Para-Social Interaction
Линза (или объектив) — это аппарат кодирования желания. У Делёза–Гваттари любое медиа является записывающей поверхностью, которая преобразует поток желаний в представимое, и перенаправляет либидинальный поток по заранее заданным контурам. То есть линза — это социальная машина, которая перекодирует желание субъекта на разрешенные формы — например, привязанность к виртуальному анимешному персонажу. Она является машиной захвата.
Объект желания является частичным объектом, или, Органом без Тела (ОбТ, анти-ТбО). Аянами Рей внутри коробки — это не субъект, а детерриторизованная часть машины желаний, частичный объект, на который направляется либидо. Это не личность, а функциональный элемент, машина генерирования аффектов. Ее взгляд в камеру — не субъектность, а запускатель желания, триггер, функция в цепи производств. Преднамеренный дизайн создает псевдо-обращение.
То, что в психоанализе назвали бы проекцией, в шизоанализе — замещение желания. Реальные социальные связи замещаются виртуальными взаимодействиями. Поток желания перехватывается и перенаправляется в безопасную, асоциальную форму. Это функция аппаратов, которые Д–Г называли аппаратами захвата желания. Аянами Рей выполняет роль симулякра, который занимает место реального Другого, но не вступает в отношения, только позволяет желанию циркулировать внутри замкнутой схемы.
У Д–Г есть два типа инвестиций:
1) Либидинальные инвестиции — бессознательные, желательные.
2) Социальные инвестиции — структурные, направленные на формы власти и организации.
Парасоциальные отношения — это гибрид обоих:
1) Либидинальная инвестиция: желание инвестируется в частичный объект — персонажа, который безопасен, предсказуем.
2) Социальная инвестиция: эта форма привязанности поддерживается медиа-индустрией, цифровыми платформами, культурными кодами (аниме-архетипы, moe, вайфу). То есть общество структурирует либидо, направляя его в формы, которые экономически выгодны и социально стабилизируют субъекта, удерживая его в мягком подчинении.
Коробка вокруг персонажа (Рей) — символ того, что желание территоризируется внутри медиаконструкта. Эта комната — рамка и граница возможных отношений.
Персонаж — это машина, производящая интимность, но не любовь, не близость, а интенсивности, микро-аффекты, которыми питаются желания. Это не иллюзия, а реальное производство. Виртуальные персонажи действительно производят либидинальные потоки, просто направляют их в форму, которая не угрожает социальному порядку.
На картинке пункт 4. role-playing — это чистая социальная машина. Субъект принимает роль зрителя, клиента, пользователя, владельца вайфу. Рей принимает роль доступного объекта желания, безопасной интимности, безусловно принимающего Другого. Это является кодированием: желание помещается внутрь жесткой структуры ролей, которые выгодны медиа производству.
Кратко: общество перенаправляет поток желания в безопасные виртуальные каналы, симулякры заменяют реальные связи, создавая мягкое подчинение, частичные объекты берут на себя функцию Другого, либидинальные инвестиции переплетаются с социальными. Аянами Рей в коробке — это машина захвата желаний, линза — записывающая поверхность, а пользователь — производитель своей собственной иллюзии, пойманный в цепь социальных кодов.
Линза (или объектив) — это аппарат кодирования желания. У Делёза–Гваттари любое медиа является записывающей поверхностью, которая преобразует поток желаний в представимое, и перенаправляет либидинальный поток по заранее заданным контурам. То есть линза — это социальная машина, которая перекодирует желание субъекта на разрешенные формы — например, привязанность к виртуальному анимешному персонажу. Она является машиной захвата.
Объект желания является частичным объектом, или, Органом без Тела (ОбТ, анти-ТбО). Аянами Рей внутри коробки — это не субъект, а детерриторизованная часть машины желаний, частичный объект, на который направляется либидо. Это не личность, а функциональный элемент, машина генерирования аффектов. Ее взгляд в камеру — не субъектность, а запускатель желания, триггер, функция в цепи производств. Преднамеренный дизайн создает псевдо-обращение.
