В Ташкенте удивило то, как сильно повседневная жизнь зависит от тени. Отдых, работа, ожидание, торг на базаре — всё это происходит в тени, которую отбрасывают элементы городской инфраструктуры. Перемещение обязательно нужно планировать с учетом невыносимой для москвича жары, которая стоит тут с 12 до 17. В это время Ташкент напоминает ту планету из Хроников Риддика, где лучи солнца превращали поверхность в смертельное пекло. Я, конечно, утрирую, но всё же...
Тем ценнее здесь становятся свежее утро и мягкий вечер, когда улицы города заполняются людьми; массивные деревья, предоставляющие укров от палящего солнца; и сервисы доставки, перекладывающие необходимость греться и потеть на кого-то другого.
Тем ценнее здесь становятся свежее утро и мягкий вечер, когда улицы города заполняются людьми; массивные деревья, предоставляющие укров от палящего солнца; и сервисы доставки, перекладывающие необходимость греться и потеть на кого-то другого.
Друзья, нужна ваша помощь с этнографическим исследованием. Если у кого-то есть хайповые знакомые в Алматы или в Каире (со вторым сложнее, знаю (важно чтобы это были местные, а не экспаты)) — можете меня с ними познакомить?
Хочу с кем-нибудь погулять по городу, походить по знаковым/тусовочным местам и поговорить о культуре.
Писать сюда: @eewara
Хочу с кем-нибудь погулять по городу, походить по знаковым/тусовочным местам и поговорить о культуре.
Писать сюда: @eewara
Forwarded from Porpentine
if society is fixed, why social science?
В выходной день прочитал старый пост в блоге психиатра Скотта Александера, в котором он критикует достаточно популярный способ мыслить соотношение биологического и социального как соответственно (!) фиксированного и пластичного. Как пишет Александер, опыт осознанных интервенций в обе природы человека показывает, что отношение скорее обратное.
Александер приводит в пример знаменитую lead-crime hypothesis: ни одна социальная программа по борьбе с преступностью не оказала такого значимого эффекта, как запрет на бензин, содержащий тетраэтиловый свинец.
В выходной день прочитал старый пост в блоге психиатра Скотта Александера, в котором он критикует достаточно популярный способ мыслить соотношение биологического и социального как соответственно (!) фиксированного и пластичного. Как пишет Александер, опыт осознанных интервенций в обе природы человека показывает, что отношение скорее обратное.
Александер приводит в пример знаменитую lead-crime hypothesis: ни одна социальная программа по борьбе с преступностью не оказала такого значимого эффекта, как запрет на бензин, содержащий тетраэтиловый свинец.
Forwarded from Porpentine
Porpentine
if society is fixed, why social science? В выходной день прочитал старый пост в блоге психиатра Скотта Александера, в котором он критикует достаточно популярный способ мыслить соотношение биологического и социального как соответственно (!) фиксированного…
[продолжение поста выше]
Эта гипотеза до сих пор не получила универсального подтверждения (потому что для создания контрфакта было бы необходимо отравить свинцом пару тысяч детей и пронаблюдать за ними следующие 20 лет), хотя существует ряд исследований , подтверждающих ее. Но можно взять другой пример — ожирение, как это делает Ноа Смит у себя на сабстеке. Американцы перепробовали у себя в стране десятки, если не сотни, «социальных решений» проблемы ожирения. Ни одно из них не принесло значимых результатов: график ожирения карабкался вверх с той же скоростью. Но стоило появиться Оземпику («технологическому решению»), как график сначала перестал ползти вверх, а потом медленно пополз вниз.
Все это указывает на то, что социальная реальность может быть гораздо более жесткой, чем биологическая. Наши попытки интервенции в сферу социального (в том числе, основанные на экспертизе социальных учёных), возможно, хронически недооценивают эту жёсткость.
