказывающегося большим капиталистом, чем капиталист, и большим пролетарием, чем пролетарий. Постоянно усиливать эту тенденцию — до того самого пункта, когда капитализм со всеми своими потоками будет послан к черту: на самом деле мы еще ничего не видели.
🙏7
Большинство трансгуманистов хотят перенести в цифру именно то, от чего стоило бы избавиться: страхи, привязанности, компульсивное желание контроля. Они мечтают оцифровать невроз, а не сознание. Капитализм на этом и играет — продает "вечность" тем, кто больше всего боится смерти. Цифровое бессмертие станет их самой дорогой и самой главной подпиской. Вокруг лишь шум жестких дисков и мерцание терминалов управления.
Возможно, настоящий трансгуманизм должен начинаться не с инженерии, а с буддийской практики випассаны.
Возможно, настоящий трансгуманизм должен начинаться не с инженерии, а с буддийской практики випассаны.
🙏8
«Для чего приобретаю я друга? Чтобы было за кого умереть, за кем пойти в изгнанье, за чью жизнь бороться и отдать жизнь. А та дружба, что заключается ради корысти и смотрит, что можно выгадать, – это не дружба, а сделка. Кто подружился ради выгоды, тому будет дорога награда за измену дружбе, коль скоро и в ней было дорого ему что-нибудь, кроме нее самой.»
🙏7
Forwarded from penis blood heaterл
Моя цель противоречит и плюёт в лицо существованию,оно похоже на волка из красной шапочки.Я думаю о пустоте целыми днями,потому что это мой настощий домик,все люди обманутые сироты.Пустота это не пустота,мы жертвы пропаганды бытия,на самом деле мы просто не можем обработать эту пустоту,наверное и не увидим никогда ее откровений.Но уже знаю точно,что я иду в правильную сторону,как птичка что летит на юг
🙏3
Для Ника Ланда капитализм — это автономный процесс, который использует людей как субстрат для собственного ускорения, не ожидая "урегулирования" человеком. Появление крипты стало моментом, когда капитал обнаружил, что государство и банки были тормозом, ненужной прослойкой между ним и чистой скоростью становлений.
Деньги требуют государство, центробанк, доверие к институту в качестве "центра". Крипта убивает центр. Онтологический сдвиг: от института — к процессу; от человека — к протоколу. Субъект договора растворяется в анонимных процессах.
Крипта не прогрессивна; она не делает мир лучше или справедливее, она лишь делает его более быстрым и менее человечным. Она реализует ландовский кошмар: мир, где машины координируются без нас, где алгоритмы управляют потоками стоимости, где человеческие институты устаревают как конная тяга.
Это не про свободу, — это про неизбежность. Крипта работает, потому что она эффективнее; и в акселерационистской логике эффективность — это судьба. Крипта выступает как лезвие, которым капитал отрезает себя от человеческого хозяина, — машинное бессознательное впервые получило собственную нервную систему. Абсолютная децентрализация происходит через тихое растворение субъекта в чистом Процессе.
Добро пожаловать в постчеловеческую экономику.
Деньги требуют государство, центробанк, доверие к институту в качестве "центра". Крипта убивает центр. Онтологический сдвиг: от института — к процессу; от человека — к протоколу. Субъект договора растворяется в анонимных процессах.
Крипта не прогрессивна; она не делает мир лучше или справедливее, она лишь делает его более быстрым и менее человечным. Она реализует ландовский кошмар: мир, где машины координируются без нас, где алгоритмы управляют потоками стоимости, где человеческие институты устаревают как конная тяга.
Это не про свободу, — это про неизбежность. Крипта работает, потому что она эффективнее; и в акселерационистской логике эффективность — это судьба. Крипта выступает как лезвие, которым капитал отрезает себя от человеческого хозяина, — машинное бессознательное впервые получило собственную нервную систему. Абсолютная децентрализация происходит через тихое растворение субъекта в чистом Процессе.
Добро пожаловать в постчеловеческую экономику.
🙏5