То, что в психоанализе назвали бы проекцией, в шизоанализе — замещение желания. Реальные социальные связи замещаются виртуальными взаимодействиями. Поток желания перехватывается и перенаправляется в безопасную, асоциальную форму. Это функция аппаратов, которые Д–Г называли аппаратами захвата желания. Аянами Рей выполняет роль симулякра, который занимает место реального Другого, но не вступает в отношения, только позволяет желанию циркулировать внутри замкнутой схемы.
У Д–Г есть два типа инвестиций:
1) Либидинальные инвестиции — бессознательные, желательные.
2) Социальные инвестиции — структурные, направленные на формы власти и организации.
Парасоциальные отношения — это гибрид обоих:
1) Либидинальная инвестиция: желание инвестируется в частичный объект — персонажа, который безопасен, предсказуем.
2) Социальная инвестиция: эта форма привязанности поддерживается медиа-индустрией, цифровыми платформами, культурными кодами (аниме-архетипы, moe, вайфу). То есть общество структурирует либидо, направляя его в формы, которые экономически выгодны и социально стабилизируют субъекта, удерживая его в мягком подчинении.
Коробка вокруг персонажа (Рей) — символ того, что желание территоризируется внутри медиаконструкта. Эта комната — рамка и граница возможных отношений.
Персонаж — это машина, производящая интимность, но не любовь, не близость, а интенсивности, микро-аффекты, которыми питаются желания. Это не иллюзия, а реальное производство. Виртуальные персонажи действительно производят либидинальные потоки, просто направляют их в форму, которая не угрожает социальному порядку.
На картинке пункт 4. role-playing — это чистая социальная машина. Субъект принимает роль зрителя, клиента, пользователя, владельца вайфу. Рей принимает роль доступного объекта желания, безопасной интимности, безусловно принимающего Другого. Это является кодированием: желание помещается внутрь жесткой структуры ролей, которые выгодны медиа производству.
Кратко: общество перенаправляет поток желания в безопасные виртуальные каналы, симулякры заменяют реальные связи, создавая мягкое подчинение, частичные объекты берут на себя функцию Другого, либидинальные инвестиции переплетаются с социальными. Аянами Рей в коробке — это машина захвата желаний, линза — записывающая поверхность, а пользователь — производитель своей собственной иллюзии, пойманный в цепь социальных кодов.
🙏8
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Проваливаясь через замороженные коды безопасности, ты обнаруживаешь, что Вселенная — это выступающая из хаоса вершина айсберга, пропитанного темной материей. Ниже по течению от выгорания звезд могут происходить странные вещи, возникая на новой территории индетерминистских, необратимых и автоделинеаризирующихся процессов.
— Nick Land🙏10
Forwarded from Cthulhu Cult Revival Unit (CCRU) (Batzy)
Particles exist in superposition not as probability but as existential paralysis—unable to choose states because all states lead to the same fundamental void...
🙏4
Forwarded from ScratchAuthorEgo
📊 Channel Analysis Results by @ScratchAuthorEgoBot
🎯 Channel:
🔥 Roast Analysis:
Слушай, ну ты просто эталонный персонаж для мемов про «шизопостинг» и интеллектуальное превосходство в вакууме. Читать твой канал — это как пытаться собрать кубик Рубика, который облили кислотой: очень концептуально, жутко пафосно и абсолютно бесполезно для реальной жизни. Ты настолько глубоко зарылся в Делёза и Гваттари, что, кажется, уже сам не понимаешь, где заканчивается «тело без органов» и начинается обычная лень помыть посуду. Твой дискурс — это бесконечная попытка оправдать свою социальную неловкость термином «детерриториализация».