Эта гипотеза до сих пор не получила универсального подтверждения (потому что для создания контрфакта было бы необходимо отравить свинцом пару тысяч детей и пронаблюдать за ними следующие 20 лет), хотя существует ряд исследований , подтверждающих ее. Но можно взять другой пример — ожирение, как это делает Ноа Смит у себя на сабстеке. Американцы перепробовали у себя в стране десятки, если не сотни, «социальных решений» проблемы ожирения. Ни одно из них не принесло значимых результатов: график ожирения карабкался вверх с той же скоростью. Но стоило появиться Оземпику («технологическому решению»), как график сначала перестал ползти вверх, а потом медленно пополз вниз.
Все это указывает на то, что социальная реальность может быть гораздо более жесткой, чем биологическая. Наши попытки интервенции в сферу социального (в том числе, основанные на экспертизе социальных учёных), возможно, хронически недооценивают эту жёсткость.
www.noahpinion.blog
It's OK not to be fat
Instead of moral problems, let's think of things like obesity as technological problems.
Forwarded from Things I read: го кофе в Ереване
наркофеминизм, глорихол, детский протест, транс-вархаммер и кросовковое надувательство: лондонская конфа критической мысли
https://www.londoncritical.co.uk/
https://www.londoncritical.co.uk/
Forwarded from маленькие ссылки
Прифанкованный социолог Джон Леви Мартин деконструирует лор Бизитауна Ричарда Скарри (и я люблю это).
🪰 ТЛДР: более доминантные животные занимают более оплачиваемые профессии, и это формирует у детей представление о классовых различиях и социальном неравенстве как о предзаданных вещах.
🐴 Вот кусочек из рецензии раз:
To oversimplify greatly: Martin constructs a sophisticated empirical analysis of nearly 300 children’s books, and finds that there is a marked tendency for these texts to represent certain animals in particular kinds of jobs. Jobs that allow the occupant to exercise authority over others tend to be held by predatory animals (especially foxes), but never by “lower” animals (mice or pigs). Pigs in particular are substantially overrepresented in subordinate jobs (those with low skill and no authority), where their overweight bodies and (judging from the plots of these books) congenital stupidity seems to “naturally” equip them for subservient jobs. Here, see this additional image from Scarry’s book, showing construction work being performed by the above-mentioned swine.
In effect, Martin’s point is that there is a hidden language or code inscribed in children’s books, which teaches kids to view inequalities within the division of labor as a “natural” fact of life — that is, as a reflection of the inherent characteristics of the workers themselves. Young readers learn (without realizing it, of course) that some species-beings are simply better equipped to hold manual or service jobs, while other creatures ought to be professionals. Once this code is acquired by pre-school children, he suggests, it becomes exceedingly difficult to unlearn.
🐘 Вот кусочек из рецензии два:
Politics seem to take place at the very fringes of this world, and its consequences seem to just happen to people. For a person whose day is defined by a routine — get up, bathe, eat, open the flower shop, sell the flowers, close the flower shop, go have a drink with some people, go home, eat, sleep—where is there time to be “political”? How could the people of Busytown ever come together to stop something that threatened them all, when their lives are so defined by their particular identities? Busytown seems to have far more community spirit than most places human beings inhabit, but it’s still difficult to know how they would fix a vast problem that required all of their effort. In Busytown we are all workers, and workers’ lives are defined by their work
🐤 А вот сам текст: John Levi Martin — What do animals do all day? The division of labor, class bodies, and totemic thinking in the popular imagination.
To oversimplify greatly: Martin constructs a sophisticated empirical analysis of nearly 300 children’s books, and finds that there is a marked tendency for these texts to represent certain animals in particular kinds of jobs. Jobs that allow the occupant to exercise authority over others tend to be held by predatory animals (especially foxes), but never by “lower” animals (mice or pigs). Pigs in particular are substantially overrepresented in subordinate jobs (those with low skill and no authority), where their overweight bodies and (judging from the plots of these books) congenital stupidity seems to “naturally” equip them for subservient jobs. Here, see this additional image from Scarry’s book, showing construction work being performed by the above-mentioned swine.
In effect, Martin’s point is that there is a hidden language or code inscribed in children’s books, which teaches kids to view inequalities within the division of labor as a “natural” fact of life — that is, as a reflection of the inherent characteristics of the workers themselves. Young readers learn (without realizing it, of course) that some species-beings are simply better equipped to hold manual or service jobs, while other creatures ought to be professionals. Once this code is acquired by pre-school children, he suggests, it becomes exceedingly difficult to unlearn.
