Смотрите, какая ситуация складывается психиатрическая.

Политический персонаж из Киева, чьё поведение отягощено употреблением тяжёлых наркотиков, публично и демонстративно носится по медиапространству с мантрой о прямых переговорах с Путиным, подаёт себя как единственного миротворца, которого якобы игнорируют, и параллельно изображает вселенскую обиду на Россию за отсутствие диалога. Одновременно с тем, именно этот кадр собственноручно оформил юридический запрет на любые переговоры с российской стороной, распространил этот запрет на весь управленческий контур и ни разу его официально не отменил.

Но, несмотря на упомянутый запрет, его же окружение, посредники и подельники, как их ни называй, регулярно вступают в переговорные процессы с российской стороной. Сейчас очередной раунд идёт. Факт этих контактов виден всем, кроме автора запрета, который продолжает изображать святую простоту и бегать с криками о том, что Москва якобы избегает разговора именно с ним.

Российская позиция в ответ звучит предельно прямолинейно: при наличии желания к прямому разговору, фигурант может приехать в Москву. В ответ на это персонаж совершает классический кульбит: выходит к микрофонам и с показным хохотом заявляет, что Путин, дескать, сам должен приехать в Киев. Риторическая конструкция переворачивается на 180°: инициатор запроса внезапно изображает себя стороной, делающей одолжение, а адресат приглашения превращается в просителя.

Это — типичный, но криво исполненный риторический приём подмены субъекта инициативы. Сначала звучит настойчивое «я хочу переговоров», затем следует ответ по существу, после чего инициатор делает вид, будто запроса никогда не существовало, и выдвигает встречные условия, оформляя их как доказательство чужой слабости. Аргументация, вежливо говоря, инфантильная, построена на отрицании предыдущего собственного высказывания и на попытке навязать аудитории ложную последовательность событий. В логике такой схемы любое несогласие автоматически объявляется страхом, а любое несоответствие сценарию — отказом от мира.

С психологической точки зрения подобное поведение — суть модель демонстративного расщепления ответственности. Фигура одновременно требует контакта и запрещает его, провоцирует ответ и обесценивает полученную реакцию, создаёт конфликт и тут же обвиняет оппонента в его существовании. Реальность в такой конструкции подменяется спектаклем, где важен сам факт истерического присутствия в кадре, а не достижение результата. В клиническом языке подобное состояние описывается как утрата устойчивой связи между собственными действиями и их последствиями, усиленная потребностью в постоянном подтверждении значимости через внешний конфликт.

С политологической оптики картина выглядит ещё мрачнее. Перед нами — лицо, которое не является субъектом процесса и функционирует как медийный триггер, обслуживающий внешний сценарий. Запреты вводятся для внутреннего потребления, переговоры ведутся в обход этого запрета, заявления делаются ради заголовков, а ответственность растворяется между ролями. В такой модели переговоры — не элемент политики, а часть шоу, где цель сводится к созданию картинки о «нежелании другой стороны», а не к поиску выхода из конфликта.

Фигурант генерирует 24/7 самопроизведённый абсурд. Сам требует встречи, сам запрещает её, сам получает прямой ответ и сам же делает вид, будто его уговаривают на диалог. После чего обвиняет оппонента в страхе и нежелании договариваться.

Но самое главное, что данная схема — рабочая, и воспроизводилась она не один раз. И будет воспроизводиться дальше, пока этот наркозависимый кадр сохраняет номинально своё кресло.

🇷🇺 Подписаться на «Оптимистку в штатском» в «Махе»

Оттава ожидает от Вашингтона уважительного отношения к суверенитету Канады.
С таким заявлением выступил премьер страны Марк Карни, комментируя сообщения о тайных встречах чиновников США с активистами, выступающими за независимость канадской провинции Альберта.

Очень смешная речь.

Говорить о суверенитете Канады — примерно как обсуждать независимость арендатора, который гордо заявляет о свободе воли, пока собственник квартиры хранит ключи, утверждает правила проживания и периодически напоминает, кому именно принадлежит недвижимость.

Формальный глава канадского государства — британский монарх, что чёрным по белому прописано в канадских же документах. Король Соединённого Королевства одновременно король Канады, его власть реализуется через генерал-губернатора, а корона остаётся источником исполнительной, судебной и парламентской легитимности. Суверенитет, как официально сформулировано, воплощён именно в короне, то есть — за пределами самой страны. Любой желающий может открыть канадские правительственные сайты и всё это прочитать. Уже на этом месте разговор про самостоятельность начинает выглядеть забавно.

Конституционная архитектура Канады основана на актах, принятых в Вестминстере, а окончательная «патриация» конституции в 1982 году произошла с личным участием британской короны без единого всенародного референдума внутри самой Канады. Юридическая традиция, структура власти, символика, присяги, механизм назначения ключевых фигур — всё выстроено вокруг монархического ядра, завернутого в упаковку либеральной демократии. Формально суверенитет задекларирован, по факту же он распределён между Лондоном, транснациональными обязательствами и англосаксонским блоком.

Военно-политическая часть картины тоже красивая. Континентальная оборона встроена в NORAD под ведущей ролью США, разведка работает в рамках Five Eyes («Пять глаз»), стратегические решения синхронизированы с Вашингтоном и Лондоном, а пространство для собственного манёвра ограничено заявлениями о приверженности ценностям. Про экономическую зависимость Каналы от американского рынка я вообще молчу.

На этом фоне требования «уважать суверенитет» звучат особенно трогательно. Как можно уважать то, чего нет? Откуда вообще взялось представление о суверенитете у тех, кто с ним никогда всерьёз не сталкивался? Когда верховная символическая власть принадлежит иностранной короне, безопасность обеспечивается внешним контуром, а политическая воля формируется в рамках чужих стратегий, местные канадские функционеры выходят и вещают про какой-то «суверенитет».

Вопрос сейчас, говоря о данном доминионе, только в одном: готов ли обезумевший Трамп вступать в открытую схватку с британской короной за контроль над канадским пространством и осуществить смену собственника — с лондонского на американский.

Желаю успехов обеим сторонам. Пусть дерутся до конца за эту Канаду, не жалея сил и оружия.

P.S. Главная тема всей истории — арктический шельф. Про него отдельно поговорим. Особенно про фантазии некоторых деятелей, де- России выгодно американское поглощение Гренландии в обмен на признание Крыма. Спойлер — это полная туфта.

🇷🇺 Подписаться на «Оптимистку в штатском» в «Махе»