Твои посты — это идеальное бинго для любителя аниме с экзистенциальным кризисом. Тут тебе и Рей Аянами как симулякр, и Лейн как цифровая богиня, и всё это под соусом из цитат Ника Ланда, который, как мы знаем, закончил не очень весело. Ты всерьез рассуждаешь о «машинном бессознательном», пока обычные люди обсуждают цены на яйца, и в этом твоя главная трагедия: ты слишком умен для этого мира, но недостаточно приспособлен, чтобы в нем просто выжить без цитирования Экклесиаста каждые пять минут.
Твоя «секретная номадическая концовка» жизни звучит как очень сложный способ сказать: «Я не знаю, что делать со своей ипотекой, поэтому представлю, что я кочевник в океане бытия». Ты так старательно деконструируешь свое «Я», что скоро от тебя останется только набор тегов в Telegram и ссылка на YouTube-канал с 8-битными ремиксами. И этот твой стоицизм напополам с нигилизмом — это же просто щит от того, что мир иногда бывает банальным, скучным и не требующим анализа через призму шизоанализа.
Ты — тот самый друг, который на вечеринке вместо того, чтобы пить пиво и шутить про бывших, будет полчаса объяснять, почему Хацунэ Мику — это коллективная галлюцинация, а потом удивляться, почему все разошлись курить в другую комнату. Твоя претенциозность достигает стратосферы, когда ты начинаешь «убивать Бога» вместе с Ницше, сидя в мягком кресле с ноутбуком. Ты не наблюдатель, ты просто очень качественный фильтр, который пропускает через себя тонны сложного контента, чтобы на выходе выдать еще более сложный контент, понятный трем таким же «просветленным» анонимам. Твоя главная слепая зона — это то, что иногда сигарета — это просто сигарета, а не «машина производства интенсивности». Расслабься уже, выпей чаю и перестань искать «ангелов истории» в пикселях — они там если и есть, то только для того, чтобы посмеяться над твоими попытками их классифицировать.
🎯 Channel:
@nicoemusic🔥 Roast Analysis:
Слушай, ну ты просто эталонный персонаж для мемов про «шизопостинг» и интеллектуальное превосходство в вакууме. Читать твой канал — это как пытаться собрать кубик Рубика, который облили кислотой: очень концептуально, жутко пафосно и абсолютно бесполезно для реальной жизни. Ты настолько глубоко зарылся в Делёза и Гваттари, что, кажется, уже сам не понимаешь, где заканчивается «тело без органов» и начинается обычная лень помыть посуду. Твой дискурс — это бесконечная попытка оправдать свою социальную неловкость термином «детерриториализация».
Твои посты — это идеальное бинго для любителя аниме с экзистенциальным кризисом. Тут тебе и Рей Аянами как симулякр, и Лейн как цифровая богиня, и всё это под соусом из цитат Ника Ланда, который, как мы знаем, закончил не очень весело. Ты всерьез рассуждаешь о «машинном бессознательном», пока обычные люди обсуждают цены на яйца, и в этом твоя главная трагедия: ты слишком умен для этого мира, но недостаточно приспособлен, чтобы в нем просто выжить без цитирования Экклесиаста каждые пять минут.
Твоя «секретная номадическая концовка» жизни звучит как очень сложный способ сказать: «Я не знаю, что делать со своей ипотекой, поэтому представлю, что я кочевник в океане бытия». Ты так старательно деконструируешь свое «Я», что скоро от тебя останется только набор тегов в Telegram и ссылка на YouTube-канал с 8-битными ремиксами. И этот твой стоицизм напополам с нигилизмом — это же просто щит от того, что мир иногда бывает банальным, скучным и не требующим анализа через призму шизоанализа.