Politics seem to take place at the very fringes of this world, and its consequences seem to just happen to people. For a person whose day is defined by a routine — get up, bathe, eat, open the flower shop, sell the flowers, close the flower shop, go have a drink with some people, go home, eat, sleep—where is there time to be “political”? How could the people of Busytown ever come together to stop something that threatened them all, when their lives are so defined by their particular identities? Busytown seems to have far more community spirit than most places human beings inhabit, but it’s still difficult to know how they would fix a vast problem that required all of their effort. In Busytown we are all workers, and workers’ lives are defined by their work
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Проблемы перевода научной литературы.
Уверены ли вы, что правильно понимаете, о чём писал Карл Маркс? Что если слово Mehrwert нужно переводить с немецкого не как «добавочная стоимость», а «добавочная ценность». Согласитесь между стоимость и ценностью есть большая разница. Почему AI до сих пор не может справиться с переводом научной литературы? Сколько всего нужно узнать и как глубоко погрузиться в контекст, чтобы перевести одну книгу?
Говорим о переводах научной литературы с переводчиком Николаем Проценко, тем самым человеком, который сделал доступным русскоязычным читателям книги Иммануила Валлерстайна, Уильяма Макнила, Рэндала Коллинза и других зарубежных авторов.
https://www.youtube.com/watch?v=SBKGvNzy3uk
Уверены ли вы, что правильно понимаете, о чём писал Карл Маркс? Что если слово Mehrwert нужно переводить с немецкого не как «добавочная стоимость», а «добавочная ценность». Согласитесь между стоимость и ценностью есть большая разница. Почему AI до сих пор не может справиться с переводом научной литературы? Сколько всего нужно узнать и как глубоко погрузиться в контекст, чтобы перевести одну книгу?
Говорим о переводах научной литературы с переводчиком Николаем Проценко, тем самым человеком, который сделал доступным русскоязычным читателям книги Иммануила Валлерстайна, Уильяма Макнила, Рэндала Коллинза и других зарубежных авторов.
https://www.youtube.com/watch?v=SBKGvNzy3uk
YouTube
Проблемы перевода научной литературы. Николай Проценко. Родина слонов №418
Уверены ли вы, что правильно понимаете, о чём писал Карл Маркс? Что если слово Mehrwert нужно переводить с немецкого не как «добавочная стоимость», а «добавочная ценность». Согласитесь между стоимость и ценностью есть большая разница. Почему AI до сих пор…
Еще один способ заниматься социологией музыкального вкуса можно найти у Дэниела Перриса в блоге "Stat Significant". Часто исследования в поле социологии вкуса зациклены на сообществах или субкультурах (американцы, чёрные, панки) и показывают, как между ними перемещается, например, любовь к музыкальным жанрам. Дэниел концентрируется на еще одной переменной — возрасте — и приводит очень хорошие примеры того, как демографические данные вскрывают ригидность и, временами, алгоритмическую простоту наших предпочтений к великим произведениям культуры.
Так, возраст 13-16 лет в жизни человека является определяющим для его дальнейшего музыкального вкуса — именно в этом промежутке мы полюбили больше всего треков и песен, которые будем слушать до конца жизни.
В подростковом возрасте нам открывается всё больше жанров, площадок, знакомых. И подстать возможностям мы обладаем более высокой открытостью к новой музыке, особенно в 24. В этом возрасте мы наиболее всеядны (хотя в прошлом веке эта же самая всеядность достигалась не через взросление, а через рост статуса). Затем восприимчивость к новой музыке начинает падать. В 33 года любовь к современной музыке и мейнстриму становится рекордно низкой и мы возвращаемся к трекам из тёплого прошлого.
Мне особенно понравился неожиданный фокус на биографическом анализе вкуса. С такого ракурса личные предпочтения, их культивация, метаморфоза любви от MCR к AC/DC к Франку Заппе и обратно к MCR — это целая одиссея взаимозависимых выборов, которые друг на друга плавно влияют. И в них даже можно обозначить логику, но для этого нужно делать по-другому. Вместо анкетирования 1600 рандомов надо долго и внимательно работать на понимание с единицами, прослеживая их путь и подмечая детали.
