«Доктрина Монро, мы как-то забыли о ней, а она очень важна, но теперь мы больше о ней не забываем. В рамках нашей новой стратегии национальной безопасности американское доминирование в Западном полушарии больше никогда не будет поставлено под сомнение»,

— говорит Дональд Трамп.

Ну что ж, договорились. Наконец-то без кружев, разговоров про «порядок, основанный на правилах» и лицемерного бормотания про международное право.

Венесуэла — лишь иллюстрация, учебное пособие для отстающих. Так выглядит мир, когда США вспоминают, что они — Империя, а не кружок любителей прав человека.

И тут возникает вопрос, логичный, на мой взгляд: а как называется наша стратегия, и почему её вообще кто-то смеет ставить под сомнение? У США — Доктрина Монро. У нас — даже не доктрина, а куда более скромная и честная формула: доктрина ограниченного суверенитета в зоне жизненно важных интересов, она же — концепция стратегической глубины, она же — право не быть вытесненными к собственному забору чужими базами, чужими спецслужбами и чужими прокси-режимами. Только когда США объявляют целые континенты своей вотчиной — это «национальная безопасность», а когда Россия говорит, что превращение соседних стран в антироссийские военные плацдармы её не устраивает — это, внезапно, «агрессия» и «ревизионизм».

Разница, впрочем, даже не в формулировках, а в наглости. Американская стратегия — это стратегия права первого удара, где под угрозой понимается сам факт существования неподконтрольного режима. Российская — стратегия красных линий, которые годами обозначались словами, дипломатией, переговорами, пока их не начали методично топтать, смеясь и фотографируясь на фоне. Но в западной картине мира защита своих интересов допустима только в одном направлении — из Вашингтона наружу. Всё остальное — ересь.

И вот на этом фоне США заходят в Венесуэлу. Без санкции Совбеза ООН и реальной международной поддержки, под аплодисменты своей же прессы и с кислыми комментариями «союзников», которые снова «призывают к сдержанности», потому что осуждать хозяина — это не по уставу. Германия выражает «обеспокоенность», Испания — «озабоченность», ЕС — «глубокую озабоченность», и все вместе они делают вид, что не понимают, как так вышло, что суверенитет вдруг оказался условным. Удивительное коллективное прозрение: когда бомбит не Россия — как-то неловко кричать про Гаагу.

Всё происходящее, ещё раз зафиксируем, это не про Венесуэлу. Это — демонстрация модели мира, в котором право на силу закрепляется за одним центром, а все остальные могут либо соглашаться, либо попадать под «восстановление демократии». И в этом мире у России нет задачи нравиться, оправдываться или доказывать, что она «не такая». У неё есть единственная рациональная цель — сломать монополию США на насилие и интерпретацию реальности. Потому что как только эта монополия признаётся — следующим «полушарием жизненных интересов» может оказаться кто угодно.

Поэтому все эти визги про «сомнительную легитимность», «международные нормы» и «ценности» можно смело складывать в один ящик с Доктриной Монро образца 1823 года. США просто перестали притворяться. А нам давно пора перестать удивляться и — что важнее — перестать играть по правилам, которые меняются каждый раз, когда Вашингтону становится неудобно.

Мир вернулся в эпоху сфер влияния. Просто теперь это официально признал тот, кто десятилетиями уверял, что их не существует. И в этой реальности у России нет роскоши быть наивной — только трезвой, жёсткой и последовательной. Всё остальное мы уже однажды пробовали.

🇷🇺 Подписаться на «Оптимистку в штатском» в «Махе»