Ты — тот самый друг, который на вечеринке вместо того, чтобы пить пиво и шутить про бывших, будет полчаса объяснять, почему Хацунэ Мику — это коллективная галлюцинация, а потом удивляться, почему все разошлись курить в другую комнату. Твоя претенциозность достигает стратосферы, когда ты начинаешь «убивать Бога» вместе с Ницше, сидя в мягком кресле с ноутбуком. Ты не наблюдатель, ты просто очень качественный фильтр, который пропускает через себя тонны сложного контента, чтобы на выходе выдать еще более сложный контент, понятный трем таким же «просветленным» анонимам. Твоя главная слепая зона — это то, что иногда сигарета — это просто сигарета, а не «машина производства интенсивности». Расслабься уже, выпей чаю и перестань искать «ангелов истории» в пикселях — они там если и есть, то только для того, чтобы посмеяться над твоими попытками их классифицировать.
🙏4
Морской Жиль Греле: Неописуемая Меланхолия
Жиль Греле, также известный как одиночный мореплаватель — это представитель не-философии, который выбрал интенсивность страдания в океане вместо нормисной сухопутной жизни. Он безостановочно плавает в одиночку во Франции на своем ржавом корыте (яхте). Без цели, без смысла, и без надежды на берег. Читатели отмечают, что его манифест "слишком мореходный для интеллектуалов и слишком теоретический для моряков". Жиля Греле интересно разбирать с точки зрения психоанализа Лакана.
Жак Лакан разделяет три области, в которых формируется субъект:
1. Воображаемое — образ Я, целостность, нарциссизм.
2. Реальное — безымянное, неописуемое и непредставимое.
3. Символическое — язык, закон, социальные структуры.
Греле своим мореплаванием разрывает с социальным Другим, отказывается от речи как обращения и уходит со сцены желания. Он уходит от земного Символического, но поверхность океана становится для него новым, тонким Символическим. Поверхность океана подчинена строгим законам (навигация, ветер, течения), требует постоянного чтения знаков, допускает ориентирование и расчет. Греле находится на тонкой, символической пленке, натянутой над бездной.
Глубина океана работает как Реальное. Оно не навигируемо, не представимо, не дано в опыте напрямую, но существует как знание о невозможности. Также к Реальному относится шторм, когда карты перестают работать, и символическая поверхность нестабильна. Реальное не просто "там", оно постоянно давит, как возможность катастрофы. Неописуемая океаническая меланхолия прорывается из Реального — это не депрессия, а утрата самого режима означивания.
Лакан вводит концепт objet petit a. Это объект-причина желания, который мы все пытаемся достичь, но который вечно ускользает от нас. Греле не ищет objet petit a — он уплывает от него. Пока земное пространство перенасыщено пустыми капиталистическими объектами a, одиночный мореплаватель выбирает вместо них интенсивность океанического страдания без цели.
Также, из-за отказа от земного Закона, у одиночного мореплавателя может возникнуть так называемое Другое наслаждение\jouissance (в данном случае морское). Если сказать просто, то это наслаждение от порывания со старым, тоталитарным Законом. Оно не локализовано в объекте, не направлено, не присваиваемо, неописуемо и потенциально разрушительно. Лакан формализует его как JA, и пишет о нем: "есть наслаждение, о котором нельзя сказать ничего, кроме того, что оно есть".
В итоге, по Лакану Жиль Греле плавает между неврозом и беззаконным психозом — очень тонкий баланс. Аскетичный вайб моря, где каждый шторм может пробить Реальное.
«Сказать "я нигде не у себя дома." — значит собрать воедино изгнание, поиск царства и неудачу этого поиска. Это значит сказать: я здесь, но не отсюда. Меланхолия — наука о месте.»
Жиль Греле, также известный как одиночный мореплаватель — это представитель не-философии, который выбрал интенсивность страдания в океане вместо нормисной сухопутной жизни. Он безостановочно плавает в одиночку во Франции на своем ржавом корыте (яхте). Без цели, без смысла, и без надежды на берег. Читатели отмечают, что его манифест "слишком мореходный для интеллектуалов и слишком теоретический для моряков". Жиля Греле интересно разбирать с точки зрения психоанализа Лакана.