Кстати, на эти мысли автора блога подтолкнула функция виртуального диджея в Spotify, который озвучивает небольшие перебивки между треками. А в Apple Music уже тестируют автоматическое сведение треков, чтобы у вас был не просто fade out / fade in а прям микс как в диджей-сете. Тем временем Яндекс Музыка всё еще не разрешает мне докидывать треки в очередь другого подключившегося к блютус-колонке человека.
🎸 🎸 🎸
Так, возраст 13-16 лет в жизни человека является определяющим для его дальнейшего музыкального вкуса — именно в этом промежутке мы полюбили больше всего треков и песен, которые будем слушать до конца жизни.
Ultimately, cultural preferences are subject to generational relativism, heavily rooted in the media of our adolescence. It's strange how much your 13-year-old self defines your lifelong artistic tastes. At this age, we're unable to drive, vote, drink alcohol, or pay taxes, yet we're old enough to cultivate enduring musical preferences.
В подростковом возрасте нам открывается всё больше жанров, площадок, знакомых. И подстать возможностям мы обладаем более высокой открытостью к новой музыке, особенно в 24. В этом возрасте мы наиболее всеядны (хотя в прошлом веке эта же самая всеядность достигалась не через взросление, а через рост статуса). Затем восприимчивость к новой музыке начинает падать. В 33 года любовь к современной музыке и мейнстриму становится рекордно низкой и мы возвращаемся к трекам из тёплого прошлого.
Мне особенно понравился неожиданный фокус на биографическом анализе вкуса. С такого ракурса личные предпочтения, их культивация, метаморфоза любви от MCR к AC/DC к Франку Заппе и обратно к MCR — это целая одиссея взаимозависимых выборов, которые друг на друга плавно влияют. И в них даже можно обозначить логику, но для этого нужно делать по-другому. Вместо анкетирования 1600 рандомов надо долго и внимательно работать на понимание с единицами, прослеживая их путь и подмечая детали.
Кстати, на эти мысли автора блога подтолкнула функция виртуального диджея в Spotify, который озвучивает небольшие перебивки между треками. А в Apple Music уже тестируют автоматическое сведение треков, чтобы у вас был не просто fade out / fade in а прям микс как в диджей-сете. Тем временем Яндекс Музыка всё еще не разрешает мне докидывать треки в очередь другого подключившегося к блютус-колонке человека.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Каждый первый понедельник сентября я вспоминаю как в детском лагере наш учитель английского Найджел поставил в начале курса песню «The Boomtown Rats — I don't like Mondays». Мы с одногруппниками были очень заряжены и заинтригованы знакомством с ним, а он, хоть и был очень крутым и любящим свою работу учителем, с переменным успехом поддерживал образ уставшего злыдня. Отсюда и выбор трека: вместо радушного приветствия мы получили постмодернистское "эх, ну скока можно..."
Текст песни основан на реальном событии — скулшутинге 1979 года. В свои 16 лет Бренда Анн открыла огонь по начальной школе, вследствие чего погибли двое взрослых и пострадали несколько детей. Когда зачинщицу спросили о том, зачем она это сделала, она ответила, что просто не любит понедельники.
Текст песни основан на реальном событии — скулшутинге 1979 года. В свои 16 лет Бренда Анн открыла огонь по начальной школе, вследствие чего погибли двое взрослых и пострадали несколько детей. Когда зачинщицу спросили о том, зачем она это сделала, она ответила, что просто не любит понедельники.
YouTube
The Boomtown Rats - I Don't Like Mondays (Official Video)
Official video for 'The Boomtown Rats - I Don't Like Mondays'. Bob Geldof's new album 'How To Compose Popular Songs That Will Sell' is available here: http://zaphod.uk.vvhp.net/v-v/110221112550
#TheBoomtownRats #IDontLikeMondays #Vevo
#TheBoomtownRats #IDontLikeMondays #Vevo