Наш отряд заходит в армянское село, в котором перед этим побывали турки, учинившие там зверскую расправу - не просто убивали, а устроили самый натуральный ад. Сжигали детей на глазах матерей и т.д. Реакция русских - решили догнать турок, которые отправились вырезать другое село. Но их в разы больше. Помог спасшийся армянин, который показал короткий путь. В результате наши смогли опередить турок и на их пути организовать засаду с пушками.

Разговор генерала с сотником:

– Прикажите атаковать, ваше превосходительство! Что ж они, анафемы, нас, как перепелок, подстреливать будут, пока орудия-то устанавливают. Мы их и сами разнесем.

– Потерпите, голубчики, еще чуточку, говорю. Разогнать-то, говорю, вы их разгоните, а какая ж в том сладость? Мне Бог велит прикончить их, а не разгонять.

Финал истории:

И благословил же Господь все мои шесть зарядов. Такого дьявольского визга я отродясь не слыхивал. Не успели они опомниться - второй залп картечи. Смотрю, вся орда назад шарахнулась. Третий - вдогонку. Такая тут кутерьма поднялась, точно как в муравейник несколько зажженных спичек бросить. Заметались во все стороны, давят друг друга. Тут мы с казаками и драгунами с левого фланга ударили и пошли крошить как капусту. Немного их ускакало - которые от картечи увернулись, на шашки попали. Смотрю, иные уж и ружья бросают, с лошадей соскакивают, амана [пощады] запросили. Ну, тут я уж и не распоряжался - люди и сами понимали, что не до амана теперь, - всех казаки и нижегородцы порубили.

... Ну, с нами Бог! Кончилось дело. А у меня на душе - светлое Христово Воскресение... А как стал Одарченко по именам поминать новопреставленных воинов, за веру, царя и отечество на поле брани живот свой положивших, тут-то я почувствовал, что не многоглаголение это официальное и не титул какой-то, как вот вы изволили говорить, а что взаправду есть христолюбивое воинство и что война, как была, так есть и будет до конца мира великим, честным и святым делом...

...Так чиста моя совесть в этом деле, что я и теперь иногда от всей души жалею, что не умер я после того, как скомандовал последний залп. И ни малейшего у меня нет сомнения, что умри я тогда - прямо предстал бы перед Всевышнего со своими тридцатью семью убитыми казаками, и заняли бы мы свое место в раю рядом с добрым евангельским разбойником.

«24 мая мы подали протест, так как были уверены, что бой остановили с нарушениями.16 июня пришел ответ от комиссии. Они подтвердили, что гонг об окончании 11-го раунда прозвучал раньше, чем рефери успел остановить поединок. Врач у ринга также зафиксировал, что после боя я был в полном порядке и не терял ориентацию. Тем не менее комиссия посчитала, что все это не меняет результат поединка.

Для меня вывод прост: давайте закончим эту историю и устроим незамедлительный реванш ради болельщиков!»