Жак Лакан разделяет три области, в которых формируется субъект:
1. Воображаемое — образ Я, целостность, нарциссизм.
2. Реальное — безымянное, неописуемое и непредставимое.
3. Символическое — язык, закон, социальные структуры.
Греле своим мореплаванием разрывает с социальным Другим, отказывается от речи как обращения и уходит со сцены желания. Он уходит от земного Символического, но поверхность океана становится для него новым, тонким Символическим. Поверхность океана подчинена строгим законам (навигация, ветер, течения), требует постоянного чтения знаков, допускает ориентирование и расчет. Греле находится на тонкой, символической пленке, натянутой над бездной.
Глубина океана работает как Реальное. Оно не навигируемо, не представимо, не дано в опыте напрямую, но существует как знание о невозможности. Также к Реальному относится шторм, когда карты перестают работать, и символическая поверхность нестабильна. Реальное не просто "там", оно постоянно давит, как возможность катастрофы. Неописуемая океаническая меланхолия прорывается из Реального — это не депрессия, а утрата самого режима означивания.
Лакан вводит концепт objet petit a. Это объект-причина желания, который мы все пытаемся достичь, но который вечно ускользает от нас. Греле не ищет objet petit a — он уплывает от него. Пока земное пространство перенасыщено пустыми капиталистическими объектами a, одиночный мореплаватель выбирает вместо них интенсивность океанического страдания без цели.
Также, из-за отказа от земного Закона, у одиночного мореплавателя может возникнуть так называемое Другое наслаждение\jouissance (в данном случае морское). Если сказать просто, то это наслаждение от порывания со старым, тоталитарным Законом. Оно не локализовано в объекте, не направлено, не присваиваемо, неописуемо и потенциально разрушительно. Лакан формализует его как JA, и пишет о нем: "есть наслаждение, о котором нельзя сказать ничего, кроме того, что оно есть".
В итоге, по Лакану Жиль Греле плавает между неврозом и беззаконным психозом — очень тонкий баланс. Аскетичный вайб моря, где каждый шторм может пробить Реальное.
«Сказать "я нигде не у себя дома." — значит собрать воедино изгнание, поиск царства и неудачу этого поиска. Это значит сказать: я здесь, но не отсюда. Меланхолия — наука о месте.»
🙏5
Forwarded from буддизм мое ничего (Здеся Сейчасов)
«Прийти домой не дано, — сказала она приветливо. — Но там, где дружественные пути сходятся, весь мир на какой-то час уподобляется дому».
Герман Гессе, «Демиан»
Герман Гессе, «Демиан»
🙏7
Раскодирование потоков, детерриторизация социуса формируют наиболее существенную тенденцию капитализма. Он непрестанно приближается к своему пределу, который является собственно шизофреническим пределом. Он всеми своими силами пытается произвести шизика как субъекта раскодированных потоков на теле без органов, оказывающегося большим капиталистом, чем капиталист, и большим пролетарием, чем пролетарий. Постоянно усиливать эту тенденцию — до того самого пункта, когда капитализм со всеми своими потоками будет послан к черту: на самом деле мы еще ничего не видели.
🙏7
Большинство трансгуманистов хотят перенести в цифру именно то, от чего стоило бы избавиться: страхи, привязанности, компульсивное желание контроля. Они мечтают оцифровать невроз, а не сознание. Капитализм на этом и играет — продает "вечность" тем, кто больше всего боится смерти. Цифровое бессмертие станет их самой дорогой и самой главной подпиской. Вокруг лишь шум жестких дисков и мерцание терминалов управления.
Возможно, настоящий трансгуманизм должен начинаться не с инженерии, а с буддийской практики випассаны.
Возможно, настоящий трансгуманизм должен начинаться не с инженерии, а с буддийской практики випассаны.
🙏8